Режиссер Илья Эпельбаум

«Наши 10-минутные оперы – не просто набор самых известных арий»

 

В театре «Тень» Ильи Эпельбаума и Майи Краснопольской обкатывают новый проект – «скорая театральная помощь». «Театромобиль» выезжает по вызову на домашние праздники, в школы и детские дома. Внутри микроавтобуса – настоящий театральный зал и сцена, на которой играют крошечные, ювелирно выполненные куклы. Об идее театра на колесах «Театралу» рассказал Илья Эпельбаум.

- На самом деле, эта идея идет еще из средних веков, когда бродяжьи кукольники ходили с места на место и разворачивали свой шатер. У нас, кстати, и шатер есть. Но мы используем микроавтобус, внутри которого помещаются маленький театрик и три зрителя. В наших климатических условиях это самый подходящий вариант. Можно играть в любую погоду: зимой салон подогреть, а летом включить кондиционер. Наши спектакли идут по 10 минут – и в течение часа зритель все время меняется. Это балаганная система, и ничего нового в ней нет. Просто в нашей культуре уличный театр не привычен. А в Европе, особенно на юге – в Италии, Испании, Франции – таких театров много. Например, едет грузовой трек: сзади – здоровый фургон,  а внутри – узкий зал на 30 мест и довольно большая сцена, метра 2 шириной. У нас же все совсем маленькое: сцена шириной 60см и высотой 40см, куколки ростом 6см, которые выступают в нашем Лиликанском театре, но иногда перебираются в театромобиль.
 
Летом мы были на фестивале кукольных театров в Штутгарте. Сейчас же год российско-германской дружбы, поэтому фестиваль был русско-немецкий. Наш микроавтобус стоял во дворе и перед вечерними представлениями мы играли нон-стоп, по 5 спектаклей в час. Возили с собой три 10-минутных оперы на языке оригинала: «Волшебную флейту» на немецком, «Кармен» на французском и «Ивана Сусанина» на русском. 5 раз подряд играли одну оперу, потом быстро меняли декорации, играли следующую и так далее. Мы, кстати, этот формат уже с прошлого декабря опробовали в Москве. 

- Насколько востребована «скорая театральная помощь», как часто вам поступают звонки?
- В принципе, довольно часто, притом что мы этот проект почти не афишируем. Нас вызывают на дом, чтобы оказаться в приятнейшей театральной обстановке и получить инъекцию культуры. На день рождение к ребенку, например, когда для гостей нужна культурно-развлекательная программа. Неоднократно мы и к взрослым выезжали на «тусовки». Если компания небольшая, от 10 до 20 человек, то все по очереди успевают попасть в театромобиль. Ездили в детские дома и в школы. Через «скорую помощь» проходило по 20-30 человек – один класс, а к другому классу мы можем приехать в следующий раз, никаких проблем.

- Это платная услуга?
- Ну, конечно же. Билеты не такие дорогие, как в первом ряду Ленкома, но стоят прилично. А наши выезды в детские дома и школы заказывали и оплачивали спонсоры.

- Интересно, какие взрослые нуждаются в «скорой театральной помощи»? Приходилось вам выезжать на корпоратив?
- Пока корпоратив нам не встречался. В основном были вызовы на домашние праздники. Просто праздники бывают детские, а бывают взрослые. Театрально мы можем помочь. Но, честно говоря, наша театральная помощь не очень скорая. Если нам позвонили и сказали «приезжайте», это не значит, что мы уже через час будем на месте. Надо звонить заранее, чтобы мы подготовились. С заказчиком мы оговариваем все, вплоть до того, какой длины электрический кабель нам везти и где можно остановиться. Кстати, площадка должна быть ровная, мы не можем играть на наклоне. Машина-то стоит, но декорация падает. Наш театрик перемещается, как и обычная скорая помощь, на беленьком Мерседеc Benz. Отсюда и название проекта. В бригаду входят 2, иногда 4 актера и один из режиссеров, я или Майя. Мы стараемся на всех спектаклях присутствовать сами.

- Вы угощаете зрителей на выездном спектакле? Или, может быть, вас угощают?
- Мы, на самом деле, стараемся вести себя по-балаганному. Нас неоднократно приглашали за стол, говорили: пойдемте с нами праздновать. Но мы всегда отказывались, потому что считаем, что в данной ситуации это неэтично. Балаганные кукольники не должны садиться за стол. Сыграли – уехали.
Оперные спектакли детям подойдут? Понятно, что на 10-минутной опере они не уснут, хотя на 3-часовой опере такое бывает…
- Допустим на «Волшебную флейту» можно и маленьких детей приводить, а на «Евгения Онегина» - лучше не надо. Ну, а в «Иване Сусанине» они просто шуток не поймут. Но в любом случае живые куколки их позабавят. Вообще я большой противник разделения театра на детский и взрослый. Мы делаем семейные спектакли. Любой взрослый может прийти на спектакль для самых маленьких и получить удовольствие. Это мы гарантируем. Для «скорой помощи» мы адаптировали детский спектакль «Два дерева, или трагическая история о романтической любви принцессы-красавицы и короля роз…» Сейчас еще делаем спектакль по Гоцци «Три апельсина», а в следующем году у нас появятся «Три мушкетера». Пока в репертуаре «скорой помощи» четыре оперы: «Кармен», «Евгений Онегин», «Волшебная флейта» и «Иван Сусанин» - и оперетта «Сильва». Но этот набор мы будем расширять. «Скорая театральная помощь» – проект долгоиграющий.  

- Вам не задают вопросы, когда звонят, а как интересно, большая 3-часовая опера умещается в 10-15 минут?
- Ну, иногда задают. Это, кстати говоря, специальная работа, довольно сложная. Наши 10-минутные оперы – не просто набор самых известных арий. Мы делаем смысловое, драматургическое, музыкальное сокращение, а не механическое усечение. Наш 10-минутный спектакль построен по всем драматургическим законам. Это цельное произведение, а не краткая аннотация «Войны и мира» на двух страничках. У него есть свои изюминки, своя логика. При этом мы стараемся сохранить главную мысль оригинального произведения. Наша «Кармен» рассказывает о большой опере, которая идет 2 часа. Это такой постмодернизм: маленький спектакль на тему большого спектакля. В проекте «Кукольное кафе» мы задумали таким же образом сократить все пьесы Шекспира. Это несколько легче, чем сократить оперу: композитор должен в 15 минут уложить основные музыкальные темы, сохранить музыкальную драматургию оригинала и придумать свою – в общем, это большая работа, но зато очень интересная.
 
Постановка маленьких спектаклей, с изготовлением декораций и кукол, занимает около года. К каждому спектаклю куклы готовятся отдельно. Всего в лиликанской труппе – больше 200 человек. Прадва, куклы регулярно портятся: рвутся лески, может трость переломиться, но в «скорой театральной помощи» на этот случай всегда есть аптечка – набор красок, ниток, лесок, иголок и клей. 

- А есть в лиликанских операх постановочные эффекты, которые невозможны в силу технических причин на сцене Большого театра?
- Конечно, в проекте «Лиликанский музей театральных идей» мы предлагаем знаменитым режиссерам осуществить свои сумасшедшие задумки. Анатолий Васильев поставил у нас «Мизантроп», где все декорации Парижа сгорают в последнем акте. В спектакле Тонино Гуэрры «Дождь после потопа» происходит «всемирный потоп»: сначала затапливается сцена, а потом и весь зрительный зал. Это нельзя сделать ни в одном другом театре, а в лиликанском можно. Лиликанам нетрудно. С Николаем Цискоридзе мы сделали балет «Смерть Полифема», где он станцевал великана. Сейчас мы делаем спектакль, который называется «Новогоднее приключение Руслана и Людмилы 2013». В общем, это пародия на новогоднюю кремлевскую елку. И там есть настоящая богатырская голова размером со сцену – не бутафорская, а живая. Конечно, Кремлевский дворец не может себе это позволить. Один наш знакомый сказал: ну, наконец-то мы увидим постановку «Руслана и Людмилы», которая буквально повторяет слова Пушкина: «пред ним живая голова».

Лиликанские спектакли – это же игра. Зрители могут смотреть их через окошки – и погружаться в виртуальное пространство, как в компьютерной игре. В общем-то иногда люди забываются и представляют, что сидят на галерке большого многоярусного театра. На самом деле, теряешь масштаб, когда не видишь окружения. Я помню одну очень смешную реакцию. У нас Константин Райкин как-то смотрел «Мизантропа», где в финале все сгорает. Куколка размером 6 см – сам мизантроп, Альцест – стоит на авансцене, и за ним горит Париж, декорации падают, оседают, осыпаются – и открывается черная дыра. Райкин сидит, смотрит в окно и сам себе говорит: «Какая сцена гигантская…». Костя, которому не впервой играть на больших сценах одному, конечно, увидел себя на этой пустой обугленной сцене – и подумал, какое же пространство надо сейчас обживать! А на самом деле это всего 80 см. 

- Вы не наблюдали за реакцией зрителей, который попадают в театромобиль?
- Недовольных я не видел. Но как они реально себя чувствуют, не знаю. Когда зрители заходят в театромобиль, мы закрываем за ними дверь. Машина звуконепроницаемая, поэтому мы ничего не слышим, что внутри происходит. За 5 минут до окончания спектакля актеры звонят, и мы открываем дверь. Выходят радостные. Единственный раз была отрицательная реакция. Уже пошел пролог, на фонограмме стали читать либретто – как вдруг человек заколотил в дверь, закричал «я не могу там находиться» – и ушел. Клаустрофобия. Пространство закрытое, темное (с театральным светом) и очень маленькое – 2 квадратных метра. Актеры говорят, что люди, попадая внутрь, замирают, но потом начинают смеяться, аплодируют. Никто внутри не буянит. Когда закрывают заднюю дверь, все обычно шутят: «Сейчас нас куда-то увезут». Дети пытаются проникнуть в  закулисье, заглянуть за шторку, посмотреть, что там происходит. Но мы обычно не пускаем.  

Кстати, когда-то еще ребенком я увидел в Гатчинском парке домик Петра. Снаружи  - это просто поленница березовых дров. А когда заходишь внутрь, оказываешься во дворце – рококо, зеркала, золото. Это такая обманка. Идешь по лесу: избушки егерские, поленница дров, а на самом деле, царский дом. Я это вспоминал, когда придумывал проект. Хотелось сделать так: заходишь в машину, а попадаешь в крошечный театральный зал – красный бархат, светодиоды, как в Большом театре, помпезная театральная ложа. Зрители остаются один на один с куклами. А про машину могут совершенно забыть. Надеюсь, что это срабатывает.                

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Белый: «Каждый со своим выбором всегда один на один»

    О протестах в Беларуси и запасах внутренней независимости, об экологии отношений в «Дяде Ване» и экологических катастрофах, о роли Спасителя в «Тайной вечере» Дмитрия Крымова и ежеминутном выборе – актер МХТ им. ...
  • Максим Аверин: «Не люблю жить прошлым»

    26 ноября Максиму Аверину исполняется 45 лет. Как актер готовится отметить эту дату и какие строит планы на нынешний театральный сезон – в интервью с ноябрьской обложки «Театрала».     – Максим, в первую очередь расскажите, пожалуйста, о предстоящих премьерах. ...
  • Алексей Франдетти о «Брате 2», Питере Пэне, «Стилягах» и Джуде Лоу

    В рамках партнерской программы с Радио 1 «Театрал» публикует интервью с актером и режиссёром Алексеем Франдетти. В новом выпуске программы «Синемания. Высшая лига» он рассказал о том, как выстраивает свою работу, почему хочет сделать из фильма «Брат 2» мюзикл, какие проекты планирует реализовать и для чего хочет выучиться на дирижёра. ...
  • Антон Яковлев: «Не признаёт любви наполовину»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также