Ася Князева: «Дома он папа, а не актер!»

 
Дочь актера Евгения Князева и искусствоведа Елены Дунаевой режиссер Ася Князева рассказала «Театралу», почему решила не идти по родительским стопам и предпочла режиссуру. 

– Ася, какие у вас первые воспоминания о театре?

– Мы с сестрой Сашей, которая старше меня на полтора года, вечно тусовались между Щукинским институтом и Вахтанговским театром: то там ждали маму, то здесь – папу. Так что первые воспоминания даже не о спектаклях, а просто о нашем ожидании в гримерке или буфете. Очень хорошо помню старый буфет театра, его аромат и шторку с такими деревяшками на ниточках, через которые проходишь и попадаешь в другую часть помещения. Мне эта шторка очень нравилась, и я все время изучала ее, потому что нигде больше такой не видела.

– Наверное, известные артисты порой развлекали вас, пока вы родителей ждали?

– Я тогда не знала, кто известный, а кто – нет. Многого я не помню, но судя по фотографиям, мы с сестрой часто крутились вокруг Петра Наумовича Фоменко... У нас есть снимок, где мы с ним на лавочке сидим, какие-то классики рисуем. Я не знала, что он прославленный режиссер, это был просто человек, который очень нам нравился. Он, я так полагаю, по-доброму относился к детям, раз мы позволяли себе чуть ли не на шее у него сидеть, хотя обычно мы так себя не вели, родители не разрешали нам приставать к чужим.

А каждое лето мы проводили в Сочи в санатории «Актер», и там отдыхал Василий Семенович Лановой. Он очень любил бадминтон и прекрасно в него играл, и научил нас с сестрой. А когда мы уже подросли, нас стали брать в команду, и мы ходили вместе с ним, с моим папой играть в командный бадминтон. Это была наша любимая игра! А плавать нас учила Юлия Константиновна Борисова, это тоже было в Сочи.

Еще, помню, мы ездили отдыхать в Щелыково, где усадьба Островского. Там часто бывал Юрий Васильевич Яковлев со своей собакой – это была пушистая рыжая колли. А наша первая собака, о которой мы долго мечтали, это была собака «от Дворжецких». В детстве мы с сестрой очень дружили с Аней Дворжецкой, потому что мой отец дружил с Женей Дворжецким. У них были две таксы – одну звали Шляпа, а вторую Чуча, и когда у одной из них родились щенки, одного подарили нам. Это была наша первая собака – Бруня, а потом у нас было даже три собаки одновременно.

– А сейчас собака есть?

– Какое-то время не было. Мы решили, что больше брать не будем, так больно, когда они уходят, ведь они как члены семьи... Но в тот момент к нам на даче прибились два кота, так что теперь они с нами живут. А потом мы все-таки взяли одну собаку из приюта, а вторую – с улицы. Мой отец называет их «большебронные овчарки», породу им придумал по названию улицы, на которой они гуляют – Большая Бронная. Одну зовут Агата, а другого – Гриша в честь Гриши Незнамова из «Без вины виноватых», потому что он тоже не знает, откуда он родом…

– То есть без театральных аллюзий не обходитесь и дома! А какие спектакли смотрели в детстве?

– Я помню три спектакля из детства. Один – это спектакль «Али-Баба и 40 разбойников» в Театре Вахтангова, хотя я тогда не очень любила шумные детские спектакли, где со мной разговаривали, как будто я ничего не понимаю. Мне-то казалось, что я умный ребенок и все прекрасно понимаю, и вообще сказку эту я читала. Помню, когда какой-то герой заходил в пещеру с сокровищами, а пещера закрывалась, и он застревал в ней, начинал спрашивать у детей: «Дети, скажите, что мне надо сказать?» И одни кричали ему: «Скажи: Сим-Сим откройся!» Другие кричали: «Не говорите ему, он плохой!» А я сидела и думала: «А чего ему говорить, он же актер, и так знает, что говорить!» В общем, не верила в происходящее.

Второй спектакль шел в Малом театре. Не помню название, но впечатление осталось: я была там впервые, к тому же он был для меня «чужой», я не знала артистов, и, наверное, это помогло мне поверить в происходящее. В тот день я и полюбила Театр.

А третий спектакль – это «Пиковая дама» в Театре Вахтангова в постановке Фоменко. Мне запомнился финал, где Германн сходит с ума. Там были какие-то белые лоскуты, которые так сворачивали, как будто он в смирительной рубашке, и тянули его назад, а он рвался вперед и кричал: «Тройка, семерка, туз, пиковая дама!» Звучала музыка! Одним словом, впечатление ошеломляющее. И я поверила! Вот это было очень странное детское ощущение, при том что я знаю, что это – театр, что это – актеры, и нечего тут сопереживать, потому что всё – игра…

То есть я прекрасно понимала, что это никакой не Германн, а мой папа, и несмотря на это, я поверила, что это Германн, и мне стало его очень жалко! Я расплакалась и не понимала, что мне сделать, потом вскочила и закричала: «Папа!» – и бросилась к нему. Но мама не пустила меня выбежать на сцену. Я устроила такие рыдания, что меня вывели из зала, а я плакала до тех пор, пока за кулисами не увидела, что папа жив и здоров... Мне было тогда лет семь, наверное.

Сейчас, когда я рассказывала об этих трех спектаклях, то поняла, как постепенно происходило мое постижение театра. От того, что всё это просто игра до признания, что хоть это и игра, но все равно правда...

– В театр в детстве играли с сестрой?

– Да, мы постоянно делали кукольные спектакли. И вообще у нас игры были театрализованные, мы вечно переодевались в каких-то персонажей, выстраивали «предлагаемые обстоятельства»… Иногда мы круглосуточно существовали «в образе».

– Что за образы, если не секрет?

– У нас было много персонажей, но два наших самых
любимых – это ковбои Мухоморовы, у которых еще были сестры полицейские.

– Родители поддерживали ваши игры, или им театра хватало на работе?

– Они всегда нам подыгрывали, разговаривали как будто не с нами, а с персонажами. У нас была еще потрясающая няня Эмилия Васильевна, которая тоже с нами играла во все эти игры. Но специально спектаклей мы никаких не ставили, кроме кукольных.

– А на сцену Театра Вахтангова ни в каких спектаклях не выходили в роли детей?

– Родители никогда не хотели, чтобы мы были связаны с репертуаром, а вот в сериале я неожиданно снялась, когда училась в первом классе. Мой папа снимался в каком-то сериале, где по роли надо было, чтобы он с ребенком пошел в парк аттракционов, а ребенок, который должен был сниматься, почему-то не пришел. И я помню, что была на продленке, когда в класс вдруг вбежал папа и сказал: «Поехали сниматься!» – схватил меня и привез в парк. И мы с ним снимались, я тогда на американских горках в первый раз проехалась. А вот что это за сериал, не помню.

– Дома Евгений Владимирович репетировал, учил тексты при вас?

– Тексты – да, учил часто. Вернее, он специально никогда не учит, просто что-то делает и слова повторяет. Может цветы поливать или готовить что-то, а в это время повторяет. Но никогда он не будет специально стоять перед зеркалом и «репетировать».

– Не бывало такого: «Тихо! Папу – не трогать, он работает над ролью»?

– Нет, такого никогда не было, чтобы он говорил: «Не трогайте меня!» Он всегда очень много проводил с нами времени, играл. Никогда свои рабочие моменты он вообще не переносит на дом, на семью. Дома он папа, а не актер!

– В какой момент вы решили идти в театр, по стопам отца?
– Я пошла по стопам дедушки – Александра Леонидовича Дунаева.

– То есть сразу на режиссерский факультет?

– Нет, сначала я поступила на продюсерский, но уже тогда знала, что на самом деле хочу на режиссерский. Но режиссерское не может быть первым образованием, поэтому это был такой осознанный момент, я знала, куда буду поступать дальше.

– Но вы же родились, когда Александра Леонидовича уже не было…

– Да, я его не застала. Но несмотря на это, он в нашей жизни всегда присутствует! В доме моих родителей многое напоминает о нем: висит его портрет, стоит секретер, за которым он работал, много его книг. И, безусловно, меня в детстве очень интересовал шкаф с его бумагами, хотя мне строго-настрого было запрещено туда соваться. Но меня, как можно догадаться, больше всего тянуло к этому шкафу, тем более что он запирался на ключ. Иногда, когда его открывали, я чувствовала какой-то особенный волнующий запах, мне очень хотелось порыться там, взять ручки, которыми дедушка писал. Это было что-то такое живое. Родители часто вспоминали о нем, рассказывали, а потом, когда я уже поступила в ГИТИС, я вдруг поняла, что многие люди – не члены моей семьи – тоже хорошо знали и любили моего дедушку! Так получилось, что я с детства очень интересовалась тем, что он делал, и все равно исподтишка что-то брала в его шкафу, читала и смотрела. И в какой-то момент поняла, что самая интересная профессия в театре – режиссер.

– А как отреагировали родители, когда узнали о желании стать режиссером?

– Когда я поступала, их вообще не было в Москве, они были на гастролях на Байкале и не знали, что я поступаю на режиссерский. Я им уже постфактум сказала. А зачем говорить? Сначала надо сделать!

– Родители для вас – строгие критики?

– Очень! Самые!

– Потом, когда уже в режиссуру пошли, удалось легально полистать и почитать дедушкины записи?

– Конечно! Листала и до, и после того, как поступила. Есть у меня даже идея насчет постановки одного произведения, которое он не сделал сам, но есть текст с его пометками. Но пока я не хотела бы об этом подробно говорить, еще надо дорасти…


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Дмитрий Назаров с супругой уволены из МХТ

    Народный артист РФ Дмитрий Назаров и его супруга актриса Ольга Васильева уволены из МХТ им. Чехова, сообщает «МК» со ссылкой на приказ художественного руководителя театра Константина Хабенского.   Причиной увольнения называют позицию супругов против СВО, которую артисты высказывали публично. ...
  • Иван Панфилов: «У мамы тонкое чувство юмора»

    В 2018 году в преддверии юбилея легендарной Инны Чуриковой «Театрал» побеседовал с сыном актрисы Иваном ПАНФИЛОВЫМ. Сегодня в память об актрисе мы вновь публикуем это интервью.    – Иван, что для вас значит быть сыном поистине легендарной актрисы? ...
  • В ожидании «Щелкунчика»

    Балет Большого театра «Щелкунчик», созданный по мотивам сказки Гофмана, один из главных символов новогодней Москвы. В преддверии спектакля костюмеры ГАБТа провели экскурсию для «Театрала». В пошивочных цехах, размещенных на девятом этаже Исторической сцены, подготовка к спектаклю начинается примерно за полтора-два месяца до первого показа. ...
  • Десять фильмов Владимира Высоцкого

    25 января исполнится 85 лет со дня рождения выдающегося поэта и актера Владимира Высоцкого. «Театрал» подготовил для читателей подборку его киноработ. «Я родом из детства» (1966) Режиссер Виктор Туров. Тридцатилетний седой капитан-танкист, прошедший всю войну и горевший в танке, с лицом, по воле режиссёра был автором и исполнителем своих песен. ...
Читайте также