Зигфрид Кюн: «Действие моей новой книги будет разворачиваться в России»

 

На 7 мая в театре «Содружество актеров Таганки» была запланирована премьера спектакля «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» по пьесе Бертольда Брехта в постановке немецкого режиссера. Жизнь внесла свои коррективы и премьера, судя по всему, состоится только осенью. О том, почему Брехт сегодня снова актуален и как идет работа над постановкой в режиме карантина «Театралу» по скайпу рассказал режиссер и писатель Зигфрид КЮН.  

- Расскажите, как возникла идея вернуться к пьесе, которую вы поставили в молодости, во время учебы во ВГИКе?
- В 1960-е годы я видел блестящую постановку этой пьесы Берлинского ансамбля, в главной роли был выдающийся актер Эккехард Шаль. А в то время, когда я учился во ВГИКе, переводчик Ефим Эткинд сделал прекрасный перевод «Артуро Уи», и я подумал, что это отличная идея для дипломного спектакля, и выбрал именно эту пьесу.

Идея новой постановки спустя много лет возникла у Николая Губенко. Дело было так: однажды у меня раздался телефонный звонок и на том конце провода был Николай Николаевич. Я больше пятидесяти лет его не слышал! Это был вызов как будто из какого-то другого мира. Губенко сказал: «Зигфрид, не хочешь ли ты еще раз поставить «Карьеру Артура Уи»? Если ты готов - я тебя приглашаю!» Конечно, я ни секунды дне размышлял, и сразу согласился. Но в шутку сказал ему, что готов, только если, как и тогда, во ВГИКе, он сам будет играть Артура Уи. Но, к сожалению, Николай Николаевич, сейчас не очень хорошо себя чувствует, поэтому на роль Артура нашли еще одного актера - Александра Алешкина.

- Сейчас, во время карантина, работа над спектаклем не остановилась?
- Когда я только приехал, у нас было много репетиций на репетиционной сцене.  При любой возможности, мы репетировали и на большой сцене. А сейчас, когда все мы попали в эту невероятную ситуацию, к счастью есть возможность работать онлайн. Так что, я должен сказать, что это совсем не потерянное время, мы можем работать над многими речевыми моментами, глубоко прорабатывать характер персонажа. Сейчас мы, действительно, ушли в такие детали, над которыми, возможно, и не смогли бы так углубленно поработать в другой ситуации.

- Насколько я знаю, после постановки спектакля во ВГИКе вы планировали съемки фильма по этой пьесе, но этот проект не состоялся в связи с протестом наследников Брехта.  Для постановки Брехта сегодня требуется соблюдать много правил или с годами правила стали не такими жесткими? Сейчас нет проблем с авторскими правами?
- На тот момент, дело было вовсе не в авторских правах, потому что Советский Союз был страной, которая не состояла в Союзе по авторским правам. Так что в этом смысле не было никаких проблем. Мы свободно могли снимать, не получая никаких разрешений. Но возникла другая ситуация: жена Бертольда Брехта Елена Вайгель узнала про то, что планируются сьемки фильма и по какой-то причине, которой я до сих пор не могу до конца понять, заявила, что она против. Возможно, ей не понравилось то, что мы с ней заранее это не обговорили. Я тогда даже ездил специально к ней в Берлин, хотел выяснить, в чем дело, но Елена Вайгель – была железной леди и к сожалению, из-за ее запрета снять фильм так и не получилось.

- Сегодня не существует никаких ограничений для постановки Брехта?
- Нет сейчас таких трудностей нет. Эту сокращенную драматургическую версию пьесы я взял у Берлинского Ансамбля, потому что у них очень хорошая драматургическая обработка пьесы. Так сократить эту огромную пьесу, чтобы действительно сохранялась вся драматургия и вся интрига, чтоб это было действительно актуально для сегодняшнего времени, это работа, которую должны делать профессионалы.

- Почему, на ваш взгляд, эта пьеса Брехта сегодня актуальна?
- Это пьеса - парабола. Брехт ее изначально писал так, чтобы ее можно было играть всегда, везде, в любые времена. В чем ее актуальность в наше время, я вижу три уровня. Во-первых, главный посыл Брехта в этой пьесе – больших политических преступников, диктаторов надо высмеивать. Второе – это тема коррупции, это не надо объяснять, это актуально в наше время всюду. И в-третьих, действие пьесы разворачивается в 30-е годы прошлого века в Чикаго. Это разгар Великой депрессии, мирового экономического кризиса. И сейчас мы с вами тоже находимся в остром кризисе, который даже глубже и в какой-то мере опаснее, чем тот, который был в прошлом веке.

- Вы не были в России много лет, с тех пор как здесь учились?
- Да, все эти годы я не был в России, и наша дружба с Николаем Николаевичем сохранилась по каким-то иррациональным причинам. И хотя мы столько лет не общались, я о нем всегда думал и следил за его карьерой и творчеством. И он мне сказал то же самое. Когда мы встретились, мы сразу почувствовали ту необъяснимую невидимую связь, словно этих пятидесяти лет и не было. 

- Какие изменения в России вас удивили?
- Встреча с Москвой произошла также, как встреча с Николаем Николаевичем. Будто этих лет не было. Как только я приехал, я почувствовал себя как дома. Конечно, произошли сильные внешние изменения, я их заметил, но для меня это не так важно, по сравнению с тем, что я действительно почувствовал себя в Москве как дома. Москва и Россия так сильно повлияли на меня в юности, что я жил все эти годы с Россией в сердце.  

- В 1960-х годах после ВГИКа вы работали в Москве в Театре Сатиры. Что запомнилось, что пригодилось в дальнейшем из того опыта?
–Это была для меня большая честь поработать в Театре сатиры сразу после  учебы. Я связываю это с успехом постановки «Артура Уи». Для меня, вчерашнего студента, это была первая настоящая встреча с большим профессиональным театром. Было огромное удовольствие работать с легендарными актерами, которые в этом театре играли. Правда, пьеса, которую я ставил, была не особенно значительная, можно сказать, проходная. Но вот работа с актерами этого знаменитого театра на большой сцене – это произвело на меня большое впечатление. Мне посчастливилось работать с Георгием Менглетом.  Это был большой артист и очень приятный, мудрый человек.

- Вернувшись в Германию, вы поначалу работали в театре, а потом верх взяла кинорежиссура?
– Закончив учебу на курсе у Сергея Герасимова, я мог стать и кинорежиссером, и театральным режиссером. И тут надо отметить то, как Сергей Герасимов нас научил работать с актерами, для него это было очень важной составляющей профессии. Когда я вернулся в Германию, долго размышлял, куда мне идти – друзья меня уговаривали идти в театр, но я выбрал кино.  

Я должен отметить, чтобы не было никаких недомолвок, что я с огромнейшим уважением отношусь к театру как к искусству, потому что театр существует уже больше тысячи лет. И это совсем другой уровень смыслов, совсем другой уровень пьес и подачи материала. Кино, в этом плане, гораздо проще, потому что существует чуть больше ста лет. Можно даже рассуждать на тему, является ли кино искусством, потому что оно вбирает в себя элементы из всех сфер - из музыки, театра, живописи, литературы, кино берет всего по чуть-чуть, варит свою интересную «кашу», и заявляет: вот смотрите фильм родился…

На самом деле, сейчас, глядя с высоты своего опыта и прожитой жизни, я смотрю на кино тоже с уважением, потому что есть Эйзенштейн, есть Тарковский, есть люди, которые действительно делали большое кино, но в целом я считаю, что кино – это более простое искусство, и оно находится не на таком возвышенном уровне, как театр.

- До объединения Германии вы сталкивались с цензурой? С тех пор как Германия стала единой, стало проще или сложнее существовать в творческой профессии?
- Так называемые запреты и ограничения, конечно же были, какие-то темы нельзя было поднимать, как в Москве в те годы. Если в фильме была какая-то критика власти, то конечно, это запрещалось, просили какие-то моменты подредактировать в фильме или постановке. Но в моем случае это были скорее исключения, чем правила, было всего пару подобных случаев. В основном я искал те темы, которые близки именно мне. Центральная тема всех моих фильмов – это некий жизненный перелом и новое начало. Я всегда говорю именно о способности человека начинать что-то с нуля, кардинально менять свою жизнь. Что же касается времени после объединения Германии, то наоборот стало сложнее создавать то, что хочешь именно ты, потому что встал вопрос о том, что режиссеры должны сами искать финансирование для своих проектов. А это огромные суммы, и честно скажу, я не захотел этим заниматься. Я подумал, что, может быть, мне тоже пора начать что-то новое, чего я еще никогда не делал. У меня хватило гордости и самолюбия, чтобы начать делать то, что еще сложнее, чем создание фильмов. Я решил писать книги. 

- Что вам дает литературная деятельность? Больше ли в ней свободы для автора, чем в работе режиссера?
- Если говорить о свободе самовыражения, то если вспомнить те фильмы, которые я снимал о своих личных историях и своей жизни, то особенной разницы нет. Потому что я также свободен в книгах, как и был в фильмах. То, что мне удавалось в моих произведениях, было связано с моей автобиографией. И я твердо убежден, что это касается художников всех времен и народов. Настоящее произведение можно создать только тогда, когда оно действительно касается тебя самого, твоей личной истории.

- Как вы думаете, когда реально можно будет увидеть ваш спектакль в театре «Содружество актеров Таганки»?
- На данный момент у нас план такой: как только будет возможность снова работать в театре, до конца июня мы хотим завершить всю работу над постановкой. И тогда осенью, в начале следующего сезона состоится премьера.

- Значит, вы планируете, как только будет снят карантин, снова приехать в Россию и продолжить репетиции?
- На самом деле, я надеюсь, что в июне у меня получится вылететь из России в Германию.

- Так вы остались на карантине в России?! А сложнее переносить эту изоляцию вдали от дома? Что помогает справляться с этим стрессом, с которым сейчас все столкнулись?
- На самом деле, я здесь не скучаю, потому что, во-первых, у меня есть эксклюзивная возможность собирать материал для моей новой книги, ведь ее действие, как раз будет разворачиваться в России, и сейчас я собираю материалы и пишу эту историю. А во-вторых, у нас сейчас проходит по две репетиции в день, так что никому скучать не приходится.

- То есть спасает работа?
- Безусловно!

 
Справка
В преддверии празднования 75-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне немецкий режиссёр Зигфрид КЮН ставит в Москве в театре "Содружество актеров Таганки" антифашистский спектакль «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть». Художник-постановщик - Народный художник РСФСР Борис Бланк.
Зигфрид Кюн и Николай Губенко давние приятели со времен обучения во ВГИКе, оба учились у выдающегося режиссера Сергея Герасимова. Для своего дипломного спектакля молодой режиссер Кюн выбрал сатирическую пьесу Бертольда Брехта «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» и пригласил на главную роль Николая Губенко. Художником-постановщиком стал студент художественного факультета Борис Бланк. Успех спектакля был феноменален и перенёсся из актового зала ВГИКа на многие сцены Москвы. Волею судьбы Брехт стал для каждого из студентов ярким карьерным стартом.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Наталья Наумова: «Мы с мамой — подруги»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Нарисованный театр Рузанны Мовсесян

    Когда театр не может пригласить вас к себе, он неожиданно является к вам в виде книги. Это буквально на наших глазах придумывает и талантливо воплощает режиссер Рузанна Мовсесян. И, конечно, это наш Пушкин и, конечно, это наш «Евгений Онегин», но довольно необычный – «Роман в стишках и в картинках». ...
  • Владимир Войнович: «У нас в семье не отмечались праздники»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Анатолий Белый: «Мы пройдем через еще один глобальный кризис»

    Почему свобода в нашей стране не становится «национальным культом», как в Швеции, что потерял первый нобелевский лауреат Бунин в 1920-м и о каких «потерях» надо говорить в путинскую эпоху, о «театральном деле» и запасах внутренней независимости – актер МХТ им. ...
Читайте также