Михаил Патласов: «VR-постановка более экологична»

 
Современный театр активно использует достижения технологического прогресса и умело адаптирует их для своих нужд. Один из примеров кибернизации театра – VR-постановки. Будущее цифрового театра режиссер-документалист Михаил Патласов видит в дружбе театрального художника и программиста.
 
 - В одном интервью вы сказали, что сделали VR-спектакль «Я убил царя» в театре Наций и не знаете, что это – театр или кино. Что же это в итоге?

- Театр — многожанровое искусство, он родил кинематограф. Эйзенштейн сначала был художником в театре, потом стал режиссером кино, использовал в кино приемы, которые нашел в театре. Монтаж аттракционов и так далее. Мне кажется, сегодня театр также порождает еще одну ветку или направление, прием. В VR есть эффект присутствия здесь и сейчас, которого нет в кинематографе. Но само производство – съемка, репетиции, техника, по процессу больше похоже на кинематограф. При этом нельзя сказать, что это кино. Мне кажется, это самостоятельная единица, которая рождена в театре, ближе к театру. Наверное, я бы это выделил в отдельное направление искусства. Как это будет в итоге, мне сложно сказать. Например, VR-игры уже признаны искусством.

 - В защиту VR вы говорите, что он позволяет пережить личный, неколлективный опыт, как это обычно происходит в театре...

 - Когда человек приходит в театр, он там существует в коллективной психологии восприятия события. Это очень важно. В кинотеатре он тоже знает, что есть соседи, и от этого отталкивается. В VR история получается более интимной. Режиссеры всегда ищут какие-то способы достучаться до своего зрителя, и мне захотелось обратиться к этому индивидуальному переживанию человека. Он не чувствует, что рядом кто-то есть, у него даже не другая степень откровенности, если говорить про 18+, а со зрителем может случиться другая степень откровения. Поэтому, конечно, мне интересно направление, когда я делаю контент для одного человека, и возникает интимность восприятия. Мне кажется, такой разговор тет-а-тет художника и зрителя будет развиваться.  


 - Я недавно была на встрече ведущих московских сценографов. Они едины в том, что технологии убивают театр. Что вы об этом думаете?  

- Конечно, они убивают театр в их представлении, как сценографов. Но, с другой стороны, все убивает театр. На сегодняшний день наш театр не похож на древнегреческий, он изменился и после Советского союза и так далее.
Технологии уничтожают театр для тех, кто чувствует в этом агрессию. Мои художники, которые используют эти технологии, не видят разницы, сделать театральную декорацию для VR или реального спектакля. Художнику Александру Мохову все равно, для него есть художественная задача и ее решение: круговые мизансцены, как все выстроить под камеру. Плюс это некая борьба физического и цифрового. По крайне мере, мои художники постепенно стали создавать свои декорации в 3D. В какой-то момент я подумал, что не зачем проделывать огромную работу, тратить кучу денег и древесины. В целом VR-постановка более экологична.  

- Это правда. А какова функция сценографа в таком спектакле?

- Есть технические моменты, знание фактур, как они работают на видео, работа с перспективой в театре и в VR одна и та же, условно говоря. Вопрос уже практической работы. Если художник осваивает определенный жанр, кино, театр, VR, то мне кажется, что для него не существует каких-то границ и ограничений. Сейчас сложно себе представить специалиста, сценографа, который не владеет 3D. Наверное, у нас все-таки большая страна, и многие театры находятся в наследии советского производства: сделать декорацию, сдать макет, что в общем не возбраняется. Я и сам люблю делать макеты, использую их внутри спектакля.   

- Вы рассказывали, что найти специалиста, умеющего монтировать 360 проблематично. Кто еще нужен для создания такой постановки?

- Самое сложное, действительно, найти специалистов. Очень важна дружба между программистом и художником. Вы не просто фантазируете, а сразу должны понимать, как потом это будет работать, как реализуется. Опять же, мои художники, которые работали раньше в театре, большую часть времени потратили именно на 3D-программирование. Когда рисуют, они уже понимают, как это будет использовать программист. И вот эта связка, когда в театр еще привлекается программист, абсолютное новшество.

 - Насколько затратны VR-спектакли?

 - Лет пять назад они стоили дороже, чем хороший традиционный спектакль с декорациями. Теперь, мне кажется, дешевле делать VR-спектакль, чем с реальными декорациями. Сейчас у нас половина моих программистов и специалистов уехали за рубеж. Наверное, поэтому будет сложнее в целом. Последний спектакль я выпускал уже онлайн. Там неважно, где ты находишься. Другой вопрос: техника стала гораздо дороже из-за падения рубля. И компания, которая больше всего вкладывает денег в развитие VR, сегодня унас признана экстремистской организацией.


- Любые ли пьесы подходят для VR постановок?

- Нет. Дело в том, что в VR-постановке должна быть некая альтернативность происходящего, вариативность. В театре мы видим импровизацию артиста. Многие зрители по нескольку раз ходят на спектакли, смотрят, кто как сыграл. И возможность увидеть импровизацию, возможность выбора должна быть вшита в произведение. Когда я стал этим заниматься, понял, что мне не хватает теории драматургии, никто мне в этом не смог помочь, пока я не начал читать про геймдизайн — написание сценария для игр. И там вот эта вариативность — целое направление. Поэтому если режиссер с драматургом простраивают эту вариативность и на момент инсценировки эта вариативность вшита, все будет хорошо.

 - В чем заключается особенность именно VR-постановок? У них высокий уровень интерактивности. Что еще их отличает от традиционных?

- Они легче по продакшну, в плане проигрывания спектакля, эти постановки играются по кругу бесконечное количество раз. В Театре наций я спрашивал про VR-очки у администраторов и в основном люди впервые с ними сталкивались, хотя сейчас они у многих есть дома. Но VR отдельно от AR, дополненной реальности, не стоит рассматривать, потому что, мне кажется, в будущем эти две технологии будут рядом. Конечно, это искусство, которое рождено театром и уйдет в какую-то другую сторону. Но мне больше нравится репетировать по театральным принципам, зная, что есть несколько месяцев, спокойно разбирать материал с артистами, придумывать, пробовать, снимать, в отличие от кино, где все готово, есть раскадровка. Для меня VR стал бегством от сегодняшней реальности, потому что там неразмеченная территория, и я делаю, что хочу, как хочу, нет никаких законов, ты их можешь сочинять на ходу, никто в этом не разбирается кроме тебя, и ты в этом абсолютно свободен. То есть, для меня это выход прежде всего в иное пространство, выход в хаос. И, мне кажется, то, что сегодня создает метавселенная, на которую делают ставку большие корпорации, для молодежи это как раз форма бегства. Когда у тебя нет никакой идеологии, ты свободен.    

- Есть мнение, что обычному зрителю и 20 минут сложно просидеть в VR-очках, поскольку они тяжелые. И что раздражающие факторы включают у зрителя эмоции. Это так, по-вашему?  

 - Нет, это не так. На самом деле, нет такого ограничительного фактора, люди смотрят долго и могут смотреть долго. Но есть технические особенности и ограничения, есть люди, которые плохо переносят VR, они еще не привыкли. Когда в кино показывали приближающийся поезд, многие убегали из зала, думая, что он сейчас выедет в зал. Мне кажется, сейчас похожий эффект, я тоже вижу, когда пожилые люди сползают со стульев, им кажется, что они куда-то падают или наоборот. Если вы покажете дикарю, который никогда не видел фотографию, он не поймет, что это фотография, потому что у него нет такого опыта, он не обучен. Сейчас люди учатся новому, какой-то бесконечной гиперссылке и вот этой свободе, которую можно получить в, по сути, несуществующем спектакле. Мне очень нравится, что его нельзя поймать, у него нет физической основы, это только бинарный код. Мне нравится этот индивидуальный опыт: человек посмотрел спектакль в VR, он даже сфотографировать его не может, то есть, это исключительно наше с ним переживание. Я могу его отменить и все исчезнет. Наверно, это тоже близко с театром, потому что многие спектакли мы не видели, знаем только по воспоминаниям людей, но мысли от этих спектаклей остались. И VR в этом смысле —  максимально воздушная и легкая история, не оставляющая следов в виде испорченной древесины, краски и так далее.


- Кто, по-вашему, создает самые интересные VR-постановки? 

- Я видел прекрасные зарубежные истории, меня покорила Бьорк со своими клипами. Потом я видел хороший спектакль лондонского театра, они ставили Шекспира. Смотрел пару перфомансов, которые привозил фестиваль «Территория». У Диденко в спектакле была классная хореография, она тоже хорошо работает в 360. Александровский работает в этом направлении, Квятковский, Павлович тоже работает с технологиями — режиссеры этим интересуются. Я давно не выпускаю реальные спектакли. Полный VR — это промежуточная технология, мне кажется. Все-таки будет дополненная реальность, это будет самое интересное, когда вы сидите в своей квартире, а мы с артистами ее переделываем прям под вас, под вашу географию. Вот это, мне кажется, будет прорывной технологией.   

 - А почему вы считаете полный VR промежуточным этапом?  

 - Он лишает вас ощущения здесь и сейчас. А когда, например, ты подключаешь камеру, видишь свою реальность, работаешь с ней, то театральное ощущение здесь и сейчас остается в тебе, ты работаешь с той реальностью, которая есть. А когда ты подменяешь реальность — это ближе уже к кинематографу, это художественный вымысел. А я упертый документалист.   

- Как вы думаете, о чем говорит появление такой формы повествования как VR?

 - Это совершенно логичное продолжение нашего развития. Когда в книгах появилось оглавление, у людей был просто переворот сознания. Сейчас, мне кажется, такой переворот совершила гиперссылка. И это часть нашего мыслительного развития, монтажного, сейчас клиповый монтаж уже никого не удивляет, как это было раньше. У нас есть постоянное желание комментировать. Вышла новость - хочется ее прокомментировать, поставить лайк. В театре ты можешь только поаплодировать, это условные лайки. Надо не забывать, что самая мощная индустрия, которая сегодня развивается — это не кинематограф, а игровая индустрия, которая развивается в сторону именно VR. И чаще всего зритель, приходящий в VR, с опытом игры, где сплошной интерактив. Поэтому там очень много молодежи, которая не ходит в театр, не понимает, зачем туда ходить, когда можно надеть VR-очки. Это логичное развитие, и мы сейчас просто пытаемся осмыслить эту технологию.   
 - Сможет ли виртуальный театр заменить живой?

 - Нет, он займет свою нишу. Это разные виды искусства.   

 - Есть ли будущее у цифровых  постановок?

 - Я боюсь, что только оно и есть, если мы говорим про свободный театр. 
 


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

Читайте также

Самое читаемое

  • Кирилл Крок: «В культуре нельзя ничего ломать»

    Директор Театра Вахтангова прокомментировал решение региональных властей обезглавить Хабаровский ТЮЗ, уволив успешного директора Анну Якунину, которая вывела театр на первые позиции.   У меня всё не выходит из головы ситуация в Хабаровском крае, где по решению местного министра культуры была уволена с должности прекрасный, опытный директор Хабаровского ТЮЗа Анна Анатольевна Якунина и директор Хабаровской Краевой филармонии Емельянов А. ...
  • Александр Калягин: «За что увольняют успешно работающего руководителя?»

    Александр Калягин обратился к губернатору Хабаровского края Михаилу Дегтярёву с просьбой вмешаться в ситуацию с увольнением директора Хабаровского ТЮЗа. Ранее сотрудники театра выступили против решения местного Минкульта и потребовали вернуть Анну Якунину. ...
  • «Дань художественному безумию и свободе»

    «Черных монах» гамбургского театра Thalia, поставленный Кириллом Серебренниковым, открыл 76-й Авиньонский фестиваль. Что о спектакле российского режиссера писали в зарубежных СМИ? «Беспрецедентный драматический транс» Зритель, окруженный мощными образами и ангельскими песнопениями, попадает в космический круговорот, где искусство, любовь, гений и безумие играют рука об руку. ...
  • «Последний поезд» станет «первым»

    Вчера, под занавес юбилейного 95 сезона «Ленкома Марка Захарова», состоялся предпремьерный показ – сдача творческому совету театра   спектакля «Последний поезд» по пьесе Вины Дельмар «Уступи место завтрашнему дню» (Авторская версия Сергея Плотова). ...
Читайте также