Федор Федотов: «Как бы я ни любил кино, моя профессия – театр»

 

Актер Федор Федотов служит в трех театрах Санкт-Петербурга. Но широкая популярность пришла к нему нынешней зимой – после выхода в прокат фильма «Серебряные коньки».

– Федор, вам довелось испытать то, о чем многие артисты только мечтают. На экраны вышел фильм, и вы, что называется, проснулись знаменитым. Жизнь изменилась?

– Сначала вроде бы ничего не поменялось – я ждал этот фильм уже давно, и для меня самым главным было, чтобы на него сходила вся моя семья. Но когда я увидел фильм, а он получился хорошим, я захотел, чтобы его увидело как можно больше людей. Сейчас его посмотрело ещё больше человек, потому что он появился в интернете и на Netflix. Теперь, когда прошло полгода, надо признать, что да – жизнь изменилась круто. Столько работы в кино у меня, конечно, не было никогда. Кроме того что это деньги, это отдельное искусство, и интересно продолжать свой рост, работать над собой. Так что я осваиваюсь в новом виде искусства, хотя после «Серебряных коньков» новичком меня не так просто назвать. У меня было 60 съёмочных дней, и я старался почерпнуть максимум пользы.

– Какая у вас была первая роль в ТЮЗе?

– Роль Дугласа Сполдинга в спектакле «Вино из одуванчиков» в постановке Адольфа Шапиро. Это был мой первый выход на сцену – точнее выезд на роликах. По небольшому помосту я скатывался на роликах, и начинался спектакль. И он до сих пор играется, так что приходите.

– Какая роль у вас любимая?

– Вчера мы играли «Тиля Уленшпигеля». Это одна из моих любимых ролей. Мы делаем очень важный спектакль по очень хорошему материалу. Есть спектакли, в которых я уже не играю, но которые я очень люблю, – это в основном мои студенческие работы. В каждой из этих ролей есть что-то от меня, в каждой есть ощущение команды, с которой ставился этот спектакль. А любой спектакль – будь то «Вертер», где я один, или будь нас много, как в том же «Вине из одуванчиков» – это всё равно большая команда. Роль не может быть от неё отделена. Эти ощущения складываются в любовь. Это любовь – она с Вертером, с «Тилем Уленшпигелем», с «Алыми парусами» – одну выбрать не смогу. Я думаю, что любимая та, которую я ещё не играл.

– В одном из интервью вы говорили, что мечтали сыграть Ромео.

– Я хотел сыграть Ромео. Очень. Но в том спектакле, который у нас есть в ТЮЗе, я не Ромео. Я это понимаю. Так решил режиссёр. И то, что Ромео – мой сокурсник Дима Ткаченко, не вызывает сомнений. А я в этом спектакле вдруг оказался Тибальтом. И до этого я бы никому не сказал, что я хотел сыграть Тибальта. И никто бы не поверил! А сейчас это тоже одна из любимых и очень важных ролей, но очень сложных. Поэтому Ромео немножечко отошёл на второй план, я успокоился, и когда судьба предложит – я с удовольствием и со всеми силами, конечно, возьмусь за эту роль. Гамлет? Ну, Гамлет придёт. Или не придёт. Но ждать каких-то ролей и ими грезить очень сложно. Не знаешь, откуда какая роль к тебе придёт и станет важной. Наверное, всё-таки есть одна мечта, которая пока не осуществилась. Это роль Жадова в «Доходном месте». Я очень хочу эту роль сыграть.

– Почему именно эту роль?

– Проблема и проблематика этой пьесы и этого героя, который идёт на компромисс, поступаясь своими принципами. Он один в этом обществе, которое его не понимает. И он прав. Он не может быть не прав. Чистый, сомневающийся (точнее усомнившийся один раз), но до конца идущий человек – это мне очень близко. Вот у Жадова я могу научиться многому. И когда-то я чувствовал, что я – Жадов. Мы тогда на курсе делали отрывки из этого материала. И я был там Жадовым. И я очень остро это ощущал. Чем взрослее становишься, тем дальше уходишь от его идеализма и его принципов. Поэтому мне хочется поскорее вернуть его в жизнь.

– Ваше описание Жадова напоминает образ Раскольникова.

– Раскольников – это Жадов, который остался совсем один. Может быть, следующий акт этой пьесы – это Жадов, превращающийся в Раскольникова. Раскольников намного сложнее. Персонажи Достоевского – это целый мир. И дорасти до них когда-нибудь было бы очень интересно. Я думаю про них, но я на самом деле их очень боюсь. Мне кажется, я пока не готов. Очень хотелось бы таким внутренним содержанием обладать, но нужно ещё расти и расти до этого.

– За что вы любите Вертера?

– За его честность. За то, как он идёт до конца и как он верит в свою любовь, и не теряет веры до самого последнего мгновения. И вот за этот его порыв, за его умение видеть красоту во всём: в каждой детали, в каждой мелочи – за то, что он настоящий художник.

– В интервью вы упомянали о личной трагедии, которая вас связывает с героем Гёте.

– Когда мы выпускали спектакль, в личной жизни происходили изменения, ассоциативно напоминающие состояние Вертера – мятущееся, непонятное, порывистое. Но когда я выхожу на площадку, то, конечно, стараюсь заниматься самим материалом. Мне кажется,  сидеть на площадке и подкладывать в роль свои жизненные ситуации – не очень правильно.

– Говорят, для актёра важна доля безответственности. Если очень стараться – ничего не получится.

– Мне похожую вещь сказали братья Верники, когда я был у них на интервью. И для меня это очень актуально... Гиперответственность, которую вкладывают в себя многие артисты, пытаясь всё сделать идеально, съесть себя до конца. За всё понести ответ: кто-то ошибся в спектакле, не подготовился до конца, не выспался накануне – я воспринимаю это как личную неудачу … Это, конечно, вредная вещь – ну, нельзя выжимать себя, как лимон.

Только в состоянии открытости, безответности, этюдности (это уже наша актёрская школа Фильштинского и Грачёвой) может что-то получиться. Этюдность тогда только будет жить, когда будут работать сердце и подсознание, а не мозг, который холодно думает: «Так ли я стою? Так ли я говорю? Так ли на меня смотрит партнёр?»

– Когда вы играли Матвея в «Серебряных коньках», было ли ощущение, что играете самого себя?

– Нет. У Матвея мне ещё надо учиться и учиться, тянуться за ним и тянуться. Ну, на то он и сказочный герой. «Серебряные коньки» – это всё-таки волшебное приключение и сказка. И в то же время мы думали, как бы не сделать его таким плоским героем. Рост, взросление – героем он становится не по щелчку с первой минуты. Он просто делает то, во что он верит. Вот это благородство его, которое в сказке подчёркнуто, а в жизни иногда оттеняется многими другими чертами характера – вот это благородство делает его героем, особенно в глазах зрителей и глазах зрительниц. А он на самом деле просто делает то, что он должен делать. Если говорить про меня, я тоже стараюсь делать то, что я должен делать. Делать честно. Но я-то про себя всё знаю… У меня ощущения, что я играю сам себя, не было. Но мы похожи. Я стараюсь быть похожим на Матвея.

  • Нравится



Самое читаемое

  • В Никола-Ленивце открывается фестиваль «Архстояние»

    С 23 по 25 июля в арт-парке «Никола-Ленивец» пройдет Международный фестиваль ландшафтных объектов «Архстояние». Гостей ждут перформансы известных современных художников, концерты и три новых арт-объекта. Общая тема смотра – «Личное»: по мысли организаторов, художники должны сбросить маски и прочие общественные регалии ради простоты и искренности. ...
  • Театрам разрешили полные залы при условии введения QR-кодов

    Московские театры и другие учреждения культуры получили возможность заполнять зал на 100% при условии введения системы пропусков по QR-кодам. Об этом сообщили в Департаменте культуры Москвы. Организациям, которые будут пускать посетителей по QR-кодам, не нужно будет соблюдать ограничения по количеству зрителей при проведении культурно-досуговых или зрелищных мероприятий - спектаклей, концертов, представлений, лекций, творческих встреч и кинопоказов. ...
  • Андрей Максимов: «О ситуации в Театре Моссовета»

    Кому интересно... О СИТУАЦИИ В ТЕАТРЕ МОССОВЕТА Так получилось, что я был первым режиссером, которого Евгений Марчелли пригласил на постановку после того, как его назначили худруком театра Моссовета. Моя интерпретация пьесы Мережковского "Гроза прошла" идет на сцене Под крышей. ...
  • «Плач женщины на могиле мужа оскорбляет военных?»

    Большой резонанс в СМИ и театральной сфере вызвало недовольство ветеранов организации «Офицеры России» премьерным спектаклем «Первый хлеб» в театре «Современник». «Офицеров России» возмутило использование актерами ненормативной лексики, «неприкрытая пропаганда однополой любви и ценностей ЛГБТ-сообщества». ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также