Мольер не оскорбил ничьих чувств

В «Ленкоме» сыграли «Сны господина де Мольера» по пьесе Булгакова «Кабала святош»

 

Булгаковская «Кабала святош» сегодня звучит как никогда актуально. История запрещения мольеровского «Тартюфа», оскорбившего высшее духовенство в его лучших чувствах, и гонений слишком смелого и острого на язык комедианта удивительно рифмуется со злобой дня: скандалом вокруг фильма «Матильда», возбудившего православных экстремистов, и «театральным делом» Кирилла Серебренникова.
 
Не случайно прозорливый Марк Захаров выбрал именно эту пьесу из трех, предложенных ему режиссером Павлом Сафоновым, дебютирующим на сцене «Ленкома». Но тот не захотел использовать её мощный злободневный потенциал. В его постановке, как ни странно, никаких современных политических аллюзий нет. Напротив, она подчеркнуто отстраненна и гордо парит вне времени. Тут нет исторических отсылок ни к эпохе Короля-Солнца (никаких тебе, слава богу, париков и фижм), ни к советскому времени (параллели между Мольером и Булгаковым, Людовиком и Сталиным были столь очевидны, что пьеса была запрещена цензурой), ни к нынешним дням.
 
В декорациях Мариуса Яцковиса массивная, во всю сцену, бронзовая рама, как у старинных картин, соседствует с холодными стальными поверхностями, а стильные костюмы Евгении Панфиловой лишь легкими штрихами обозначают статус персонажей (узнаваемая шапочка-пирожок партийных бонз на Людовике, щегольская сутана архиепископа, венецианские маски членов тайного ордена). Сам Мольер в видавшем виды потертом пиджаке и грубых, тяжелых ботинках выглядит преемником предыдущей роли Игоря Миркурбанова – Венички Ерофеева из спектакля «Вальпургиева ночь», еще одного художника, отторгнутого государственной системой. 
 
Миркурбанов играет прежде всего Артиста с большой буквы, яростного холерика, одинаково страстного и на сцене, и в жизни. Он способен разнести весь театр из-за упавшей свечи – и тут вспоминаются рассказы очевидцев о страшных истериках Гончарова, бушевавшего из-за плохо направленного луча прожектора. И хочется сказать: «Верю». Люди искусства с веками мало меняются. Но если в спектаклях Константина Богомолова и Марка Захарова Миркурбанова сдерживала крепкая режиссерская рука, то здесь он дает волю своему темпераменту: кричит, рычит и «рвет на груди рубаху» к немалому удовольствию публики.
 
Но лучшими в спектакле становятся немногие тихие, интимные моменты, когда этот сильный, харизматичный лидер театра вдруг становится слабым, беззащитным в своих чувствах, раздавленным и вышибленным из седла – тогда в нем открывается трагическая природа преданного близкими короля Лира, а в глазах читается почти детское удивление перед несправедливостью мира: «За что вы меня бьете, я же вам ничего не сделал»? 
 
По контрасту с буйным протагонистом его оппоненты – блистательный Людовик Виктора Вержбицкого и вкрадчивый архиепископ Дмитрия Гизбрехта иезуитски сдержанны и спокойны. Они уверенны в своей силе и знают, что могут лишить зарвавшегося актера и работы, и жизни одним мановением пальца. Хороша тут и вся старая гвардия «Ленкома»: Иван Агапов в роли старого слуги Бутона, Павел Капитонов — летописец театра в Пале-Рояле, и Анна Большова, отважно играющая Мадлену Бежар, бывшую любовницу Мольера. Молодые артисты пока не столь убедительны и не дотягивают до уровня мастеров.
 
Но все это по большому счету не так важно по сравнению с главным просчетом постановки. Несмотря на очевидную актуальность темы, кажется, что этот спектакль поставлен лет 20 назад, когда в моде была многозначительная метафоричность – все эти маски, пластические композиции, пафосные жесты, туманная эстетика сновидений... Этот отвлеченный сценический язык создает впечатление, что действие происходит не в нашем мире, а в каком-то вымороченном театральном зазеркалье, не имеющем отношения к реальной жизни.
 
Когда в 1966 году Анатолий Эфрос выпускал на сцене «Ленкома» своего «Мольера», в его тихом, уставшем, отказавшемся от борьбы герое сквозил другой персонаж Булгакова – Мастер из знаменитого романа. Говоря о крестном пути Художника, режиссер вписывал туда и собственную непростую судьбу – словно предвидел грядущие невзгоды, травлю и изгнание из театра. И вместе со своим героем выбирал жертвенную, христианскую позицию непротивления.
 
О ком и о чем нынешний спектакль «Ленкома»? Об историческом Мольере? Нет. Об авторе пьесы? Тоже нет. Это даже не собирательный портрет современного режиссера, которого преследуют власти и церковь. У Сафонова и Миркурбанова получился образ слишком условный и обобщенный, чтобы внушить сочувствие. И слишком беззубый, чтобы вызвать злость и возмущение.      
 
Сам режиссер объясняет название спектакля так: «Наша действительность иногда и впрямь, как дурной сон. И хочется встряхнуть всех, чтобы проснулись, чтобы увидели, что нельзя убивать за веру, что нельзя предавать». Но вот именно что встряхнуть и не получается: публика выходит из зала вполне удовлетворенная приятным вечером и отправляется дальше смотреть свои сны возле экранов телевизоров, уверенная, что все случившееся её точно не касается.   

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Бутусов. Король Лир. Backstage»

    Премьера Юрия Бутусова – главного режиссера Театра Вахтангова – «уравнение с десятью неизвестными»: говорить о замыслах заранее никто не мог, казалось, вся постановочная команда – под подпиской о неразглашении: «На репетициях всё очень хрустально, очень хрупко. ...
  • «Каждый, кто учился у Мягкова, гордится, что был его учеником»

    Андрей Мягков  был родом из семьи ленинградских интеллигентов. Отец – профессор технологического института, мама – инженер-механик. Сам Андрей Васильевич окончил химико-технологический институт, но приехавшая из Школы-студии МХАТ комиссия кардинально изменила его судьбу. ...
  • Директор МАМТа Андрей Борисов: «Я не склонен к алармистским настроениям»

    В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. ...
  • Продолжат ли зрители ходить в Гоголь-центр?

    «Будете ли вы ходить в Гоголь-центр, если его покинет команда Кирилла Серебренникова?» – такой вопрос «Театрал» задал читателям в соцсетях. Итоги опроса оказались весьма интересными. Наибольшее количество голосов в Telegram собрал вариант «Зависит от спектакля» (64%), на втором месте – «Нет» (19%), на третьем – «Да» (16%). ...
Читайте также


Читайте также

  • «Как остаться человеком, а не частью системы»

    Театр «Сатирикон» представил первую в 2021 году премьеру – спектакль «Близкие друзья» режиссера Сергея Сотникова по повести Евгения Водолазкина. Спектакль рассказывает о трех друзьях из Германии, которых разлучила Вторая мировая война. ...
  • Последний герой: «Бэтмен против Брежнева»

    Что делал бы Бэтмен, будь он не американским миллиардером, а советским гражданином в эпоху застоя? В спектакле-фантасмагории Саши Денисовой это тишайший писатель-неудачник, очень осторожный, не конфликтный и исключительно порядочный человек. ...
  • Надувательская земля

    В пространстве «Сцены Под крышей» в рамках программы по работе с молодой режиссурой Театра Моссовета вышла премьера «Игроков» Гоголя в постановке Павла Пархоменко. Любопытно, что классическая комедия, уже 180 лет не сходящая со сцены, оказалась интересна и востребована, прежде всего, у молодежной аудитории. ...
  • Чацкий вернулся с митинга

    У каждой эпохи свой «Гамлет» и свое «Горе от ума». Удивительная пьеса Грибоедова уже 200 лет остается лакмусовой бумажкой общества: изменилось ли в нашем отечестве хоть что-нибудь иль нет? Раньше казалось, что да – изменилось, и речи Чацкого уже не трогали так сильно, и симпатии порой оказывались на стороне Фамусова, озабоченного не разрушением, но созиданием и сохранением – дома, семьи. ...
Читайте также