Каменный ГОСТ

Современные режиссеры снимают классиков с пьедестала

 

В редакцию поступают гневные письма: зачем, мол, на «Звезду Театрала» вы из года в год номинируете нетрадиционные версии классики? В этом году, например, «Гамлет | Коллаж» в Театре наций. Хотя номинировали-то не мы, а сами зрители («Звезда Театрала» – премия зрительская).
И подобного негодования в современном театре хватает. Только что в «Ленкоме» состоялась премьера «Бориса Годунова» в постановке Константина Богомолова, а в зале уже раздаются крики: «Верните деньги!» На театральных форумах появляются записи: «Конец великого театра…», «Хотела пойти на премьеру, но отговорили, от Пушкина ничего не осталось». На премьере «Гаргантюа и Пантагрюэля» того же Богомолова в Театре наций зрители демонстративно покидали зал, громко хлопая дверью. В Омске пишут письма в высокие инстанции с требованием «запретить» и «не пущать». Многие помнят, как петрозаводский зритель подал в суд на театр, исказивший, по его мнению, классику. Суд, правда, принял решение не в его пользу.

Но как бы то ни было тенденция очевидна: процесс неприятия нового набирает силу, вот и министр культуры летом этого года высказался о том, что театр – это «кафедра», а не место для странных» экспериментов…

Почему так происходит?


Время стремительно летит вперед, ломая стереотипы, сбивая штампы, снимая позолоту с помпезных классических памятников. А зритель по-прежнему хочет, чтобы в театре все оставалось так, как в незапамятные времена. Любимый наш зритель – странное существо. Он готов в жизни закрыть глаза на многое, но только в театре не троньте бархатных кресел, расписных занавесов и аутентичного прочтения пьесы строго по тексту. Но современный театр – это не чтение пьесы в лицах и с выражением, а тотальный диалог: между режиссером и автором, прошлым и настоящим, старыми канонами и новым мировосприятием.

Хорошо знающие историю театра зрители осведомлены о том, что режиссеры-классики в начале своих сценических трудов были яростными новаторами. И Станиславский, отрицавший неправду и условность старого театра. И Мейерхольд, которому уже и теория Станиславского казалась не во всем верной. Да и Чехов устами своего Кости Треплева требовал «новых форм». Почему же этот процесс должен останавливаться сегодня? Великий французский бунтарь, актер, режиссер и теоретик театра Антонен Арто сказал когда-то: устаревает не суть произведения, но его форма. Что же до театров-музеев, то они должны бережно сохраняться: Малый театр, например, или «Комеди Франсез». А дальше уж сам зритель разберется, что ему ближе, благо выбор сегодня как никогда богат и разнообразен.

Так ли уж страшен для современного театра режиссер Константин Богомолов, считающийся одним из главных ниспровергателей классики? Да ничуть. Филолог по первому образованию, он знает литературную классику не понаслышке, а по университетским штудиям, а потому и может себе позволить вступить с хрестоматийными авторами в упомянутый диалог. Ведь и писали-то они не только для своего времени, но оставляли послания, адресованные всем эпохам. Авторитетный мэтр режиссерского цеха Кама Гинкас в МТЮЗе позволяет себе переименовать название повести Николая Лескова в «Леди Макбет нашего уезда», отказываясь от географических координат. И тогда частный случай из давней судебной хроники с легкостью вписывается в контекст повсеместного бытия.

А Сергей Женовач ставит «Записки покойника» в «Студии театрального искусства» как достаточно радикальный спектакль, где пульсирует мысль, что «театральный роман» сегодня если уж не невозможен в принципе, то проблематичен. Тот, который строится на беззаветной любви театра к автору, на старомодном подвижничестве актеров, на вере в некую идею. Женовач, уважительно относящийся к традициям, очень смешно, но откровенно замахивается на «святое» – самого Станиславского, выведенного в романе под именем Ивана Васильевича. Каким комичным бредом выглядят со сцены все «канонические» репетиции, как отчаянно фальшивят актеры в этих пародийных эпизодах.

И даже самые кассовые и уважаемые театры решительно идут на эксперименты. В Театре Вахтангова, например, шекспировскую трагедию «Отелло» представили как хореографический спектакль Анжелики Холиной, предпочтя язык тела – словам. В тех же принципах была сделана и «Анна Каренина». Что уж тут говорить о молодых режиссерах, которые учитывают не менее важный закон: театр – это игра. «Укрощение строптивой» Романа Феодори в Театре наций, «Ромео и Джульетта» Семена Серзина в Волковском театре Ярославля – яркие тому примеры. И даже если тексты отчасти модернизируются, избавляясь от архаизмов, в этом тоже нет ничего страшного. Страшнее непонятные, трескучие фразы, которые, как ни странно, могут отпугнуть зрителя. А то, что пресловутый «каменный ГОСТ», долгое время лежавший на пути развития нового театра, потихоньку отходит в прошлое, может только радовать. Только не надо этому сопротивляться, ведь все в конце концов делается для зрителя.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «В опасности все и всегда»

    «Театрал» продолжает следить за расследованием дела театрального педагога Александра Березкина, которого уже почти три месяца держат в СИЗО. На днях Мосгорсуд вновь продлил меру пресечения, хотя потерпевшая призналась, что соврала. ...
  • Александр Березкин: «Поддержка для меня много значит»

    17 августа в Общественной палате РФ прошел круглый стол, где обсуждали положение детских школ искусств в России. Настоящим взрывом стало выступление доцента Московской консерватории Михаила Лидского, который говорил на самую страшную тему – ложных клеветнических обвинений в педофилии, которые уже сейчас прошлись катком по судьбам людей. ...
  • «Казус Березкина»: в поддержку педагога, попавшего в «план по педофилам»

    Продолжается расследование дела театрального педагога Александра Березкина, обвиненного в развратных действиях по отношению к несовершеннолетней. Дело возбудили на основании заявления одной из родительниц... За педагога вступилось множество его коллег, родителей его воспитанников. ...
  • Помощник бухгалтера «Седьмой студии» заявила о давлении следствия

    В понедельник, 15 июня, на заседании в Мещанском суде помощник бухгалтера «Седьмой студии» Элеонора Филимонова отказалась от данных ранее показаний, она сообщила о давлении на нее следствия.   Свидетель по делу «Седьмой студии» Элеонора Филимонова заявила, что помогала бухгалтеру «Седьмой студии» Нине Масляевой с оформлением документов, о хищениях ей известно в тот период не было. ...
Читайте также