Генри Резник

«В театре я всегда жду чуда»

 

Известного адвоката Генри Резника в театре можно встретить гораздо чаще, чем на светском приеме. Он в курсе всех театральных новинок, легко ориентируется в именах и фамилиях модных актеров и режиссеров. Зритель он консервативный – на спектакль приходит задолго до начала, неспешно прогуливается по фойе, выделяясь своим праздничным обликом – костюм, белая рубашка, галстук.
– Я театр обожаю. Драматических актеров боготворю. Но мне кажется, роль театра в жизни общества изменилась. В свое время, при родимой советской власти, когда кругом была официозная ложь, театр, как и литературные журналы, был в известной степени источником информации. Мы ходили и искали подтексты и аллюзии… Нас привлекала социальная актуальность. Общество нуждалось в правде о реальной жизни, потому что все было в официозной лжи. И театр восполнял этот дефицит информации. Определенные пьесы оценивались не всегда с точки зрения высокохудожественной позиции. Они, может быть, и не всегда отвечали высокохудожественным требованиям, но в них были острота, подтекст. Тогда более сильный акцент был на содержании. Сегодня, как мне думается, акцент все-таки перемещается на актеров.

– То есть выходит, раньше театр был свободнее? Надо было искать, и можно было найти?

– Нет, совершенно не верно. Понимаете, это был «кукиш в кармане». В пьесах – мы искали там замещения того, чего не было в новостях или газетах. Информации не было.

– А в пьесах была?

– Да. В пьесах она угадывалось. Аллюзия была, оценки… Я помню, например, была поставлена «Современная идиллия». Как будто Салтыков-Щедрин рассказал о нашей тогдашней жизни. Хотя там и актеры играли гениально! А сейчас я даже немножко боюсь ходить на спектакли. Сейчас мне кажется, больший акцент ставится на актерской игре. Конечно, настоящие актеры – это чудо природы, но и пьеса не туфтой должна быть. Раньше был режиссерский театр. Таганка – любимовский театр, специфический… Я, конечно, обожал режиссуру Эфроса. Эфрос удивительно прочитывал пьесы. Я помню и его «Три сестры», и «Вишневый сад» – удивительные постановки были. У него всегда привлекало содержание. Само по себе. Если что-то улавливал зритель, это было художественное слово правды о той жизни, которой он живет и которая фактически окружена ложью. А сейчас, когда кругом свобода-свобода-свобода, и в литературе стало сложно, и в театре. Если нет актерской игры и нет этого откровения, то ничем другим зрителя сейчас заманить нельзя.

– То есть, по-вашему, удивлять, кроме актерской игры, уже нечем?

– Знаете, я, честно говоря, просто опасаюсь идти смотреть многие классические вещи. Это очень субъективно. Ну, вот, например, я помню «Гамлета», который был поставлен Питером Штайном… Понимаете, меня не привлекают чистые формы режиссерские, интеллектуальные поиски, когда все время что-то нужно додумывать. Это не трогает души. Я еще раз хочу подчеркнуть, что в определенном контексте театр – это актер. Именно он делает спектакль. Есть актеры с колоссальным талантом, которые просто устраивают праздник, и не важно – какая пьеса. А если их нет… Раньше была социалка всякая, и это смотрелось. Театр и литература тогда выполняли в общем-то не свойственные им в свободном обществе функции.

– Тот театр вам был ближе?

– Время было другое. Тогда это звучало. Тогда можно было прийти в театре на Таганке и посмотреть «Десять дней, которые потрясли мир».

– Но сейчас это вроде как не нужно. Сейчас все в газетах. А что не в газетах, того и в театре не будет.

– Да. Сейчас мы в общем-то узнаем правду. Ну, подморозили чуть-чуть… Но все же узнаешь и не ищешь.

– Во всяком случае, мы теперь знаем больше.

– Конечно. И поэтому идешь и смотришь на актерское чудо. Видишь игру, видишь настоящее искусство. Прекрасно, если и пьеса хороша. Но меня в последнее время не пронзало. Может, какой-то пласт культуры уже себя исчерпывает… Мне повезло, я видел «Вишневый сад» с Фирсом – Лебедевым. Буквально последние спектакли. Там собрались лучшие актеры БДТ: Гаев – Басилашвили, Раневская – Крючкова, Шарлотта – Фрейндлих, Епиходов – Ивченко. Видите, всех помню! Великолепнейшая была постановка Адольфа Шапиро. Настолько ярко было – все сцены, которые разыгрываются, мечтания, замыслы, планы!.. А на заднем плане вдруг высвечивается при появлении Епиходова – «двадцать два несчастья»! И понимаешь – все! Обречены. Вот он – язык театральный! Обречены. Все пустое. Все. Этот пласт будет сметен. А вот еще пример – Чехов, «Три сестры», последняя постановка Олега Ефремова. Может быть, я в каком-то настроении туда пришел… Я сидел в ложе, а она как-то «вдается» в сцену, и я почувствовал себя участником действия. Тогда уже от Ефремова никто ничего не ждал. Я насоветовал идти всем знакомым, они потом звонили мне и говорили: ну, слушай, ничего ж нет там особенного, все заурядно. А вот меня проняло. Я почувствовал нерв этого спектакля. А сейчас за какими-то редкими исключениями акцент смещается в сторону шоу. Нет актеров. Классных актеров, хороших актеров. Нет их, нет нерва – нет и спектакля.

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также