Детство в гримерке

 
Ирина Пегова с дочерью

Что это значит для актрисы – родить ребенка? Через какие сложности и преграды – профессиональные, человеческие – надо продираться каждый день, чтобы и остаться в профессии, и не покалечить психику ребенка? Об этом Анне ТРЕФИЛОВОЙ рассказали три очень успешные актрисы, три молодые мамы.
Ирина ПЕГОВА, актриса театра «Мастерская П. Фоменко»

Дочь – 4 с половиной месяца

Почти всю беременность не играла, но с тех пор, как родила, уже успела сняться в кино.

– Было всего три съемочных дня, и мне все условия создали. Я могла в любой момент пойти ребенка покормить. Это в самом конце мая было. Но вообще, конечно, для работающей актрисы рождение ребенка – это очень сложно. Если хочешь быть «на плаву»… сложно отказываться от хороших предложений. А у меня сейчас, прямо как назло, такая пора… Предложения хорошие сыплются… Но приходится отказываться, потому что это просто нереально сейчас с ребенком…

– А оставить с кем-нибудь? Как другие это делают, с нянями, мамами…

– Я не могу. Ну как оставить? Ребенку все равно нужна мама, до года хотя бы…

– Но вы, когда собирались рожать, понимали, что так будет?

– Да.

– Не было мысли, что, может, как-то попозже?

– Нет, этого не было. Сейчас у меня мысли есть, что, может, действительно стоит няню взять, чтобы как-то потихоньку работать…

– А вы спокойно относитесь к наличию няни?

– Нет. Поэтому и не могу на это решиться. Нет, все-таки няня – нет. Лучше родные бабушки. Например, моя тетя, которая живет в Москве и не работает. Меня сейчас утвердили на одну роль, небольшую, но интересную. Осенью буквально два дня будут съемки. Ну, максимум неделю. Хороший вариант. И в воздухе висит еще один проект, от которого я уже точно не смогу отказаться. Просто жду – утверждена или нет. Если утвердят – отказаться не смогу. Мы уже даже решили с мужем, что мы все сделаем, чтобы, если уж утвердят… Ну, от таких ролей просто не отказываются. Так что будем стараться, выкручиваться, просить бабушек.

– С точки зрения актерского мастерства тяжело? Надо же сосредоточиться, а тут ребенок...

– Ужасно тяжело. Вот у меня были эти три дня в мае – морально было очень сложно. Я знала, что у меня мама в пяти метрах от меня, здесь же, на съемочной площадке, с коляской. Знаю, что она здесь, но все равно тяжело. Все мысли, конечно, не о системе Станиславского. Конечно, как актеры мы можем переключаться. Если я знаю, что дочь спит, я как-то более спокойна. Но если знаю, что она должна проснуться и попросит есть – начинала метаться.

– Изменилось отношение к своим ролям? Вы же вернетесь в театр…

– Ой, я еще не думала. Сейчас уже ровно год, как я не была на сцене в театре. Я, когда начала сниматься, была в ужасе. Господи! Я же ничего не умею, все забыла! Клянусь, у меня такой страх был в коленках. Вообще разучилась играть. Аппарат актерский расслабился, все думы совершенно о другом. И мне так было страшно, что я вообще ничего не смогу сделать… А потом уже я вспомнила. Расслабилась как-то. И сыграла. Но, знаете, все равно надо решить, что для тебя главнее. И сейчас, когда я вижу, как ребенок просыпается, сразу понимаю, что главнее. Для меня главнее, чтобы она проснулась и меня сразу увидела. Но бросить все совсем – таких мыслей не было.



[%6240%]Даша Юрская, актриса МХТ им. А.П.Чехова

Сын, 4 года

Даша – сама актерский ребенок, дочь Сергея Юрского и Натальи Теняковой. Что такое «детство в гримерке», знает по собственному опыту.

– Был перерыв в работе?

– Первые три месяца был отрыв. Но он пришелся на лето, так что я не знаю, как было бы, если это было не лето.

– Отказываться от чего-то приходилось?

– Во время беременности – да. А потом – нет. Мне повезло: наш театр очень долго не ездил на гастроли, и такого, чтобы уезжать на две недели… Хотя, когда сыну было десять месяцев, мне пришлось поехать в Новосибирск. Не знаю, интересны ли вам такие интимные подробности, но я тогда нацедила молока на целую неделю.

– Ничего себе!

– Да! Я это сделала! Это был первый такой отъезд. Сын в Москве ел мое молоко, а я была в Новосибирске. Но я вообще всегда устраивала себе ужасные перелеты, но только чтобы скорее вернуться.

– Вы сами из актерской семьи со всеми вытекающими. Мама, папа заняты, на гастролях, ребенок в гримерке… Сына не жалко было?

– Почему? Моя судьба, мне кажется, прекрасна – как актерского ребенка. Я во всяком случае сейчас не помню каких-то проблем. Наоборот, мне все это всегда нравилось. И потом, у всех родители работают. У одних так, у других сяк. Ну, в гримерке я была – так это еще мне повезло! Не так, как у других… Не было такого, что я родителей не вижу, что у них своя жизнь, а у меня своя, ощущения брошенности у меня не было никогда. А вот что касается моего ребенка, тут совсем другой счет. Потому что сейчас, например, когда я пашу со страшной силой, я мучаюсь ужасно.

– Угрызения совести?

– Непрерывные! Хотя все, что у меня есть, все остатки моего времени я посвящаю исключительно сыну и много с ним вожусь. Сами знаете, что такое актерская жизнь: было густо – стало пусто. Когда пусто – я, естественно, с ним. Но когда уезжаю из города – вообще катастрофа, мучаюсь страшно: как он, что он сейчас делает, наверное, скучает, забыл про меня… Но вот вы сейчас сказали про то, что у меня такая же была жизнь. И правда, такая же была. Тоже все работали, но я ничего страшного сейчас не ощущаю. Может, и он вырастет и не будет ощущать. Вы меня утешили. В общем-то я с ним все это время, и когда меня рядом нет, мыслями с ним. И вот он сейчас приходит к нам спать, например, я это приветствую. Даже лишние часы лежания вместе, в обнимку, как-то наполняют меня. Потому что я понимаю, что я-то скучаю больше, чем он.

– Сын понимает, чем мама вообще занимается, куда она ходит все время по вечерам?

– Ну, в театре он был. «Моя мама – актриса» – может, конечно, сказать. Правда, я думаю, что пока это пустые слова. Но, когда он меня видит по телевизору – его это нисколько не удивляет.

– А что? Мама в телевизоре – вполне нормальное явление. В телевизоре есть еще бабушка, дедушка и папа иногда.

– Абсолютно. Его это совершенно не смущает. В телевизоре – ну и сидите там. Я думаю, что суть актерской профессии он еще не уловил. А вот для меня все поменялось. Что-то стало понятнее. Вот у нас есть спектакль «Пролетный гусь». Там чудовищно все. Про смерть ребенка… Когда мы спектакль выпускали, я была беременна. Я рыдала, страдала, очень глубоко переживала, как мне казалось. А потом я родила, и все поменялось. Вся моя игра, переживания и страдания. Все это куда-то сгинуло. И я поняла, что наоборот, для того, чтобы не разорвать себе сердце, я должна отключиться полностью. Потому что, говоря слова, ты за ними имеешь в виду что-то конкретное, своего человека. Там тоже мальчик… Столько совпадений… Ужас, ужас. Вообще все, что связано с взрослением, ответственностью, все это приходит теперь. До рождения ребенка все равно не взрослеешь.

– Вы теперь ощущаете себя взрослой?

– Больше, чем раньше. Хотя все равно иногда еду на машине и думаю – ой, я такая большая, сама сейчас еду на машине. Круто. В театр еду. А потом понимаю, что если такая мысль у меня – значит, не совсем выросла еще.





[%6241%]Ксения Кутепова, актриса театра «Мастерская П.Фоменко»

Сыну 4 года, дочери – год

В мастерской Петра Фоменко – «бум» рождаемости. Ксения была одной из первых.

– Вы практически не уходили ни в декрет, ни в отпуск по уходу…

– По-разному. С Васей было достаточно тяжело – беременность такая была… Я довольно рано ушла в декрет и не могла играть просто по состоянию здоровья, а с Лизой было как-то попроще…

– Второй – продуманное решение было?

– Нет.

– Испугались?

– Не-ет. (Смеется.) Не испугалась. Но и не планировала. Я как-то спокойно к этому отнеслась.

– А воспоминания? Тяжело же с маленьким – спектакли, кормежки, репетиции… Неужели не вспоминали, как непросто было…

– Было тяжело. Но, знаете, не так уж сильно. Я помню, когда Васька родился, я так сразу и решила, что второй будет точно. Вот в первые мгновения так и решила, настолько сильное эмоциональное потрясение было.

– Театр ездит на гастроли. Театр требует огромной отдачи. Не зря же многие актрисы говорят, что «нет-нет, я не могу, или сцена, или пеленки…». Или это позерство, на ваш взгляд?

– Нет, это на самом деле тяжело. Тяжело материально, психологически. Но вот Вася, например, много ездил вместе со мной, объездил полмира, путешествовал месяцев с шести.

– И что? Шестимесячный ребенок, мама ушла на три часа, вернулась вся «в образе»…

– Ну, нет, если надо вернуться к ребенку, значит, надо вернуться, я не так уж прям «в образе»…

– А было ощущение, что «как же он там, где-то, а я тут»?

– Если все в порядке – нормально, если дети болеют, тогда, конечно, тяжело. Я не могу сказать, что сильно напрягаюсь, если я играю на сцене, а дома у меня дети с няней или с мамой.

– С точки зрения актерской работы дети вас изменили?

– Конечно. В двух словах не расскажешь… Материал актерский – это ты сам. Твое тело, душа, эмоции. И поскольку все черпаешь из себя – с этими изменениями и работаешь дальше. Все мои роли изменились. В «Войне и мире» я играла Лизу Болконскую, беременную. Потом одна зрительница ко мне подошла и говорит – вы знаете, вам очень идет беременность. Многозначительно так мне намекнула на что-то, и я через несколько месяцев, кстати, забеременела. И когда все это на себе попробовала, прожила, родила, когда потом вернулась в спектакль – мне стало очень трудно играть беременную женщину.

– Почему? Наоборот же должно быть?

– Нет, трудно. Не могу объяснить, почему. Перед тем как я это прожила, существовала какая-то игра, какая-то мера условности. Я себе все это представляла. Как беременные ходят, как сидят, как они должны это делать. А когда все это уже знаешь – исчезает игра. И мне почему-то было сложнее. А роль Маши в «Семейном счастье» наоборот понятнее стала. Как раз у нее там двое детей…

– А вам не говорят, бывает, даже близкие люди: «Как ты можешь, ушла, понимаешь, играть, а тут он один...»

– Мне этого никто не говорит, но чувство вины есть. Большое. Я понимаю, что дети недополучают моего внимания.

– А может, они наоборот больше получают? Гордиться будут…

– Любви больше получить нельзя.

– Как вы думаете, почему сейчас, несмотря на все правительственные и президентские обещания, уровень рождаемости у нас в стране очень маленький, а уровень смертности очень большой?

– Я думаю, это социальный вопрос. И я точно так же, как любая мать, думаю о том, что будет завтра, начиная от материальных возможностей и заканчивая проблемами образования. Ничем в этом смысле не отличаюсь от тех, кто в театре не играет. Но уверенности в себе у меня теперь стало больше. Не знаю, почему и отчего, но я стала сильней. Быть может, мое предназначение в детях…

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Соблазнять, чтобы выжить

    «Соблазнять, чтобы выжить: проектирование будущего» - так называлась онлайн-лекция голландского архитектора Виллема ван Генугтена, которую устроила архитектурная школа «МАРШ».   И это, скажу откровенно, было лучшее, что я видел за долгое время моего постоянного отслеживания сетевых арт-вещаний. ...
  • Екатерина Шульман: «Террор - это всегда театр»

    «Театрал» продолжает беседовать с известными общественными деятелями об актуальных проблемах нашей действительности. Гостем февральского номера журнала стала политолог Екатерина ШУЛЬМАН. - Из последних громких событий, произошедших в стране, можно выделить теракт возле здания ФСБ на Лубянке. ...
  • Даниил Крамер: «Нация с пустой душой - это катастрофа»

    Одним из самых ярких номеров на церемонии вручения премии «Звезда Театрала» стало выступление пианиста, народного артиста России Даниила КРАМЕРА. Воспользовавшись случаем, корреспондент «Театрала» пообщался с музыкантом и узнал, какие проблемы современного общества его особо волнуют. ...
  • «Театр для себя»

    «Театрал» продолжает беседовать с известными культурными и общественными деятелями об актуальных проблемах нашей действительности. На этот раз гостем журнала стал писатель Денис ДРАГУНСКИЙ. – С давних пор девочки писали сами себе любовные записки и громко возмущались на весь класс: «Кто этот нахал? ...
Читайте также