Кафешантан по-советски

«Мораль пани Дульской» в Театре им. Моссовета

 

Известная польская обличительница и моралистка Г.Запольская больше всего на свете переживала за судьбы несчастных, обманутых женщин. Ее героинь постоянно обижали, насиловали, обманывали, грабили и выкидывали из дома. Насмешливая комедия нравов «Мораль пани Дульской» с момента опубликования (т.е. с начала прошлого века) стала «хитом» любого уважающего себя театра, поскольку в этой пьесе не только есть чему поучать, но и есть что играть.
Все персонажи в ней, включая главу семейства, отвратительные. Они лицемерят, изменяют мужьям и женам, хамят, пьянствуют, развратничают, подличают, доносят друг на друга и все время врут, врут, врут. Короче, «раздолье» для артистов – «играй не хочу»!

Богатый артистами и сценическими масштабами Театр им. Моссовета, видимо, искал бенефис для своей лучшей актрисы Валентины Талызиной, которая после мамаши Кураж давно не получала подарков от главного режиссера. Павел Хомский в каждой своей работе пытается «по-мичурински» скрестить консервативную основательность старого советского театра с молодежным сленгом, имитирующим созвучность сегодняшнему дню. Соединить это, по-видимому, невозможно – поэтому плановые большие спектакли театра расползаются в разные стороны, как прекрасные породистые скакуны, брошенные на лед. Так было с «Доктором Джекилом и Мистером Хайдом», где архаичная громоздкость постановки погребла под собой Александра Домогарова и Екатерину Гусеву, так случилось и с «Дульской». Много кафешантана, девчачьего визга, вздымающихся вверх оборок и стройных ножек в трогательных панталончиках. Много пьяных выкриков и «апартов» в зал, много «толстых» намеков на вялые тонкости – и самое главное, все это абсолютно не смешно и абсолютно не страшно. Такого рода «музычно-драматичную» сатиру можно было наблюдать в середине 70-х в театре Сатиры, где спектакли были построены по типу – здесь у нас «танчик», а здесь мы будем «обличать». То ли актеры разучились проживать свои роли, то ли режиссер сознательно ограничился обозначениями характеров, не обременяя участников излишней внутренней работой. Страсти заменяются криком. Юмор – кривлянием. И все гонят сюжет – а сюжет незамысловатый, как «черный» анекдот – греши тихо, соблюдай приличия. А из этой пьесы вполне можно было вытащить тему «Детей Ванюшина» или «Мещан» – написана она вполне красочным афористичным языком и, ей-богу, ничуть не устарела – стоило только поменять акценты, отказаться от пресловутой социальности и попробовать поговорить о человеке.

Валентина Талызина в роли хозяйки декоративного семейного гнезда, как и положено звезде, выходит на аплодисментах, но роль строит на своем собственном многоопытном запасе. Яркая шумная остроумная женщина, она вполне узнаваема и по-прежнему любима публикой. Но тот, кто видел ее лучшие театральные работы, вправе ждать от актрисы такого уровня новых потрясений. Ведь Талызина обладает редким даром – она как раз умеет соединять несоединимое: быт и трагедию, буффонаду и драму. Возраст для нее не имеет значения – она никогда не стремилась в героини, и роли свои выстраивала изнутри, обладая способностью подсвечивать своих героинь, предоставляя возможность увидеть зрителям самые потаенные грани своего таланта.

Ведь она играла Катерину Ивановну в инсценировке «Преступления и наказания», Юлию Тугину в «Последней жертве», Екатерину II в «Царской охоте», мамашу Кураж. Настоящей актерской вершиной стала для нее роль Мэртл в «Царствии земном» Т.Уильямса, где ее партнерами были Г.Жженов и Г.Бортников. Ролей такого масштаба ей не предлагают – она берет, что дают, и делает, что может. Режиссерский рисунок прост и понятен – как в бразильских сериалах: если про героиню говорят «она заболела», героиня выходит с завязанной полотенцем головой, если про героя говорят, «он всю ночь гулял», герой выходит, шатаясь, как матрос во время качки. В таком театре нет тайны, а значит, нет души. Во всяком случае, ее – душу – ничто не тревожит.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Море, воздух, небеса

    Премьера Большого своим названием недаром ассоциируется со знаменитой пьесой Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора», обнажающей противоречивость мира реального и мира искусства. И действительно, царство свободы, господствующее на сцене, начинает казаться более реальным, чем люди в масках (словно персонажи театра абсурда) в полупустом зрительном зале Новой сцены. ...
  • Что наша жизнь?.. Читайте в «Театрале»

    В театры Москвы и Петербурга, в журнальные киоски, в торговые сети «Азбука вкуса» и «Ашан» поступил декабрьский номер «Театрала». Ковид – ковидом, но выход в свет – по расписанию. И читатель сможет перевести дух уже хотя бы потому, что в «Театрале» его не будут пугать очередными печальными сводками пандемии. ...
  • Воробьиная месса

    Старинные Боярские палаты с их сводчатыми потолками, сквозной системой комнат и коридоров – особое пространство, предполагающее нетривиальность постановочных решений, отменяющее четкую границу между сценой и залой и вовлекающее зрителей в орбиту театрального действия. ...
  • Встреча с «призраком»

    Последняя встреча с теми, кого любил, последний шанс поговорить и оглянуться назад, как Орфей на тень Эвридики. «Обычный конец света» Данила Чащина – это камерная история о том, что слова почти ничего не значат, когда свои люди уже стали друг другу чужими. ...
Читайте также