Памяти Вячеслава Шалевича

Вся жизнь актера была связана с Арбатом

 

В память об ушедшем из жизни Вячеславе Шалевиче напомним читателям очерк его коллеги Галины Коноваловой, написанный в 2014 году.

На карте довоенной Москвы особое место для меня занимает Арбат. Всё в нем было всегда примечательно, необыкновенно и ни на что не похоже.

И звенящие трамваи, которые ходили от Арбатской площади к Смоленской, и медленные троллейбусы с такими же неспешными пассажирами, живущими в этом уголке Москвы еще с пушкинских времен, и бесконечный ряд букинистических магазинов и открытых «развалов», ну и наконец, скромное серое здание с высокими колоннами, перед которым с почтением останавливались не только прохожие, но и троллейбусы (около центрального входа была остановка).

Оплот буржуазии

Великое множество событий происходило тогда на Арбате. Эта тихая улица Москвы вдруг оказалась пульсирующей артерией для столичной интеллигенции. Даже сейчас, если читаешь рыбаковских «Детей Арбата», удивляешься меткости автора, так достоверно описавшего ту страшную и в то же время прекрасную жизнь. Все там было. И бесконечное количество кинотеатров, не успевающих демонстрировать одну премьеру за другой, и недоступный в нашей студенческой жизни диетический магазин, и (уж совсем по тем временам невероятно!) малюсенькое кафе, казавшееся тогда огромным рестораном.

Величественная «Прага», конкурирующая с самим «Метрополем», возвышалась на Арбатской площади и принимала только высокопоставленных посетителей. Мы, тогдашняя молодежь, смотрели на нее как на оплот буржуазии. А на задворках, там, где сейчас пафосный Новый Арбат, среди чудесных старинных домиков стоял большой по тем временам трехэтажный роддом имени Грауэрмана.

Из этих дверей в разные годы вышло много счастливых мамаш под руку с испуганными отцами, неумело прижимающими к груди драгоценный сверток. И сколько потом из этих «свертков» выросло артистов, авиаконструкторов, хирургов, архитекторов и прочих знаменитостей.

Мелькают годы

И вот 27 мая 1934 года в этом же роддоме появился на свет мальчик, который потом стал народным артистом – одним из тех, кто прославил тот самый Арбат.

Вся жизнь Вячеслава Шалевича до такой степени тесно связана с этим уголком, что, кажется, Арбат немыслим без Шалевича, а Шалевич без Арбата.

Он помнит все. И то, как мама в семь лет повела его в Театр Вахтангова (и они оба не подозревали, чем для него станет этот дом), и то, как хулиганил, мальчишкой, в чужих дворах и голубятнях. И до сих пор помнит лица странных людей, сутками стоящих вдоль Арбата, с трепетом ожидавших проезда вождя со своей ближней дачи в Кремль.

Потом быстро мелькают годы. Слава подрастает. И наблюдает уже другие картины. По вечерам на знаменитой Собачьей площадке целуются влюбленные; в Театр Вахтангова спешит нарядная публика, а со служебного входа степенно входят артисты, казавшиеся ему тогда небожителями (Симонов, Державин, Кольцов, Мансурова, Алексеева и другие). И наконец, недалеко от актерского подъезда он видит дом со знаменательной вывеской «Театральное училище имени Б.В. Щукина». Почувствовал ли он тогда, что именно этот дом станет для него тем Лицеем, который и определит всю его дальнейшую жизнь?

По окончании школы Вячеслав Шалевич был принят на курс знаменитых педагогов Львовой и Шихматова.

«Он бы его убил…»

Я прекрасно помню, как в начале сезона 1958 года, как всегда на сборе труппы, появились новые молодые люди – Шалевич, Лановой и Ливанов. Не знаю, как в других коллективах, но у нас встреча новичков всегда происходит очень торжественно. Взволнованным бледным молодым людям дарят гвоздики и говорят ободряющие слова с надеждой на их счастливое будущее в театре. Правда, не всегда эти надежды сбываются, но в данном случае эти три красавца стали блестящими артистами.

Каждый человек имеет свою репутацию (теперь это называется дурацким словом имидж). Так вот, Вячеслав Анатольевич делал все возможное для того, чтобы его так называемый имидж не был украшением личности. Всем он казался несерьезным, всегда острящим, всех высмеивающим и даже на сцене (возможно, боясь показаться сентиментальным) подчас просто хулиганил. У него были прекрасные роли. Но все их он пропускал через призму своего иронически-насмешливого отношения то ли к себе, то ли к персонажу.

Помню, они с Олегом Форостенко в качестве режиссеров поставили блистательный спектакль по пьесе Абдуллина «Тринадцатый председатель» (оба закончили режиссерские курсы). И, репетируя спектакль, работали очень интересно. Но вот случилось, что заболел Юрий Волынцев. Его надо было срочно заменять. И поскольку человека, который знал бы текст, в труппе, естественно, не оказалось, а ввод был чрезвычайно срочным, то Шалевич вызвался сам сыграть эту роль.

Что вытворял он на сцене, я передать не могу! И грим он сделал характернее, чем следовало бы, и комиковал он больше, чем нужно, и импровизировал в неожиданных местах – словом, сыграл. После спектакля я тихо подошла к нему и сказала:

– Знаете, Слава, если бы режиссер Шалевич увидел, что вытворяет на сцене артист Шалевич, он бы его убил.

Оба мы засмеялись. Но теперь, вспоминая тот случай, думаю, что это происходило от желания не показать свою зажатость, свою ранимость.

С Рубеном Симоновым в спектакле «Потерянный сын». Театр Вахтангова Ящик боржома


Впрочем, и во многих других поступках он еще не раз разрушал бытующую о нем репутацию. Тому много примеров.

Когда Петр Наумович Фоменко дал Шалевичу роль Мурова в спектакле «Без вины виноватые», никто и не предполагал, что эта ходульная, уже всем известная резонерская роль может обернуться таким неожиданно несчастным трогательным персонажем. Глядя на Славу в этой роли, можно было вспомнить слова Маяковского: «Если бы выставить в музее плачущего большевика, // Весь день бы в музее торчали ротозеи. // Еще бы – такое не увидишь и в века!»

Я повторяю, что человек почти никогда не соответствует тому, что о нем говорят. И Шалевич всей своей жизнью подтвердил эту нехитрую мысль. Сколько в его биографии было «лирических отступлений». Как рыцарски он относился ко всем многочисленным пассиям! Как до сих пор уже не очень молодые дамы вспоминают о нем с восхищением!

Остап – «Неписаный закон». Театр Вахтангова Когда в нашем театре случилось вполне трагическое расставание с Евгением Рубеновичем Симоновым (с ним расстались как с художественным руководителем, и он был вынужден уйти в другой коллектив), Слава Шалевич, будучи его не единственным (!) другом, совершил невероятное: не побоялся открыто выступить в его защиту. А когда случилась безвременная кончина Евгения Рубеновича, все тот же Шалевич издал книгу его стихов, хотя это сопровождалось целым рядом проблем.

Так же трепетно он отнесся и к предложению возглавить Театр имени Рубена Симонова, чтобы это имя осталось в веках.

И наконец, совсем личное. Много лет назад моя внучка (теперь уже многодетная мать) заболела воспалением легких. Было это в те славные времена, когда в магазинах достать было нечего, а врачи сказали, что необходимо поить ребенка молоком с боржомом. Я бегала по всей Москве, искала этот проклятый боржом, и вдруг вспомнила, что в кабинете у Рубена Николаевича стоит шкафчик красного дерева (он и сейчас там стоит), всегда заполненный всякими напитками до боржома включительно. Шкафчик всегда заперт. И вот я бегаю по театру – ищу человека, который заведует пресловутым ключом. Естественно, не нахожу этого счастливца и, расстроенная, уезжаю домой.

Но открыв дверь, первое, что увидела у себя в передней, –огромный ящик с боржомом. И на мой недоуменный вопрос к дочери:

– Что это такое? – получаю странный ответ:

– Понимаешь, раздается звонок в дверь, я открываю, стоит ваш артист Шалевич с огромным ящиком. И говорит: «Передайте Галине Львовне».

Разумеется, я тут же бросилась к телефону – стала звонить, благодарить, удивляться, потрясаться. Откуда? Что? Как это случилось? И получила спокойный ответ:

– Я видел, как вы носитесь по театру, как вы ищете боржом и как вы, расстроившись, уехали, не получив его, а у меня машина. Да еще и на Арбате все знакомые. Мне это ничего не стоило. Я купил да привез.

Что было со мной – это мы оставляем за рамками. Я до сих пор без волнения не могу вспомнить этот эпизод.

А вы говорите, что человек всегда соответствует своей репутации...


  • Нравится



Самое читаемое

  • «Содружество актеров Таганки» может возглавить Герасимов

    Народный артист и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов может стать художественным руководителем «Содружества актеров Таганки», сообщает РИА Новости. Это предложение, по словам Герасимова, поступило непосредственно от коллектива театра. ...
  • Театральный донос

    Одним из самых ярких событий сентября стало юбилейное открытие сотого сезона Театра Вахтангова. Об этом рассказали все ведущие СМИ, это обсудили все поклонники театра, но вряд ли широкая публика догадывалась, что замечательный праздник мог быть сорван. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также