Георгий Тараторкин

«Государство и Отечество – это разные планеты»

 

Вот уже целый сезон народный артист России, лауреат Госпремии России, актер столичного Театра им. Моссовета Георгий Тараторкин как минимум раз в месяц уезжает из Москвы в Иркутск, чтобы сыграть в Иркутском академическом драматическом театре имени Н. П. Охлопкова роль Адмирала – главную роль в спектакле «Колчак». О своем герое он, кажется, знает все.
– На последних фотографиях Колчак выглядит гораздо старше своих лет. Последние три года его жизни не год за два даже, а может быть, там десятилетия наслаиваются. И последняя фотография его совершенно уникальная. Она наполовину светлая, наполовину темная. И очевиднее всего в глазах такое глубинное, через знание недоумение.

– То есть вы думаете, что Колчак понимал, куда это все идет, и знал, на что идет он сам?

– Конечно знал! Тем более как человек, который не рвался, как он сам говорил, принимая крест верховной власти, не рвался к этому кресту. Он просто понимал, что этот крест кто-то должен принять. А принять некому. По нынешним временам это понятие, скорее всего, в сознании более близкое к атавизму, нежели к подлинной остроте. Это долг чести.

– Сейчас порой даже стесняются такие слова говорить: «долг чести»…

– Потому что надо было произвести изменения того, что требовало изменений, – я имею в виду и в политической жизни, и в государственных структурах, – а не разрушать все, включая систему ценностей. Иногда даже, страшно сказать, слова эти вызывают такое снисходительно-улыбчивое отношение, потому что система ценностей нынче разрушена. А другой не представили. А считать надо от чего-то. Разрушена, ибо помимо необходимых изменений под это дело постарались освободиться от того, чему трудно соответствовать.

– Колчак у вас больше человек или политик в спектакле?

– Он категорически не считал себя политиком. И искренне признавался, что он не разбирается в политике, как подобало бы в этой роли человеку, принявшему на себя крест верховной власти. Не говоря уже о том, что все предшествующие годы для него были наполнены такой дорогой и от Бога данной ему деятельностью. И по сей день он считается одним из самых серьезных исследователей Арктики. Но это было вычеркнуто, и об этом было запрещено упоминать. А как можно об этом упоминать, если надо было насильно внушить, вбить в сознание и в душу, что Колчак кровавый диктатор...

– Мы вообще падки на то, чтобы нам что-то вбивали?

– Ну, а что, если оглянуться на прошедшие годы, мы что, активно этому сопротивлялись? Просто хорошо бы нам приобрести навык к познанию. Ведь много глупостей, доходящих до преступления, совершается по незнанию. Ведь помимо существовавшего вранья и гнусностей есть же еще и правда.

– Жуткая, конечно, судьба. Но судьба – ведь это тоже выбор. И Колчак этот выбор для себя сделал. Вы согласны?

– Да. Я иногда вот так размышлял: ну, не взвали он на себя этот крест, он был бы и в истории, и в памяти народной в полном порядке. И как исследователь Арктики, получивший одним из первых Большую золотую медаль Географического общества, и как величайший профессионал морского дела (конкретно – минного). Ведь во время блокады Ленинграда, когда создавали оборону по воде, пользовались схемами Колчака. Каков факт! Вот мы с вами говорили: долг чести. Это понятие подлинно, если человек, который принимает крест верховной власти, говорит: я обещаю и клянусь служить Государству Российскому, как своему Отечеству. Поскольку, как вы понимаете, государство и Отечество – это разные планеты. А государство может быть и больным, и катаклизмы в нем могут быть, и беды, и радости. Могут быть надежды, и может быть больное прошлое, и вера в будущее. Но если это твое Отечество, то все это твое. И боль твоя, и радость. Все твое.

[%6047%]– Вы же понимаете, что те, у кого эти понятия были, они просто не выживали. Несовместимость с жизнью.

– Конечно! Но как мы хотим без этих понятий называть то, что с нами происходит, «жизнью»? Без этого ведь то, что с нами происходит, «жизнью» трудно назвать. Недаром же мы все время пользуемся этим убийственным глаголом – «выжить».

– Ну, хорошо, а где их взять, эти понятия? Ну, истребили, опошлили, унизили, но надо же как-то выкарабкиваться.

– А что мы говорим – «выкарабкиваться», если предшествующему поколению суждено было пройти такое, как Великая Отечественная! А как нынешнее государство до сих пор с ними, ветеранами, которых наперечет, обходится: обещали машину – не дали, обещали компенсацию, если не хочет машину, – не дали. Как это может быть?..

– И тут же мы видим бритоголовых мальчиков, которые, кстати говоря, оперируют вот этими самыми «патриотическими» понятиями.

– Правильно. И это опять же потому, что нет системы ценностей. И дело не в каких-то идеологических «измах» предшествующих лет. Это очень тонкая и хрупкая материя, но если она такая, то тем более она требует пристального внимания – сердечного, осторожного, чуткого. А мы сейчас на театральном форуме обсуждали, опять же пользуясь этим унизительным глаголом «выживать», как выжить российскому театру. В конечном счете, мы интересны, были и можем быть, я надеюсь, только по одной причине – если мы сами себе интересны и сами к себе имеем основание испытывать уважение.

– Так где же его взять?

– Жить по долгу чести.

– Мы с вами только что говорили, что этот «долг чести» с жизнью сейчас несовместим. Ты будешь изгоем, бедным, несчастным и рано или поздно скажешь: да ну его этот долг!..

– А вот это уже зависит от крепости внутреннего стержня. И морального, и нравственного. В разгар кровавых событий того времени американцы предлагали Колчаку кафедру минного дела в Америке. И он не поехал. А кто-то, кому ничего не предлагали, изыскивал пути, как бы вовремя смыться. А мог бы Александр Васильевич там безбедно существовать и в российской истории и памяти остался в полном порядке.

– А с другой стороны, деревни выжигал? Выжигал. Никуда не денешься...

– Он был в высшей степени не лишенный эмоций человек. Иногда и зашкаливающих эмоций. Поэтому, когда началась «кровь за кровь», он говорил: «Даже то, что делалось без моего ведома, я все равно считаю своей виной». Но когда ему доносят, что красные, раздев догола пленных офицеров, вырезали у них на плечах погоны, а вместо звезд вбивали гвозди… Может ли даже у умеющего себя сдерживать человека быть какая-то непредсказуемая реакция? Один миг. Или эта информация, что выжигали, могла не дойти до него, потому что понимали, что может не дать на это добро, а потом его подставляли. Может?

– Идеализм глуп? Колчак ведь идеалистом был в какой-то степени, правда?

[%6046%]– Идеализм, если вернуться к серьезному наполнению этого понятия, а не предполагать, что это сопливая инфантильность, спасителен.

– Чем он должен быть наполнен?

– Болью. Мы страсть как хотим испытывать и счастье, и радость, и благость. Но, только полагая, что это не потребует от нас никаких усилий.

– Правильно. Мы же хотим жить здесь и сейчас и чтобы не трогал никто. Жизнь коротка.

– Но если мы смиряемся с тем, что мы так хотим и нам так удобно, тогда и не надо рыпаться. А почему – «не трогайте меня»? Потому что это «трогание», к сожалению, и к боли, чаще всего оборачивалось обманом. То одно, то другое. Почему для меня так дорого и так болезненно все, что происходит сейчас с театром? Потому что очень часто для человека, многократно обманутого… Вот ему приходит в голову пойти в театр – там не обманут. Но от имени театра сейчас иногда выступают те, кто к театру не имеет отношения. Откровенная пошлость, обман, гнусность, зарабатывание бабок. Но от имени театра. А человек оскорблен. Потом приезжает действительно театр. Этому человеку говорят: пойдем! И что? Единожды солгавшему, кто тебе поверит!..

– Так и происходит. Мы же ходили, сколько раз мы защищали то правительство, то президента, выходили на площади!.. А что это такое, если все время надо кого-то или что-то на площади защищать?

– У меня это тоже вызывает недоумение. Я же никого из экономистов или политиков не приглашаю разделить мой сценический труд. Но тогда распишитесь в своей профессиональной несостоятельности, я уж не говорю о чувстве того, что Колчак называл Отечеством. В человеке вообще, а в русском в частности, мощно заложен самооправдательный фактор. Меня, с одной стороны, огорчает наша насильственная политизированность в контексте времени, а с другой – инфантильность по отношению к Родине.

– Колчак – личность «в разломе». Сейчас такой же «разлом» для личности?

– Я думаю, что все-таки помимо декларируемых и определяемых на уровне государства параметров существования надо же понимать, что жизнь этого государства складывается из потрясающих миров отдельных людей. И если будут нормальные условия созданы для покойного, я имею в виду в бытовом отношении покойного существования этих миров, покой этот мог бы подарить подлинное, глубочайшее беспокойство от встречи с прекрасным, простите за высокий слог. Но я же помню: мы же изломы уже проходили и проходим, и наверняка еще предстоит. На нашей же памяти еще все. Когда зашкаливал криминал, рушились деньги, естественно, какой уж тут театр!.. Вообще невозможно понять: с одной стороны, денежку считаешь, с другой – на улицу страшно выйти. И пережили. Но это же тоже не способ отношения и с самим собой, и с нацией в целом – уповать на то, что она вынесет все. Сколько же можно насиловать эти возможности, заложенные природой, Богом! Сколько можно демонстрировать такой циничный и изощренный способ эксплуатации, как в отношениях с культурой: «Мы вам даем – вы занимаетесь любимым делом. Вы что, еще и деньги за это хотите получать?» Не то чтобы мы прошли этот этап, он продолжается. Но было и совсем зашкаливающе, когда люди в силу сложившихся обстоятельств вынуждены были отрекаться от призваний, от высочайшего профессионализма.

– А вот Колчак бы не отрекся. Он бы себе, простите, такой роскоши не позволил.

– Да. Потому что у него были свои внутренние, личные понятия чести. Когда к нему пришли «братки» и сказали, что он должен отдать свою саблю, которую он заслужил при обороне Порт-Артура, георгиевскую, он ее выбросил за борт, сказав: «Не вы мне ее вручали, не вам отбирать». Такая судьба, конечно, наталкивает на серьезные размышления. У нас в спектакле нет оценок – хорош Колчак или плох. Смотрите, мы же удержу ни в чем не знаем. То плохие белые офицеры, то герои. И опять вот эта система ценностей. Вот Гамлет:

Разлажен жизни ход
И в этот ад закинут я,
Чтоб все пошло на лад.

Вот когда мы начнем разговаривать не словами, а чувствами – болью, радостью, надеждами… Ведь, в конечном счете, этим ведется диалог. Слова лишь транслируют. И когда мы начнем друг с другом так разговаривать, может, что-то и получится. Система ценностей. Мое детство хоть и было полуголодным и полуодетым, оно было счастливым. Потому что я любил маму, а мама любила меня. Другие ценности. Жить надо, а не выживать.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «В опасности все и всегда»

    «Театрал» продолжает следить за расследованием дела театрального педагога Александра Березкина, которого уже почти три месяца держат в СИЗО. На днях Мосгорсуд вновь продлил меру пресечения, хотя потерпевшая призналась, что соврала. ...
  • Александр Березкин: «Поддержка для меня много значит»

    17 августа в Общественной палате РФ прошел круглый стол, где обсуждали положение детских школ искусств в России. Настоящим взрывом стало выступление доцента Московской консерватории Михаила Лидского, который говорил на самую страшную тему – ложных клеветнических обвинений в педофилии, которые уже сейчас прошлись катком по судьбам людей. ...
  • «Казус Березкина»: в поддержку педагога, попавшего в «план по педофилам»

    Продолжается расследование дела театрального педагога Александра Березкина, обвиненного в развратных действиях по отношению к несовершеннолетней. Дело возбудили на основании заявления одной из родительниц... За педагога вступилось множество его коллег, родителей его воспитанников. ...
  • Помощник бухгалтера «Седьмой студии» заявила о давлении следствия

    В понедельник, 15 июня, на заседании в Мещанском суде помощник бухгалтера «Седьмой студии» Элеонора Филимонова отказалась от данных ранее показаний, она сообщила о давлении на нее следствия.   Свидетель по делу «Седьмой студии» Элеонора Филимонова заявила, что помогала бухгалтеру «Седьмой студии» Нине Масляевой с оформлением документов, о хищениях ей известно в тот период не было. ...
Читайте также