Директор МАМТа Андрей Борисов: «Я не склонен к алармистским настроениям»

 

В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. «Театрал» стал первым столичным изданием, которому Андрей Александрович дал интервью после своего назначения.

– Андрей Александрович, начнем с главного: МАМТ театр легендарный, со своими крепкими традициями. Но и Пермская опера – один из ведущих театров страны. На что опираетесь вы сейчас, приступив к руководству МАМТом?

– Опорой служат, прежде всего, люди театра с их душой, пониманием искусства и профессиональными компетенциями. Люди разных поколений, воззрений на мир и творчество, которые создают в конкретном месте то, что называется театральными традициями. Вместе с тем традиция должна быть «живой», что означает переосмысление оной каждым новым поколением и резонирование ее вызовам современности. Так традиция идет рука об руку с обновлением, когда «отшелушиваются» ороговевшие нормы и смыслы, мешающие театральному развитию.

Роджер Норрингтон – известный английский интеллектуал, дирижер-аутентист – говорил, что традиции могут быть весьма опасными. Они расслабляют и отключают мозг. Ты не знаешь, почему и зачем ты делаешь что-то… И заключил: «Традиции – это лень интеллекта». Правда, он говорил о музыкальных традициях, но учитывать этот момент в деятельности театра все же стоит.

Моя позиция следующая: для динамичного и органичного развития необходимы традиция и обновление, которые невозможны без преемственности. Так «сшиваются» на позитивном уровне противоречия и конфликты эпох, которые помогают жить современному поколению. Хочу заметить, что Пермская опера отметила в этом году свое 150-летие, Музтеатр недавно отмечал свое столетие. Эти каждый по-своему значимые для страны театры – самостоятельные институции, имеющие свои истории создания и развития. И тащить традиции одного театра в другой все равно, что ходить со своим уставом в чужой монастырь и проявлять неуважение тому театральному дому, в который ты пришел. 

– Из вашего ответа становится ясно, что нет даже и подозрения на то, что возможно объединение традиций этих двух коллективов? Бывает же, что региональный театр становится, например, филиалом столичного или что артисты одного активно участвуют в проектах другого…

– Еще одним гарантом стабильного и поступательного развития театрального дела в России является многообразие его форм, которые, с одной стороны, конкурируют между собой, с другой – дополняют друг друга. Мне представляется это правильным подходом. Два великих театра принесут большую пользу стране по отдельности, нежели в тисках унификации и потери своего лица. Не скрою, мне тяжело было покидать Пермскую оперу, мою альма-матер и мой второй дом. Однако это вовсе не повод пытаться удержать театр в зоне своей власти. Тем более, что сильная творческая и административная команда Пермской оперы совладает с любым вызовом, ибо там есть система работы, заложенная в том числе и мной.

– Но при этом мы знаем и такие случаи. Вспомнить хотя бы культурно-образовательные кластеры, которые создаются по поручению президента в Севастополе, Калининграде, Владивостоке и Кемерово. Раньше других свои филиалы открыл Мариинский театр. Скоро должны появиться филиалы Большого театра…

– Повторюсь! Модели существуют разные, и это хорошо. Вы говорите об институциях, которые только создаются и требуют патронажа, а я вам толкую про самостоятельные эффективные театральные институции, которым свыше ста лет.

– Что все-таки стало для вас решающим при переходе в МАМТ? В начале же вы отказывались уезжать из Перми?

– Разумеется, решение не было простым. Я не тот парень, который стремился развивать свой карьерный трек в столице. Пермская опера много мне дала и сформировала меня как театрального менеджера. В Перми у меня был карт-бланш от региональных властей, сформированы эффективная команда единомышленников и долгосрочные творческие планы. Фактически плоды своей работы я не увижу, премьеры задуманных спектаклей состоятся уже без меня. Что касается Музтеатра, то предложение его возглавить было для меня неожиданным – и заманчивым, и рискованным. Это и оценка моей работы в Пермской опере, и серьезный уровень доверия со стороны московских властей. Руководить одним из важнейших театров Москвы и России – большая ответственность. Вместе с тем, это иной уровень решения управленческих задач, новые вызовы. Это бодрит и интригует. И заставляет расти над собой! Ты выходишь из зоны комфорта и попадаешь в мощнейшую пучину событий, которую предстоит обратить в позитив и во благо театрального дела.

– Незадолго до этого из Перми уехал Теодор Курентзис. У вас не было планов продолжать с ним сотрудничество в новой его ипостаси?

– Хочу заметить, что я пришел в театральный дом со своими традициями и авторитетным художественным руководством. В театре до меня сформированы планы новых постановок, определен эстетический вектор. Мне необходимо время, чтобы разобраться, вникнуть в суть проблем, а не искать легкого хайпа за чей-то счет. Я работаю в диалоге с художественными руководителями, которых уважаю, и было бы попросту неправильным навязывать им свое мнение. Если будет необходимо внести корректировки в репертуарные планы, то мы это сделаем вместе, согласованно.

– Получается, что Пермская опера почти одновременно лишилась и Курентзиса, и сильного директора…

– Спасибо вам за комплимент, но я реалист и вполне осознаю свои сильные и слабые стороны! Директор в музыкальном театре – это, прежде всего, коммуникатор и переговорщик. Он должен уметь находить точки компромисса, при этом жестко настаивая на принципиальных для театра и его развития вещах. Люди и взаимодействие между ними важнее управленческих процессов и инструментов. Вместе с тем он должен иметь недюжинную гуманитарную подготовку и знать художественно-музыкальный и театральный контекст. Без этого директор превращается в функционера, убивающего сам дух театра.

Что касается пермской истории, то сначала ушел Теодор Курентзис, затем через год Алексей Мирошниченко, и только потом я. Наши отставки имели разные основания, их не стоит увязывать между собой. Действительно, мы вместе представляли команду, хотя и со специфическим сложным взаимодействием. После ухода двух мэтров Пермской оперы – Теодора и Алексея – мне пришлось заняться формированием новой творческой команды, которая подхватила художественное руководство. Команда была создана и, на мой взгляд, талантлива и работоспособна: Артем Абашев – главный дирижер, Медея Ясониди – руководитель оперной труппы, Антон Пимонов – руководитель балетной труппы, Евгений Воробьев – главный хормейстер, Марат Гацалов – главный режиссер. И я уверен, что мы еще об этой команде услышим. Кроме того, в театре сильные оперная и балетная труппа, оркестр и хор. Есть на что опереться в творческих исканиях.

В Пермской опере есть перспективный план на три года вперед, который публично презентован и вызвал интерес у критики и зрителей. Не буду утверждать, что этот план идеальный – он компромиссный, конечно. Но то, что он содержит потенциал для многих художественных открытий, это безусловно.

– Открытия без рисков невозможны, наверное…

– Риск есть всегда. Удача никогда не гарантирована. Но легких путей искать не надо. В конце декабря 2020 года в Пермской опере был представлен спектакль Марата Гацалова «Дон Жуан» – своего рода путеводитель по современному искусству. Спектакль начинается с того, что на сцене появляется стенд с картиной Малевича «Черный квадрат». И когда дирижер взмахивает палочкой и начинается известнейшая увертюра, черный квадрат «оживает» и свисает набекрень на растянувшемся веревочном креплении, вовлекая зрителей в магию спектакля.

Все солисты помещены в оркестровую яму (кстати, мы все сейчас живем словно в погребе), где стоят мощные камеры, которые выхватывают лица персонажей. Лица транслируются на экран, оперную историю мы можем в подробностях наблюдать там. И в этом смысле это – оммаж экранной культуре, в которой мы сейчас живем. Одновременно по сцене двигаются самые разнообразные инсталляции, метафорически отображая действие и вступая с ним в диалог. Например, женская туфелька, которая является и лесенкой, и в то же время детской горкой, по которой можно съехать. Или гроб-качалка, вызывающий, конечно, много самых разных ассоциаций. У зрителя возникает диалоговое поле, которое не оставляет его равнодушным. А неравнодушие – это уже успех!

– Вы ушли без конфликта из Перми?

– Да, конечно. А в чем конфликт? Понятно, что пермские власти не были в восторге от моего перемещения в Москву, но это вполне понятно.

Я пообещал губернатору и министру культуры Пермского края, что в течение года из Пермской оперы никого не забираю – ни артистов, ни административный персонал. Разорять родовое гнездо нельзя. Это вопрос этики. И любви к тому месту, из которого ты ушел.


– Как вас встретили в МАМТе?

– Очень хорошо. Здесь прекрасные творческие и профессиональные люди. Здесь есть на кого опереться и дать старт новому витку развития. Искусство, как мне кажется, рождается там, где есть любовь, где люди улыбаются друг другу, где они хотят каждый день видеть друг друга. Не случайно Александр Титель, художественный руководитель оперной труппы, не устает говорить о театре-доме. МАМТ действительно театр-дом: многие наши сотрудники проводят здесь больше времени, чем, собственно, у себя в семьях. Поэтому здесь должна быть создана предельно комфортная обстановка, а не атмосфера завода с жесткими регламентами и военной дисциплиной.

Вместе с тем истинная любовь никогда не строится на принципах вседозволенности и не исключает дисциплину. Когда ты любишь ребенка, ты ведь не закрываешь глаза на его шалости и делаешь это с тем расчетом, чтобы воспитать в нем ответственность. То есть любовь – это такое сложное чувство... Но то, что людям должно быть хорошо в нашем театре, и то, что они должны чувствовать заботу, это однозначно. Что касается взаимодействия с художественным руководством, то, мне кажется, здесь должна быть полная открытость и доверие. Вот есть стол, за этим столом мы собираемся, обсуждаем важные вопросы – стратегические и тактические... Если я с чем-то не согласен, то я так и должен сказать, мол, «не согласен» и аргументы привести. Точно так же должны поступать мои коллеги. Собственно, мы так и делаем. Потому, что мы любим МАМТ.

– Владимир Урин рассказывал, что когда он только возглавил Большой театр, то первый месяц занимался обходами и обнаружил, что целый ряд отделов выполняет похожие функции. Вы проводили подобный обход? Вас что-то удивило?

– Конечно, я знакомился с имущественным комплексом МАМТа, со зданиями и сооружениями. Что касается людей… Вы знаете, на пике карантинных ограничений мы стараемся, чтобы наши сотрудники, не задействованные в спектаклях, как можно реже выходили на работу. Поэтому провести такой обход я пока не могу. Знакомлюсь с коллегами по отдельным сегментам деятельности театра. Разумеется, изучил организационно-штатную структуру, имею представление о болевых точках. Кстати, что касается меня, то я ковид перенес в тяжелой форме. Полтора месяца провел в больницах. И не хочу, чтобы мой опыт испытали на себе мои коллеги. Склонен их беречь. Поэтому возглавив театр и получив угрожающую статистику по заболевшим людям, сразу его закрыл на карантин. Конечно, подобное решение мне давалось с трудом, но, подчеркиваю, нет ничего важнее здоровья сотрудников, и оттягивать закрытие театра, на мой взгляд, было бы неправильно. Кстати, решение мы приняли совместно с художественным руководством. Они меня поддержали.

– А что насчет новых постановок?

– В сложное время, в том числе и в экономическом аспекте, мы должны думать не о количестве, а о качестве. Соответственно, про былое количество постановок мы вынуждены забыть. Во всех театрах ощутимо сократился объем внебюджетных доходов, театры на мели. Государство, а в нашем случае руководство Москвы, делает все возможное, чтобы поддержать нас. Но положение все равно не простое. Это означает, что к такому положению надо приноровиться. МАМТ на протяжении многих лет на свои постановки зарабатывал преимущественно сам. К гранту на новые постановки Правительства Москвы в 52 млн рублей добавлялись существенные внебюджетные средства театра от продажи билетов и не только. Сейчас грант стал базой для новых постановок, он делится пополам между балетной и оперной труппами, но сами понимаете, что музыкальное искусство – слишком дорогостоящее удовольствие, и планы новых постановок придется урезать. К сожалению!

– Есть же еще попечительский совет…

– Прекрасно, что предыдущий генеральный директор Антон Гетьман создал попечительский совет театра. Он сплотил вокруг театра уважаемых людей, которые могли помочь финансами. Но надо понимать, что кризис затронул и бизнес-сообщество. Там лишних денег нет. Это первое! Второе! Часть персон из попечительского совета ушла после решения Антона Александровича покинуть театр. Это вполне понятная и ожидаемая история.

– То есть вы вызовы времени готовы принять?

– Да, конечно. У меня нет другого выхода! Как говорил К.С. Станиславский, один из наших отцов-основателей, мы живем в предлагаемых обстоятельствах. И эти обстоятельства надо преодолеть. Уверен, что мы с этими проблемами совладаем. Да, будет очень непросто, но я не склонен к алармистским настроениям. Да, финансовые проблемы будут нарастать. Согласитесь, иногда очень важно попасть в определенный цикл: или ты попадаешь на подъеме, или попадаешь на спаде. Это вопрос очень деликатного свойства. Я попал в цикл на спаде, но голь, как известно, на выдумку хитра. …Через несколько минут у меня начнется совещание. И у меня есть предложение: если вы не против, можем встретиться еще, продлить удвольствие нашего общения.

– Не возражаем!

Продолжение – в ближайшем номере «Театрала».

  • Нравится



Самое читаемое

  • «Бутусов. Король Лир. Backstage»

    Премьера Юрия Бутусова – главного режиссера Театра Вахтангова – «уравнение с десятью неизвестными»: говорить о замыслах заранее никто не мог, казалось, вся постановочная команда – под подпиской о неразглашении: «На репетициях всё очень хрустально, очень хрупко. ...
  • Директор МАМТа Андрей Борисов: «Я не склонен к алармистским настроениям»

    В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. ...
  • Богомолов опубликовал новые правила Театра на Бронной

    Художественный руководитель Театра на Малой Бронной Константин Богомолов на своей странице в Instagram рассказал о новых правилах работы театра. Семь пунктов заимствованы у Алвиса Херманиса, худрука Нового Рижского театра, акцент сделан на свободе слова и разнообразии политических взглядов. ...
  • «Золотая Маска» объявила программу онлайн-трансляций

    10 марта стартует проект «Золотая Маска» online. Трансляции четырех спектаклей, отмеченных экспертами театральной премии, пройдут на главной странице портала «Рамблер».  Откроет программу спектакль «Идиот» Новосибирского театра «Старый дом», получивший 11 номинаций на театральную премию «Золотая Маска». ...
Читайте также


Читайте также

  • Директор МАМТа Андрей Борисов: «Я не склонен к алармистским настроениям»

    В конце минувшего года экс-директор Пермского театра оперы и балета Андрей Борисов принял для себя непростое решение, согласившись возглавить Московский музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. По его словам, решение было непростым не только потому, что требовалось соблюсти множество этических нюансов, но еще и потому, что трудно было оставить свою деятельность в Перми: в последние годы в тандеме с Теодором Курентзисом Андрей Борисов вывел Пермский театр оперы и балета на высокий международный уровень. ...
  • Николай Коляда: «Пока справимся своими силами»

    На волне пандемии и пресловутых ограничений страдают в первую очередь частные, авторские, независимые театры, чей основной доход формировался прежде всего на основе продажи билетов. Одним из первых пострадавших коллективов оказался «Коляда-театр», расположенный в Екатеринбурге. ...
  • Нью-Йорк спас Москву от Этуша

    Муниципальные депутаты Пресненского округа столицы приняли революционное решение – они выступили против возведения памятника народному артисту и герою войны Владимиру Этушу, защищая москвичей от монументов. Жители города ещё не успели узнать об этом заботливом депутатском решении, а из далекого Нью-Йорка уже донеслось: «Мы победили! ...
  • Софья Апфельбаум: «Такого периода в жизни театра не было еще никогда»

    Свой нынешний сезон коллектив РАМТа проводит в череде побед и тревог. С одной стороны, театр выпустил ряд премьер и готовится к новым, но с другой – вынужден работать в атмосфере многочисленных ограничений. Ситуация особенно усложняется на фоне предстоящего столетнего юбилея, который театр отметит в 2021 году. ...
Читайте также