Поднимите ей веки

Иван Поповски поставил «Молли Суини» Брайана Фрила в Мастерской Петра Фоменко

 

Пьеса ирландского драматурга Брайана Фрила российским зрителям со стажем известна прежде всего благодаря легендарной постановке Льва Додина в МДТ, где играла великолепная троица – Татьяна Шестакова, Сергей Курышев и Петр Семак. Внешне статичный, строгий и аскетичный спектакль, построенный на трех не пересекающихся монологах, потрясал прежде всего глубиной актерского погружения, способностью развернуть перед нами целую жизнь, буквально не двигаясь с места – почти все время исполнители проводили в глубоких плетеных креслах.

Спектакль Ивана Поповски – полная противоположность додинскому. Как это не парадоксально для рассказа о слепой женщине, но это пир для глаз, построенный на изысканном монохроме, тонкой игре света, нежных видео-зарисовках и неожиданных сценических метафорах. Впрочем, трудно было ожидать другого от признанного мастера визуального театра, автора таких эстетских и эффектных спектаклей как «Отравленная туника», «Сон в летнюю ночь» и «Алиса в Зазеркалье». Но все-таки «Молли Суини» начинается с полной темноты. Несколько минут мы проводим как незрячие, слыша лишь непривычно отчетливые, громкие, словно усиленные окружающей тьмой, шумы обычной жизни. И эти звуковые ощущения оказываются столь насыщенны, столь притягательны сами по себе, что мы начинаем понимать героиню, которая совершенно не чувствует себя ущемленной в чем-то, хотя лишилась зрения еще в младенчестве.

Когда появляется свет, мы видим огромную, расширенную за счет первых трех рядов сцену, из глубины которой медленно выходит женщина. Полина Кутепова идет спокойно, но уверенно, как человек, досконально изучивший пространство вокруг себя. Она не играет слепую, разве что иногда закрывает глаза руками, рассказывая, как в детстве ее экзаменовал отец, уча познавать реальность по звукам и запахам. Ее мир, привычный и комфортный, полный ощущений и маленьких радостей вроде плавания, танцев и дружеских посиделок, показан в спектакле через 50 оттенков серого: черные костюмы, серые кресла и мобильная, вращающаяся комната, задрапированная серебристым шелком с крупными, фактурными складками, которые, кажется, чувствуешь наощупь. В конце первого акта этот шелк вдруг вздувается, как гигантский парус, и целиком окутывает неподвижную, спокойно сидящую, как королева посреди своего царства, Молли. Невероятно красивая сцена!

После операции, на которой настоял муж Молли Фрэнк, мир внезапно меняется, в нем появляется цвет: загадочная черная комната оказывается вполне обычной буржуазной гостиной в мягких, пастельных тонах, а Молли покупает себе яркое красное пальто, похожее издалека на сигнал бедствия. Внезапно обретенное зрение не приносит ей счастья. Этот разноцветный мир слишком резко вторгается в ее глаза, кричит о себе, заслоняя тот, прежний уютный мир, что знала она одна. «Да что ей терять?» – говорил перед операцией доктор Райс, некогда блестящий офтальмолог, а ныне алкоголик, прозябающий в заштатной клинике. И не знал, что своим скальпелем он уничтожает целую вселенную, состоящую из прикосновений, вкусов, звуков и запахов, давая пациентке взамен четырех лишь одно чувство.

Мужчины здесь стараются переделать мир под себя. Фрэнк все время увлечен безумными проектами – то разводит иранских коз в Ирландии, то спасает барсуков от наводнения. Слепота Молли для него – очередной проект, очередная акция по усовершенствованию мира. Юрий Буторин смешно и трогательно  играет этого нелепого, взвинченного энтузиаста с всклокоченными волосами, пулеметной очередью выпаливая длинные монологи, полные несуразных подробностей вперемешку с научными терминами. Он посмеивается над собой и своей одержимостью, но остановиться не может. Для мистера Райса эта операция – возможность профессиональной реабилитации и возвращения в большую науку. Анатолий Горячев играет его желчным, неприятным, глубоко уязвленным человеком.
Среди всех троих слепая Молли – наиболее гармоничная и полноценная натура, которая не хочет никому ничего доказывать, брать реванш, восстанавливать справедливость, а просто принимает жизнь такой, какая она есть. Слепота совершенно не мешает её оптимизму и активному темпераменту. Полина Кутепова не останавливается надолго на одном месте, она все время в движении, бегает на высоких каблуках, прыгает на одной ножке, как воробушек, крутится на кресле – такой маленький перпетум мобиле. Но обрушившийся на её героиню видимый мир слишком велик и опасен. Она выскакивает на сцену под визг тормозов и бросает за кулисы «Сам смотри, куда едешь»... Не в силах справиться с новыми впечатлениями и эмоциями Молли впадает в панику, потом в депрессию и отказывается от этого незнакомого и агрессивного внешнего мира – перестает его воспринимать. Тьма накатывается на нее в виде огромного черного шара – слепого глазного яблока. Удивительно емкая и страшная метафора.

Такой случай «слепого зрения», когда человек видит, но не воспринимает увиденное субъективно, описан в практике американского нейропсихолога Оливера Сакса. По его книге в Театре Маяковского идет любопытный спектакль «Человек, который принял свою жену за шляпу». Но Брайан Фрил, большой поклонник и переводчик Чехова, рассуждает, конечно, не столько о физической патологии, сколько о понятии нормы и ненормальности вообще, о зрении внешнем, ненадежном, и внутреннем, истинном. О том, что незрячий может видеть и понимать суть вещей глубже и яснее, чем так называемые полноценные, но на деле абсолютно «слепые» и «глухие» люди.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Море, воздух, небеса

    Премьера Большого своим названием недаром ассоциируется со знаменитой пьесой Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора», обнажающей противоречивость мира реального и мира искусства. И действительно, царство свободы, господствующее на сцене, начинает казаться более реальным, чем люди в масках (словно персонажи театра абсурда) в полупустом зрительном зале Новой сцены. ...
  • Что наша жизнь?.. Читайте в «Театрале»

    В театры Москвы и Петербурга, в журнальные киоски, в торговые сети «Азбука вкуса» и «Ашан» поступил декабрьский номер «Театрала». Ковид – ковидом, но выход в свет – по расписанию. И читатель сможет перевести дух уже хотя бы потому, что в «Театрале» его не будут пугать очередными печальными сводками пандемии. ...
  • Воробьиная месса

    Старинные Боярские палаты с их сводчатыми потолками, сквозной системой комнат и коридоров – особое пространство, предполагающее нетривиальность постановочных решений, отменяющее четкую границу между сценой и залой и вовлекающее зрителей в орбиту театрального действия. ...
  • Встреча с «призраком»

    Последняя встреча с теми, кого любил, последний шанс поговорить и оглянуться назад, как Орфей на тень Эвридики. «Обычный конец света» Данила Чащина – это камерная история о том, что слова почти ничего не значат, когда свои люди уже стали друг другу чужими. ...
Читайте также