Валерий Михайловский

«В профессии всё же хочу остаться»

 

Руководитель Петербургского мужского балета Валерий Михайловский недавно заявил о том, что уходит со сцены и распускает труппу, которой руководил 20 лет. 15 июля он дал прощальный концерт «Танец длиною в жизнь». В свое время Михайловский был премьером труппы Бориса Эйфмана и выступал интерпретатором сложнейших образов – от князя Мышкина до Князя Тьмы Воланда. «Театралу» он рассказал о том, как протанцевал два балетных срока, и поделился планами на будущее.
- Валерий Владимирович, Вашу карьеру как танцовщика Вы объявили законченной. Какие у Вас теперь планы?
- Как танцовщик я действительно уйду, потому что мне уже 60 лет. Я и так протанцевал больше, чем два балетных срока. Но в профессии всё же хочу остаться, но уже в другом качестве: как педагог, как репетитор. Однако совсем не заниматься физической деятельностью я уже не смогу. Мне придётся это делать до конца жизни. Ведь за время балетной карьеры организм, суставы, позвоночник настолько износились, что, если я позволю себе расслабиться хотя бы на день, мышцы ослабнут, позвонки сойдутся, и тогда я, возможно, вообще не смогу ходить. Поэтому, хочу я этого или нет, мне нужно постоянно заниматься, делать какие-то упражнения, экзерсисы.

- Какой образ жизни был бы идеальным для Вас теперь?
- Если честно, я настолько устал от необходимости добывать деньги для обеспечения существования труппы Мужского балета и постоянно решать многочисленные  организационные вопросы, что теперь мне просто хочется спокойной жизни. Раньше было так: с утра до ночи в театре на репетициях. Или гастроли: самолёты, поезда, гостиницы, сцены и тому подобное. Теперь мне хочется качественно сделать свою работу и уйти домой делать то, что мне действительно нравится. Чего у меня никогда не было, так это свободного времени. Теперь я чувствую потребность в досуге.

- Чему посвятите свободное время?
- Я люблю и кино, и музыку, и театр, и литературу – вообще люблю искусство. Но больше всего мне нравится то, что связано с музыкой. Симфонические концерты, джазовые импровизации, оперу, вокал. Мне и балет кажется, прежде всего, музыкой – музыкой тела.

- Искусство меняет формы и способы манифестации. Как Вам современный балет?
- Ничто не стоит на месте – это нормально. И танец эволюционирует в первую очередь, потому что он из всех видов искусства наиболее близок природе человека, органичен ей. Танец возник раньше, чем человеческая речь. Ведь что есть танец? Это движение, жесты. С их помощью люди общаются до сих пор. С их помощью они понимали друг друга на заре цивилизации, когда ещё не могли говорить. То есть сначала был танец, и только потом появилось слово. Поэтому именно танец первым воспринимает и отражает изменения, которые происходят в человеческом сознании. Сейчас это новые стили, новые направления, связанные с уличным танцем. Мне кажется, что самое значительное влияние на современный балет оказали именно брейк и хип-хоп.

- А Вы сами брейк не танцуете?
- Когда я в первый раз увидел брейк, я подумал: «Боже мой, это же полное сумасшествие! Как это возможно?». А потом самому пришлось… Это было давно, на последнем, по-моему, семнадцатом, съезде комсомола, под песню «Мы молодые»… Было четверо ребят, и они потрясающе танцевали. Мне нужно было исполнить вместе с ними одну комбинацию. Это был полный кошмар, но я научился. Правда, на левом плече от вращения всё было сине-зелёное, и я подкладывал туда полотенце, чтобы было не так больно.

- На тот момент, когда Вы стали солистом Балета Бориса Эйфмана, его видение хореографии было самым современным. Каким Вы помните это время и чем оно было в Вашей карьере?
- Сказать, что сотрудничество с Борисом Эйфманом дало мне очень много, – это ничего не сказать. Этот этап самый насыщенный и, возможно, самый значимый в моей жизни, ведь я столкнулся с потрясающими балетами и потрясающими ролями. Мне невероятно повезло! Я станцевал князя Мышкина, Воланда, графа Альмавиву, ещё массу потрясающих балетных миниатюр – номерами я не могу их назвать, это настоящие мини-балеты. И в труппе Бориса Эйфмана была настоящая творческая работа. Я очень серьёзно относился к каждой роли, много занимался сам, а не только с балетмейстером в зале. Готовясь к роли, перечитывал много литературы, пересматривал фильмы, изучал критическую литературу по этим произведениям и образам, которые мне предстояло танцевать. В общем, это один из главных периодов в моей творческой жизни.

- Почему Вы не закончили карьеру танцора, когда пришло время, а решили основать свою труппу?
- На момент моего ухода из театра Бориса Эйфмана мне действительно было тяжело. И я понял, что если я останусь в труппе хотя бы ещё на год и буду продолжать работать в том же ритме, то это закончится или психбольницей, или инвалидной коляской. У меня настолько износился организм, что требовался длительный отдых. Я ушёл, полечился, отдохнул и понял, что во мне ещё очень много сил и энергии и что это надо выплёскивать и как-то применять. Как? Мои друзья говорили, что мне нужно основать свою труппу. Опыт постановочной работы у меня был, потому что я переносил спектакли Бориса Яковлевича Эйфмана на другие сцены, в разные города, в том числе, в Москву, в Киев, в Софию, в Варшаву, а также репетировал в труппе с другими артистами и давал уроки – всем нравилось, как я это делаю, поэтому меня стали просто атаковать с тем, чтобы я организовал свою труппу. Ну и мысль за мыслью, случай за случаем натолкнули меня на идею создания мужской труппы. Далее встал вопрос о репертуаре, и идеей для него стали наши балетные капустники, на которых мужчины традиционно исполняют женские партии. Здесь, разумеется, важно было не изменить хорошему вкусу, чувству меры и юмору. Вот так и появилась моя труппа.

- Многие из Ваших коллег в советское время совершили так называемый «большой прыжок» и стали танцорами на Западе. Не хотелось Вам последовать их примеру?
- Нет. И я не жалею, что я не уехал. Хотя предложений уехать было много, начиная с того времени, когда я совсем ещё мальчиком пришёл в театр и станцевал там ведущие партии. Но тогда это было практически невозможно, всё-таки у нас КГБ, и потом – у меня мама, брат... Потом, когда я уже работал у Бориса Яковлевича Эйфмана, меня снова приглашали  в зарубежные труппы. А когда появился Мужской балет, мне сделали несколько предложений вообще перебазироваться с моим театром в другую страну. И вот об этом я, может быть, сейчас и жалею, потому что в таком случае мне не пришлось бы ликвидировать труппу Мужского балета. Первый раз её ликвидировало государство, а сейчас это делаю я сам в связи с непреодолимыми финансовыми и организационными проблемами.

- Не скучали бы там по русской публике?
- Скорее всего. Ведь в мире нет публики образованнее, чем здесь, у нас. У нас знают всё, как ты должен встать, где должен идти с носочка на пятку, а где – с пятки на носок, видят, что там недотянутое колено, там недокрутил, тут недовертел… За границей в таких тонкостях, как правило, не разбираются. Там важна зрелищность. Люди приходят в театр развлекаться. А у нас идут ещё и за другим – в театре ищут возможности сопереживать, узнавать новое.

- А каким должен быть танцор для такой «идеальной» публики?
- Ну, во-первых, у него должен быть талант. Талант балетного солиста складывается из физических данных, его индивидуальности как артиста и, конечно, трудоспособности. Вы знаете, если бы у меня были дети, я бы их не отдал в балет. Потому что это каторга. Она начинается с десяти лет, и потом – отработал положенные годы, и надо уходить из театра. А куда уходить, что делать молодым людям в 38 лет на пенсии? На пенсию у нас не проживёшь. Кроме того, ничего не делая, жить-то невозможно. Должно быть какое-то дело, которым ты должен заниматься до конца жизни. Поэтому мне невероятно повезло, что я протанцевал два балетных срока. И я надеюсь, что в дальнейшем буду заниматься чем-то интересным и полезным для меня и для людей.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
  • «Экскурсия» в Музей Родена

    В понедельник, 18 мая, во всем мире отмечается Международный день музеев. «Театрал» решил в этот день подарить своим читателям «путешествие» в парижский Музей Родена, символом которого, на самом деле, должен быть не хрестоматийный «Мыслитель», а «Вечная весна» и нежность непостижимо переданная скульптором в мраморе. ...
Читайте также