Анастасия Вертинская

«Почему я рассталась с театром…»

 

Она давно не снимается в кино и оставила театр. Но вот только зрители расставаться с ней не хотят. В «Театрал» регулярно приходят письма: «Возьмите интервью у Анастасии Вертинской». Однако интервью она не дает. Разве что не смогла отказать Эльдару Рязанову, который предложил актрисе провести встречу со зрителями у себя в киноклубе «Эльдар». В зале был аншлаг, а воспоминания были похожи на виртуозный моноспектакль…

«Мой тяжелый характер»


– Мой отец был невероятно добрым человеком. Я больше таких не встречала. Когда я воровала у него мелочь, он за завтраком спрашивал: «Какая-то воровка украла у меня деньги. Вы не знаете, кто это?» Глядя на него своими светлыми детскими глазами, я отвечала: «Нет». Он спрашивал: «Может, тебе дать денег?» Я вновь отвечала: «Нет». И… продолжала воровать. Но у папы хватало мудрости не делать из этой странной детской игры криминальную драму.

Дома отец бывал редко – все время выступал, часто ездил на гастроли. Но никогда без подарков не возвращался. Мы кидались к нему в объятия, он степенно проходил в комнату, открывал чемодан и… начинался целый ритуал, поскольку педантом папа был невероятным. У него в чемодане все было ровно, тщательно сложено. Он мог привезти даже половинку лимона, которую недоел.

Так вот, чемодан распаковывался медленно и ни в коем случае нельзя было его торопить. В конце концов под одеждой, свертками и пакетами появлялись подарки. И отец знал, что нам нужно дарить фактически все одинаковое, иначе будет жуткая драка. Например, Марианне он протягивал куклу в розовом платье, а мне – в голубом. Но я все равно жутко его ревновала к этой шанхайке (так Анастасия называет сестру Марианну, родившуюся в Шанхае. – «Т»). Я считала, что только тому, кого безумно любишь, можно подарить розовую куклу. И дальше я с ним не разговаривала, обижалась, он выяснял со мной отношения, долго и с трудом их налаживал. Такой был тяжелый с детства у меня характер.

Советские гражданки


– Однажды папа, глядя на нас за обедом, сказал моей маме: «У меня такое впечатление, что мы воспитываем наших двух стерв не как советских гражданок».

Это была роковая фраза, потому что нас отослали в пионерский лагерь. Ничего не помню в том лагере, кроме страшного чувства голода. Короче говоря, когда мы вернулись домой, то, шмыгая носом и ругаясь матом, направились на кухню: «Ну чего стоите, как обоср…ся отряд? Жрать давайте».

Мы открыли крышку и руками съели полкастрюли котлет. Папа, как глава того самого отряда, прошел к себе в кабинет, тихо, стыдливо закрыл за собой дверь и долго не выходил. Потом впустил туда маму, и можно было слышать мамины всхлипывания и папины строгие бормотания. Но все было поздно: советская власть вошла в нас с полной неотвратимостью.

«Кажется, она не полная бездарь…»


– Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мама отвела меня на кинопробы к Александру Птушко, который искал героиню для роли Ассоль. В то время я была спортивным подростком: носила треники, играла в баскетбольной команде и была коротко стрижена.

Но когда Птушко увидел меня, он спросил у мамы, нет ли у нее какой-то другой дочки, получше? Мама сказала, что другая есть, но та «совсем плохая». В итоге меня одели в светлое нежное платьице, сделали нежные волосики, наклеили какие-то реснички, и Птушко меня утвердил.

Я совершенно не владела актерским мастерством, поэтому ко мне приставили учительницу, которой оказалась знаменитая Серафима Германовна Бирман. Огромного роста, с громким голосом, маленькими глазками и большущим носом, она показывала мне Ассоль.

Она надевала на свои седые волосы платочек, и напоминала мне Бабу-ягу. Затем брала эмалированное ведро, складывала туда всякую утварь и показывала встречу Ассоль с Греем. Сначала она стояла молча и куда-то всматривалась. Наконец ее маленькие глазки вспыхивали каким-то сумасшедшим светом, она вскидывала руку и кричала своим мужским голосом громко-громко: «Я здесь, Грей!» И огромными шагами пересекала коридор, а в ведре громыхали игрушки.

Я, глядя на нее, понимала, что таких вершин актерского мастерства никогда не достигну. Уже после фильма «Гамлет», где я сыграла Офелию, она позвонила моей маме и сказала: «Лиля, вы знаете, я могу вас обрадовать: кажется, она не полная бездарь».

«Ребенок от князя Андрея»


– Кстати, после «Гамлета» меня пригласил Бондарчук сыграть маленькую княгиню Лизу в «Войне и мире». Я долго отказывалась, перечтя этот роман, потому что, как вы знаете, княгиня Лиза рожает и родами умирает. Я была не готова к этому процессу, я сказала, что совершенно не знаю, не понимаю, что надо делать. Но Бондарчук был очень уверен, сказал, чтобы я не волновалась, – он меня научит.

Я пришла на репетицию. На меня надели теплый ватный живот на бретельках, платье, и Бондарчук мне сказал погулять два часа по «Мосфильму» так, чтобы никто не заподозрил подкладки.

Сначала я шла осторожно, держась за стенки. Люди останавливались, спрашивали, не плохо ли мне. Потом я пришла в буфет, мне уступили очередь. Я взяла какую-то еду, а мне принесли еще еду и сказали: «Ешьте, ешьте, вам надо». Потом я встретила свою приятельницу. Она спросила, от кого ребенок, я говорю: «От Андрея». Ну, в смысле, князь Андрей.

Какие только слухи ни поползли обо мне потом по городу. Все гадали: что за Андрей? А когда я вернулась в павильон, Бондарчук начал снимать нашу сцену с княжной Марьей, когда у Лизы дурные предчувствия: дескать, с Андреем что-то случилось.

Я сижу, на мне этот живот, у меня пяльцы, большая вышивальная иголка, канва. Сергей Федорович говорит, что я должна одновременно и прислушиваться к тому, что с животом, и играть беспокойство, и вышивать. Так я и сделала. Он очень доволен был. Потом объявили перерыв, и я расслабилась, куда-то дела пяльцы, куда-то дела эту большую вышивальную иголку. Входит Бондарчук, внимательно смотрит на меня и вдруг его лицо меняется: «Два часа я тебя приучал и что? Вышивала, вышивала, а иголку в живот воткнула!»

Травма от поцелуя


– Был еще один режиссер, который перевернул мое представление об актерской профессии, – это Анатолий Васильевич Эфрос. Он репетировал «Тартюфа» во МХАТе. Поначалу я не знала, как к нему приспособиться, он человек импульсивный. Эфрос не ждет ничего, он сразу же предлагает смелые мизансцены, невероятные задачи ставит, и если ты не пластичный актер и не подхватываешь моментально, то тормозишь весь процесс.

Мало кто знает, что Эфрос был потрясающий зритель: когда играл Калягин, он хохотал на весь зал. И всякий раз приходил на спектакль, занимая место в первом ряду.

Мы с Сашей очень хорошие друзья еще со времен училища. Но в полноценной работе встретились только во МХАТе. Играли не только в «Тартюфе», но и в «Чайке» (я Нину, он Тригорина). В сцене объяснений, где у Чехова написано «продолжительный поцелуй», Саша, так сжимал меня руками, что оставлял синяки. Однажды мое терпение лопнуло, и я сказала, что если он еще раз так сделает, то сцену играть не буду…

И вот идет спектакль. Он в порыве подходит ко мне – смотрит на свои руки: дескать, делает знак – сжимать не буду. А дальше приближается, чтобы поцеловать и двумя ногами встает на мои ноги.

Когда я хромая приползла за кулисы, я сказала, что лучше жамкай меня, иначе я останусь без ног.

А вы еще спрашиваете, почему я рассталась с театром.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Владимир Андреев: «Между Кандинским поздним и ранним»

    «Это два эскиза Кандинского: поздний и ранний, где он чистый импрессионист! – сразу увлекает нас в экскурсию своему кабинету президент Ермоловского театра Владимир АНДРЕЕВ. – У меня даже есть работа Кандинского, на которой Ивана-царевича с царевной, несет серый волк. ...
  • Практический опыт

    По традиции, в новогодние праздники напоминаем лучшие тексты минувшего сезона. В нашей подборке – закулисье театра «Практика» (материал из июльского номера, вышедший в рамках спецпроекта «Театрала»). На первый взгляд закулисье этого театра напоминает подводную лодку или бункер. ...
  • «Ничего лучше уже не придумать»

    В праздничные дни, по традиции, повторяем материалы, вышедшие в «Театрале» в минувшем году. Сегодня в нашей подборке – закулисье театра «Мастерская Петра Фоменко».  «Когда мы ставили «Бесприданницу» (это была первая премьера в здании Новой сцены), Петр Наумович шутил: Паратов будет приплывать на своей «Ласточке» прямо по Москве-реке и выходить на сцену через окно», – рассказывает «Театралу» главный администратор «Мастерской Петра Фоменко» Вера ЗАВГОРОДНЯЯ. ...
  • Пространство без границ

    Переступив порог Театра Олега Табакова, зрители тянутся за телефонами. Не сделать здесь фото невозможно: от пола до потолка стены покрыты зеркалами самых разных размеров и форм. Идея нового пространства Сцены на Сухаревской принадлежит художественному руководителю Владимиру Машкову. ...
Читайте также