Большая жизнь маленькой сцены

Театру Табакова – 20

 
1997 г. На десятилетнем юбилее «Табакерки».

Студия, рожденная «в года глухие», пережила пик застоя, перестройку и дикий капитализм. Студия стала одним из самых посещаемых в столице театров с мощным репертуаром и сильнейшей труппой. Студия распрощалась со студийным инфантилизмом, но не выросла из «подвала». Сам «подвал» табаковский театр с одной стороны уже компрометирует (взрослые заслуженные и народные артисты, а все в подполье играют), а с другой – не дает усомниться в порядочности художественного руководителя, не приученного к просительным позам. Сами придут и все дадут. А пока «подвал» еще не стал музеем, у нас есть возможность сверить свои зрительские воспоминания с воспоминаниями очевидцев и участников событий двадцати-тридцатилетней давности.
Евгений МИРОНОВ: «Все равно театр – это игра»

(На курс к О. Табакову поступил после окончания Саратовского театрального училища (1986), по окончании Школы -студии МХАТ принят в труппу Театра Табакова (1990). Параллельно работает в МХТ, в антрепризных и частных проектах, с недавних пор сам руководит Театром наций. Спектакли: «Обыкновенная история» (Александр Адуев), «Матросская тишина» (Давид Шварц), «Звездный час по местному времени» (Коля), «Анекдоты» (Лебезятников, Хомутов), «Еще Ван Гог» (Саша), «Страсти по Бумбарашу» (Бумбараш).

В первую очередь Олег Табаков научил меня системе Станиславского, которую сам он просто исповедует, и правде. Потому что все мы, приходя к Олегу Павловичу кто откуда, были нахватаны штампами, представлениями. Знаете, как сейчас дети поют на «Фабрике звезд»: одна похожа на Пугачеву, другой – на Джексона, нет индивидуальности никакой. Табаков делал из нас индивидуальности, он заставлял нас соскребать, причем очень болезненно, то, что все считали достоинствами, – свои штампы. Тем же занимался Авангард Леонтьев – «человек-пароход». Он, кроме того, что занимался с нами актерским мастерством, нас образовывал, загонял в консерваторию, музеи. Потому что только привычка может привить настоящую культуру. Конечно, в начале для нас это было невозможно – мы засыпали на первых концертах. Кстати, Авангард Николаевич музеями и концертами не ограничивался, он водил нас на Новодевичье кладбище, где мы убирали могилы мхатовцев. Однажды, помню, там, на кладбище, я залез на памятник Гоголю – Леонтьев попросил скрести с головы Гоголя птичьи какашки. А в это время подошла экскурсия, и я никогда в жизни в такой ситуации не был: я на голове у Николая Васильевича, а внизу делегация из 20 человек, которые что-то рассказывают про Гоголя, думая, что я, наверное, его родственник. Вот Леонтьев плевал на это наше смущение и тем самым воспитывал. Школа продолжалась уже на сцене. Помню спектакль «Обыкновенная история», я играл вместе с Табаковым, он дядюшку, а я – племянника. У меня до конца не сложилась эта роль. Но большего наслаждения в партнерстве я не испытывал – он хулиган очень большой. И это тоже школа была. Когда ты совсем уже в «серьез» уходишь, такая уже «вампука» наступает! Я так прямо весь в образе, так весь в материале, а Табаков своим хулиганством, каким-то своим отстранением напоминает, что все равно это игра, это театр.



Евдокия ГЕРМАНОВА: «Табаков не подавляет, а заставляет»

(Закончила ГИТИС в 1986 году (курс О. Табакова и А. Леонтьева), в 1987 году была принята в Театр Табакова. Уходила из театра, пыталась заняться бизнесом, вернулась и работает по сей день. Спектакли: «Жаворонок» (Жанна Д’Арк), «Билокси-Блюз»(Дези), «Ревизор» (Анна Андреевна), «Затоваренная бочкотара» (Степанида), «Псих» (Лина), «Когда я умирала» (Адди), «Последние» (г-жа Соколова), «На дне» (Настя).

К моменту моего знакомства с Табаковым, меня шесть раз отфутболивали из института. И я, будучи в очередной раз отфутболенной, в отчаянии пошла к Табакову, который тогда являлся продолжением несправедливого отношения ко мне. Со временем, конечно, все изменилось в прямо противоположную сторону. Олег Павлович стал олицетворением противоположных несправедливости качеств, стал человеком, который сублимировал всю мировую несправедливость. Именно Табаков научил меня верить в себя, а не выполнять чью-то волю. Пример того, как он учил меня верить, – спектакль «Жаворонок», судьбоносный для меня. Потому что в этой работе единственный раз в своей жизни Табаков сделал исключение: он поставил спектакль на актрису, а не наоборот, как всегда делает, – подбирает под репертуар актеров. Для меня это была Роль, потому что она заставила мои глаза повернуться внутрь, заставила задать себе 35 миллионов вопросов и на них найти ответы. По-моему, успех Табакова-педагога в том, что он не подавляет, а заставляет с помощью каких-то разумных советов расцвести вашу индивидуальность, ваши таланты, все в вас, пышным цветом. А если говорить о тех, кто, кроме Табакова, сильно повлиял на меня, – это режиссер Владимир Храмов. Он тоже научил меня думать не репликами, не тем, что написано, а думать своим сердцем. А уметь думать сердцем опять же меня научил Олег Павлович.



Виктор ШЕНДЕРОВИЧ: «Студия сделала меня мною»

(В 16 лет поступил в студию Табакова, в 1980 году окончил Московский государственный институт культуры по специальности «режиссер самодеятельных театральных коллективов», в 1988 году окончил ассистентуру-стажировку в Высшем театральном училище им. Щукина по [%8153%]специальности «педагог по сценическому движению». В течение семи лет преподавал в ГИТИСе сценическое движение, был постановщиком пластики в спектакле «Маугли». В репертуаре театра – пьеса Шендеровича «Два ангела, четыре человека»)

Весна 74-го года. По всей Москве развешены объявления: «Идет набор школьников 9–10-го классов в театральную студию». Ну, я и пошел на прослушивание в старое здание «Современника» на площади Маяковского, там, где сейчас автомобильная стоянка возле гостиницы «Пекин». И на этом прослушивании я впервые живьем увидал и молодого Райкина, и Марину Неелову, и Авангарда Леонтьева, и Валерия Фокина, и Олега Павловича. А потом, осенью 74-го года, был уже 3-й тур, тогда мы пришли во дворец пионеров в переулке Стопани. И вот с 29 октября 74-го года начала существовать студия, и было ей до театра еще 14 лет. С тех пор я был в студии во всех качествах. Сначала студийцем я занимался в режиссерской группе Валерия Фокина. Потом я не поступил в ГИТИС, учился в другом институте, но все равно участвовал в массовках, бегал в спектаклях «Маугли» и «Две стрелы». В конце концов, первую студию благополучно разогнали, а я ушел в армию. Вернувшись, я стал педагогом студии вместе с другими первыми студийцами Табакова – Газаровым, Селиверстовым, Хомяковым. Позже какое-то время я был там даже пожарным! А сейчас я, можно сказать, драматург Театра Табакова, там идет моя пьеса. Так что далеко от этого подвала на Чаплыгина я не уходил всю жизнь. Я со студией прожил юность. Если студию из меня вынуть, то очень мало что останется в то время. Они, педагоги студии (я бы не отделял Табакова от педагогов), сделали для меня столько, что можно сказать: студия сделала меня мною в значительной степени. Я читать книжки начал, я начал работать, я был совсем другим до прихода в студию. Педагоги нас научили очень многому, в первую очередь уважению к театральному труду. Нас учили уважать профессию, уважать звучащее русское слово, литературу. Я был в 10-м классе, когда Табаков нам читал «Две стрелы» Володина. Это один из важнейших дней в моей жизни, я испытал то ощущение, когда тебя переворачивает художественное произведение, делает другим. Это сладчайшее время для меня и важнейшее. Для всех, кто прошел студию, она осталась главной в жизни.



Марина ЗУДИНА: «Табакерку» мы создали как ребенка»

(Закончила ГИТИС в 1986 году (курс О. Табакова и А. Леонтьева). В Театре Табакова работает с 1987 года. Спектакли: «Жаворонок» (Агнесса), «Полоумный Журден» (Люсиль), «Крыша» (Света), «Обыкновенная история» (Елизавета Александровна), «Билокси-Блюз» (Ровенна), «Матросская тишина» (Таня), «Дядя Ваня» (Елена Андреевна), «Идиот» (Настасья Филипповна), «Сублимация любви» (Паола).

Впервые я увидела Олега Табакова на улице Щусева, когда поступала в ГИТИС. Трудно вспомнить те моменты в деталях - я так хотела поступить, что в голове был сумбур. Одно точно – Олег Павлович был очень энергичный, чувствовалось, как от него энергетика исходила, он существовал в ускоренном ритме. Позже, когда я поступила и мы начали заниматься, ощущалась его отдача и любовь к ученикам, он почти каждый день был с нами. Из педагогов не меньше сделал для нас Авангард Леонтьев. Я была из любимых учениц Авангарда Николаевича.

Знаковый спектакль для «Табакерки» – это «Матросская тишина», любимая нами всеми работа. Мне кажется, он был настолько же важен для нас, как «Чайка» для МХАТа.

А вообще «Табакерка» – это то, что мы создали, как ребенка.



Авангард ЛЕОНТЬЕВ: «Нам очень хотелось сделать что-то свое»

(Окончил Школу-студию МХАТ в 1968 году (курс П. Массальского) и был принят в труппу Театра «Современник», возглавляемого Олегом Ефремовым. По приглашению Олега Табакова преподавал мастерство актера сначала в драматической студии для старшеклассников при Бауманском районном дворце пионеров (1974-1976 гг.), затем в ГИТИСе и Школе-студии (ВУЗ) при МХАТ (1976-1990 гг.) на руководимых Табаковым курсах, составивших основу труппы Московского театра п/р. О. Табакова. В Театре Табакова играл Журдена («Полоумный Журден (Мольериана)» М. Булгакова, 1987), Бобчинского-Добчинского («Ревизор» Н. В. Гоголя (реж. С. Газаров, 1990)). Режиссерские работы: «Полоумный Журден (Мольериана)» М. Булгакова (совместно с О. Табаковым, Театр Табакова, 1987), «Не все коту масленица» А. Островского (Театр п/р. О. Табакова, 1999 г.).

Слово «студия», применительно к театру, придумал Мейерхольд, который сам основал студию Художественного театра на Поварской в 1905 году. Таких студий за историю МХАТ было несколько и, кстати, «Табакерку» можно также считать одной из студий Художественного театра. Вообще, что такое студийный дух? Это когда много само-деятельности, когда всё делается своими руками. Главное, что было в самом начале театра-студии для нас, педагогов, - это очень большая самостоятельность, предоставленная нам Олегом Табаковым. Полный карт-бланш. Мы занимались индивидуально, чувствовали большие возможности и могли пробовать все, что нам приходило в голову и считалось нужным. Хотя, с другой стороны было чувство ответственности, поскольку все зависело уже от тебя самого, и нужно было ответить за конечный результат, за подготовку экзамена или зачета, той или иной роли. Эта самостоятельность касалась всего. Например, в самом начале мы сами обустраивали помещения, делали декорации, шили костюмы. Да и вообще, до 87-го года даже штатного расписания не было. Всё зиждилось на энтузиазме - от уборки помещений, заготовки мыла, полотенец в санузлах, до мелкоремонтных работ, которые надо было проводить – подвал был очень ветхий. Можете представить, одно из помещений этого подвала на Чаплыгина было завалено углем еще со время оно. И ребятам надо было на своих руках, плечах выносить оттуда этот уголь. Центнеры угля там были, может быть даже тонны. Такой энтузиазм был потому, что нам очень хотелось сделать что-то своё. К тому же все мы были молодые, малосемейные, у нас было свободное время и можно было его с удовольствием потратить.



Андрей СМОЛЯКОВ: «Многое уже ушло»

(Окончил ГИТИС в 1980 году (первый выпуск О. Табакова), был первым и единственным исполнителем главной роли в спектакле «Маугли», работал в театре им. Н. В. Гоголя, в «Сатириконе». С 1987 года служит в Театре Табакова. Спектакли: «Матросская тишина» (Одинцов), «Смертельный номер» (Черный), «Еще Ван Гог…» (Доктор), «Отец» (Ротмистр), «Бег» (Хлудов), «Лицедей (Брюскон), «На дне» ( Актер)

Табаков научил нас, в первую очередь, простому, человеческому взаимоотношению между учеником и учителем. Он был, в хорошем смысле этого слова, и в правильном понимании, демократичен. Олег Павлович хотел сделать театр, поэтому он жил с людьми, и собирался жить с ними долго. А когда собираешься жить с людьми долго – иными словами их любишь, - то всё по-человечески. Так было и у нас. Конечно, многое из того, что было тогда, в самом начале студии, уже ушло. Во-первых, в силу того, что студия стала государственным театром. Студийный дух – это студийный дух, а государственное предприятие – это государственное предприятие. А во-вторых, люди просто повзрослели.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгения Симонова: «Большая семья — мое великое счастье»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгения Симонова: «Не люблю премьерные спектакли…»

    В день юбилея Евгении Павловны Симоновой «Театрал» от души поздравляет актрису и публикует интервью, которое она дала нашему изданию не так давно.  Евгения Симонова – из тех людей, кто не любит шумихи вокруг собственных дел. ...
  • Светлана Немоляева: «У меня были «двойки» по всем предметам»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
Читайте также