«Атмосфера в обществе накалена до предела, и не замечать этого нельзя»

«Театрал» начинает новую рубрику, гостями которой будут известные теле- и радиоведущие, наши коллеги, которые занимаются театральной журналистикой. Первый наш гость – Ксения Ларина, ведущая радиостанции «Эхо Москвы», обозреватель The New times, в 2005–2010 годах – шеф-редактор журнала «Театрал».

 
– Своим гостям в «Дифирамбе» вы непременно задаете вопросы и про общественно-политическую жизнь, стараетесь поговорить не только о хорошем, но и о мерзостях современной действительности. Однако не всем собеседникам такая тема по душе. Для вас имеет значение «гражданская» позиция вашего гостя?

– Гости «Дифирамба» – это настоящие звезды, люди сверхпубличные, поэтому их гражданская позиция более-менее известна. Конечно, разговора на общественно значимые темы в наших эфирах избежать трудно, люди ведь тоже понимают, куда они идут. Да и ситуация в стране за последние годы сильно изменилась – беседы о чистом искусстве сегодня невозможны, поскольку атмосфера в обществе накалена до предела и не замечать этого нельзя. Тем более если мы говорим о художниках – людях, всем своим существом обращенных в самую сердцевину жизни, где как не там доставать современные сюжеты, современные характеры. Искусство дает художнику возможность высказаться, и форму этого высказывания он выбирает сам. Убеждена, что уклониться, увернуться от тех проблем и болезненных вопросов, которые ставит перед нами действительность, – невозможно. Иначе какой смысл заниматься искусством? Так вот, про гостей и их позицию. Конечно, мне приятнее и интереснее говорить с людьми, чьи убеждения не противоречат моим. Но бывает по-разному. Есть люди – особенно старшего поколения – весьма осторожные, умело обходящие политические вопросы. Есть люди, которым в принципе по фигу, что там за окнами происходит. Есть убежденные ностальгисты по советскому прошлому, по той эпохе, когда они были молоды и красивы и страна носила их на руках. На самом деле мне всегда интересна личность, а таких самодостаточных фигур в нашем культурном пространстве все меньше и меньше. Одни уходят в иной мир, другие уходят во внутреннюю эмиграцию, не принимая мира сегодняшнего, третьи (и это самое печальное) превращаются в слепоглухонемых конформистов. Они не спорят с властью, не комментируют ее деяний, соглашаются на роли статистов на предвыборных шоу, а на вопрос «Почему?» – отвечают вопросом: «Если не Путин, то кто?» Вот этот отряд звездных конформистов меня интересует меньше всего, да я думаю, что и аудиторию они тоже не сильно интересуют, потому что на главные вопросы они либо не отвечают, либо красиво врут о великой стране и своем патриотизме, а говорить с ними об искусстве как-то не хочется, потому что они предали главную заповедь профессии – честность перед зрителем. Таким образом их гражданская фальшь переходит на сцену. Это просто не сразу видно, как радиация. А когда будет видно – уже будет поздно. Я не устаю повторять, что гражданская смелость неминуемо ведет за собой смелость творческую, это вещи неотделимые друг от друга. Посмотри на фильмы Андрея Смирнова, Алексея Германа, Вадима Абдрашитова, Германа-младшего, Звягинцева, Сигарева, Мизгирева... Посмотри на спектакли Кости Богомолова, Кирилла Серебренникова, Михаила Угарова, Владимира Мирзоева. Это все произведения свободных людей. Об их творчестве можно спорить, можно не соглашаться с их трактовками и их идеологическим содержимым – но они абсолютно адекватны сами себе и в полной мере реализуют свое право на личное высказывание. Как в жизни, так и в творчестве.

– Но бывает так, что предугадать позицию своего собеседника нельзя. И вот он приходит к вам на эфир и… уклоняется от разговора о бедах нашего общества, вы чисто по-человечески, за рамками программы теряете к нему интерес?

– Когда человек приходит ко мне впервые, я несколько минут «прощупываю» его, ищу «ключ зажигания». Опыт ведь достаточный для того, чтобы в течение пяти–семи минут определить и степень погруженности человека в актуальную среду, и степень его влюбленности в себя, и его реальную мотивацию для появления в этой студии. Бывает, что человек оказывается и дураком, да, такое случается. Ну что ж, будем говорить на уровне «дурака» (не отменять же передачу). Главное – не пускать его на «политическое» поле, потому что молчать я не смогу, а тратить свои нервы и душевные силы на спор с идиотом не хочу. Конечно, много и приятных открытий в человеческом плане. Вот зовешь иногда человека просто потому, что он тебе нравится или сыграл какую-то замечательную роль, и тебе подсознательно ужасно хочется, чтобы он не обманул твоих ожиданий и в личностном плане, и такое счастье, когда это происходит! В свое время для меня таким открытием стали Максим Виторган, ребята из «Квартета И», режиссеры Павел Чухрай и Александр Атанесян, актер Андрей Мерзликин, актер и музыкант Максим Леонидов... Сегодня в определении «своих» очень помогают и социальные сети, в которых люди проявляются очевиднее, чем в телевизоре, поскольку разоблачают себя сами, без помощи журналистов. У меня в фейсбуке много друзей из культурного пространства, друзей-единомышленников, среди которых встречаются совсем неожиданные: Алексей Макаров или Ирина Мазуркевич, или Евгений Дятлов.

– У своих гостей вы часто спрашиваете, должен ли театр острее реагировать на то, что происходит за окном? А какова ваша позиция? Какую тенденцию вы категорически не приемлете в современном российском театре?

– Что касается театра, я все-таки против любого радикализма в отношении путей развития нашего театрального искусства. Да, мои убеждения таковы, что современный театр не имеет права не реагировать на изменяющийся мир. Да, театр обязан искать и находить новый язык, новые формы общения с этим миром. Да, театр невозможен без риска, иначе он умирает, и в таком мертвом смердящем состоянии будет себе вонять на государственные деньги и производить в своей мертвой утробе только злобу, зависть и прочую черноту. Но это все мои убеждения, которые никогда не избавят наши сцены ни от дурновкусия, ни от пошлости, ни от наглой халтуры, которая тоже кому-то покажется искусством. Сегодня мы наблюдаем взрыв документалистики – как в кино, так и в театре, и это вполне объяснимая тенденция, поскольку стремительно сжимается информационное поле, в асфальт закатываются гражданские свободы и гражданские ценности, табуированных зон уже на порядок больше, чем свободных. Но общество не может существовать в информационном вакууме, не может не рефлексировать, не может не получать на свои запросы и вопросы никаких ответных жестов со стороны власти. Вернее, жест этот один, и мы знаем, как он выглядит. Сегодня театр и кинематограф во многом подменяют журналистику: многие журналистские жанры перекочевали на сцену и на экран. В Театре.Doc, в Сахаровском центре, в «Мемориале» мы наблюдаем настоящие театрально-документальные расследования, а документальное кино во многом заменило отсутствующие на телеэкране правдивые репортажи и очерки. С другой стороны, в театре происходит настоящая режиссерская революция, выросло целое поколение активных мыслящих людей, для которых театр – способ общения с миром, орудие борьбы, форма высказывания. Радует, что к этой революции активно подключается молодежь, которая все чаще бежит от консерватизма и творческого конформизма, какие бы золотые горы ей за это ни сулили. Так вот, к вопросу, чего я не приемлю категорически в театре: халтуры, шарлатанства, лицемерия, ханжества, желания всем угодить, глупости и недалекости режиссерской, подмены понятий, спекуляции на чувствах и убеждениях, высокомерия по отношению к зрителю и, наоборот, заискивания перед ним, не люблю пафосного морализаторства, вообще не принимаю воспитательной функции искусства... Что-то много получается... Но все эти явления я не приемлю и в жизни, бегу от них, возмущаюсь ими. Я сама склонна к излишней гражданской горячности, граничащей с патетичностью, меня иногда «несет» в эфире, тут необходимо вовремя сказать себе «тпру», чтоб не превратиться в комический персонаж.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «В культуре нельзя ничего ломать»

    Директор Театра Вахтангова прокомментировал решение региональных властей обезглавить Хабаровский ТЮЗ, уволив успешного директора Анну Якунину, которая вывела театр на первые позиции.   У меня всё не выходит из головы ситуация в Хабаровском крае, где по решению местного министра культуры была уволена с должности прекрасный, опытный директор Хабаровского ТЮЗа Анна Анатольевна Якунина и директор Хабаровской Краевой филармонии Емельянов А. ...
  • Анатолий Белый ушел из МХТ и покинул Россию

    «Да, я уехал, – написал в своих соцсетях артист. – Да, ушёл из театра и вообще отовсюду. Руководствуясь понятием профессиональной чести, дослужил, доиграл, скрипя зубами и стиснув зубы, свой 20-й сезон в родном МХТ, чтобы не подставлять театр, и вырвал его из себя с кровью». ...
  • Антон Яковлев: «Не надо сохранять театр, который был до тебя. Нужно создавать свой!»

    Окончание театрального сезона ознаменовано каскадом громких «кадровых премьер» в столичных учреждениях.  Политика слияния театральных коллективов, не оправдавшая себя, сменилась неожиданными кадровыми перестановками. ...
  • Спектакль Серебренникова «Черный монах» доступен в записи

    Спектакль Кирилла Серебренникова «Черный монах» по одноименной повести Чехова до 8 августа доступен в записи на сайте французского канала Arte, который вел прямую трансляцию спектакля. Посмотреть постановку гамбургского театра Thalia можно бесплатно. ...
Читайте также