Сергей Дрейден

«Мне нужно удалиться от публичной жизни»

 

Российские зрители знают Сергея Дрейдена прежде всего как актера, сыгравшего главную роль в фильмах «Окно в Париж» и в сокуровском «Русском ковчеге». Однако в Петербурге он известен своими театральными работами, многие из которых не раз становились событием для северной столицы.
– Сергей Симонович, трудно найти артиста, чья биография была бы столь же противоречивой. Вы переменили целый ряд театров. А как складываются ваши отношения с уже сыгранными ролями: вы быстро о них забываете?

– Самым важным в работе актера, мне кажется, не прозевать тот момент, когда с ролью пора расстаться. А когда пора? Когда целиком повторяешь вчерашний день, когда начинаешь «идти спиной» и точно знаешь, что с твоим персонажем произойдет через пять минут, о чем он подумает, что узнает и что скажет. Словом, расставаться пора, когда из роли исчезает нерв, замешенный на личном интересе. Причем доходит до того, что забываешь текст на сцене, ведь интерес к персонажу пропал.

– Трудно представить вас в такой ситуации…

– И между тем у меня это было в «Вишневом саде», который мы играем в МХТ вместе с Ренатой Литвиновой. Пришлось себя как-то взбадривать, чтобы иными глазами взглянуть на персонажа.

– Кстати, многие ваши коллеги говорят, что ушли в режиссуру и педагогику, когда стали понимать все про своих персонажей. У вас таких планов не возникало?

– Нет, для того чтобы стать режиссером, нужно иметь другое воображение. Кроме того, я очень мало читаю пьес «для себя». Почти не знаю современной драматургии. Предпочитаю классику. Вот сейчас читаю «Сида» Корнеля. Да, ловлю себя на том, что эта пьеса «разыгрывается» внутри меня. Но у меня нет ни малейшего желания видеть это внутреннее действо на сцене с участием других актеров. Так что режиссер из меня плохой. Равно как и плохой педагог. Потому что педагог должен доводить свою работу до конца, ввести человека в профессию и следовать с ним определенную часть пути. Мне сложно «воспитывать» и вести эту работу от начала до конца, хотя я могу в разовом режиме разобрать какую-то конкретную роль определенного актера.

– А свои роли вы оценить можете? Какая, на ваш взгляд, лучше всего удалась?

– Я бы не стал говорить о ролях как о «лучших» и «худших», поскольку в этой череде есть такие, без которых траектория моего актерского движения была бы другой.

– Но ведь о наиболее важных ролях мы можем сказать?

– Все принципиальные для меня работы были сыграны в 80-х годах. До этого периода были юношеские и в каком-то смысле необязательные вещи, благодаря которым я получил весомый профессиональный опыт. После чего в 1980 году я ушел из театра, перестал принадлежать какой-либо одной труппе. Собственно, именно в этот период и появился спектакль «Немая сцена» (импровизация по «Ревизору» Гоголя), где я играл всех персонажей. В этой работе соединились все мои тогдашние увлечения: и пантомима, и фарс, и даже моя потребность быть одному… Эта работа настолько удачно сложилась, что ее просили играть на разных сценах. В результате – этот спектакль за восемь лет был сыгран 150 раз. И я думаю, что без него не было бы дальнейших театральных работ. Например, меня не пригласили бы в спектакль «Мрамор» Григория Дитятковского, не было бы роли Адольфа в спектакле «Отец» по пьесе Стриндберга на Малой сцене БДТ, не было бы и «Золотой маски» за эту роль...

– «Немая сцена» была моноспектаклем. Судя по всему, вам гораздо комфортнее одному быть на сцене, чем в густонаселенном спектакле?

– В самом деле, в моноспектакле немного другая концентрация энергии и другие отношения со зрительным залом. А в труппе хочешь не хочешь, но всегда «растаскиваешься»: начинаешь видеть других актеров, понимать их сильные и слабые стороны – это очень мешает. В коллективе легко потерять концентрированное ощущение себя, своей единичности. Нельзя же все время ехать в битком набитом автобусе, где все время приходится слышать чужие разговоры. Поэтому вы правы: мне интереснее существовать в игре наедине с публикой. Я не за коммунальное хозяйство. Как актер я частник. Но частник, нуждающийся в режиссере.

– Как бы вы охарактеризовали тот творческий период, который переживаете сейчас?

– Я подустал. Чувствую, что мне снова нужна какая-то «Немая сцена». Тогда, в 80-е, этот спектакль в моей жизни произошел не случайно. Накопилось внутри что-то такое, что требовало выхода в творчестве: это и бытовые сложности, и творческие поиски… Сейчас, возможно, пришло время буквальной «немоты»: есть такое чувство, что мне нужно удалиться от публичной жизни, чтобы осмотреться, к себе прислушаться, посидеть и неспешно подумать, что делать дальше.

– А есть варианты этого «дальше»?

– Да. Планируется новая работа с Григорием Дитятковским. Осенью начнем репетировать «Пигмалиона» на сцене «Приюта комедианта». Читаю новый сценарий – талантливо, умно, но все непредсказуемо.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Белый: «Каждый со своим выбором всегда один на один»

    О протестах в Беларуси и запасах внутренней независимости, об экологии отношений в «Дяде Ване» и экологических катастрофах, о «Тайной вечере» Дмитрия Крымова и ежеминутном выборе – актер МХТ им. ...
  • Максим Аверин: «Не люблю жить прошлым»

    26 ноября Максиму Аверину исполняется 45 лет. Как актер готовится отметить эту дату и какие строит планы на нынешний театральный сезон – в интервью с ноябрьской обложки «Театрала».     – Максим, в первую очередь расскажите, пожалуйста, о предстоящих премьерах. ...
  • Алексей Франдетти о «Брате 2», Питере Пэне, «Стилягах» и Джуде Лоу

    В рамках партнерской программы с Радио 1 «Театрал» публикует интервью с актером и режиссёром Алексеем Франдетти. В новом выпуске программы «Синемания. Высшая лига» он рассказал о том, как выстраивает свою работу, почему хочет сделать из фильма «Брат 2» мюзикл, какие проекты планирует реализовать и для чего хочет выучиться на дирижёра. ...
  • Антон Яковлев: «Не признаёт любви наполовину»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также