Сумеречная зона

«Вальпургиева ночь» Марка Захарова в театре «Ленком»

 

Венедикт Ерофеев становится героем нашего времени. Его произведения, казалось бы, неразрывно слитые с позднесоветской эпохой, явно сбиваются с хронологических координат. Как, впрочем, и наша нынешняя действительность, в этих координатах тоже заплутавшая. Давно отыгранный, «выдохнутый» фрагмент истории государства российского вдруг оказывается пугающе близок. Да и сама история повторяется не только в виде фарса, но и самой настоящей трагедии.
И российские театры, не сговариваясь, начинают сценически перечитывать ерофеевские произведения, да так по-разному, что диву даешься. Вот и получается, что Ерофеев, как и не менее популярный в сегодняшнем театральном контексте Довлатов, дает замечательную возможность режиссерам совместить два авторских мира, два взгляда на жизнь – свой собственный и писательский. Новые театральные сочинения получают словно бы двойное гражданство, уходя от банальных инсценировок и интерпретаций в создание абсолютно современных и личностных спектаклей, стартуя вместе с Ерофеевым, но значительно удлиняя авторский маршрут.

Марк Захаров в своей ленкомовской премьере сделал ставку на «всего Ерофеева», пропитав поэму «Москва-Петушки» мотивами других произведений автора, в том числе его единственной и редко идущей пьесы «Вальпургиева ночь», которая и дала название спектаклю. Название весьма знаковое, поскольку на сцене – действительно театрализованный «шабаш» философов-маргиналов, ангелов-сильфид, клоунов и трагиков, врачей и камердинеров. Эксцентрическая мистерия, жутковато смешная фантасмагория с солистами и массовкой, сменой масок и одеяний. Все это оживающие и пускающиеся в самостоятельный пляс фантазии Венички Ерофеева, в роли которого на ленкомовской сцене выходит харизматичный и не поддающийся никаким вербальным описаниям артист Игорь Миркурбанов. Казалось бы, вот уж не его роль, а Миркурбанов даже не впервые ее играет –  в израильском театре «Гешер» у него был моноспектакль «Москва-Петушки».
Для Марка Захарова, вероятно, выбор этого артиста был принципиален. Миркурбанов, категорически игнорирующий унылый традиционный «быт», способен любую фразу, любой монолог возвести в ранг ироничного или саркастического откровения, внутрь игровой театрализованной оболочки поместить исповедальность без надрывов и прочих сентиментальностей (тут уж, конечно, не обошлось без влияния метода режиссера Константина Богомолова, который и вернул артиста московской сцене после долгого перерыва).

Такого Веничку мы еще не видели, словно изъятого из многочисленных подробностей и конкретики жизни определенного времени, но ставшего героем вечного российского бытия, сочетающего мысль и дурь, высокие порывы и анекдотические поступки. И даже алкогольная тема отходит на второй план, хотя и не теряется вовсе. Миркурбанов, подобно медиуму, транслирует голос писателя. Актерское слово не тонет в пафосе, но попадает «в яблочко» зрительских ожиданий.
«Вальпургиева ночь» – это «тот самый Захаров», который своими спектаклями давным-давно всколыхнул театральную Москву. С их ироничной откровенностью и вызывающей театральностью, обращениями в зал, не пряча фиги в кармане. Да, в последние годы у режиссера были спектакли разные, звучавшие порой не столь пронзительно. «Вальпургиева ночь» – это Захаров настоящий, не впавший в старомодность, но и не бегущий за комсомолом. Впрочем, «комсомолу» по-прежнему можно у него многому поучиться. И потом, сегодня, когда народ наш, вспомнив генетическую привычку шептаться на кухнях, потихонечку к этому возвращается, иногда выплескивая пафос в социальных сетях, такое открытое и откровенное общение с залом кажется очень важным. Еще пару лет назад оно могло бы показаться неуместным, но не сейчас. «Вальпургиева ночь» очень органично вписывается в эстетический контекст режиссера. Как тут не вспомнить бивший по нервам финальный монолог Александра Абдулова из «Плача палача»? Или «Мистификацию»? Или знаменитые телефильмы режиссера?

И это замечательное пространство, сочиненное художником Алексеем Кондратьевым, похожее на громадную клетку с прутьями арматуры и мотками проволоки. С многочисленными цифровыми табло, где сами цифры и стрелки-указатели, кажется, сошли с ума и явно не ответят на вопрос не только о месте, времени и направлении, но и не определят тысячелетье на дворе. Читается то самое пространство безвременья, которое явно доминирует на отечественных просторах. И костюмы персонажей, придуманные Ирэной Белоусовой, скроены вроде по лекалам второй половины минувшего столетия, но очень похожи на клоунские, как треники-галифе, в которых щеголяет Митрич – Сергей Степанченко.

Да и сами ерофеевские персонажи стали клоунами-комедиантами, то смешными до колик, то жутковатыми. И ничто не мешает недоумку Внучеку – Дмитрию Гизбрехту, то и дело запевающему похабные песенки, вдруг обернуться Сфинксом, предлагающим Веничке последние загадки. А как хороша Александра Захарова в роли многоликой Зиночки – то медсестры, то смешной тетки с аккордеоном в электричке, то последней подруги писателя. Черноус Виктора Ракова, раз за разом прыгающий с поезда и тут же в него возвращающийся, вообще отдельная песня, виртуозная для артиста и подчас неожиданная для зрителя. Причем за этим комедиантским «шабашем» в электричке Веничка – Миркурбанов наблюдает со стороны: взятое писателем «из жизни», в нее и вернулось, разошлось, разгулялось – не остановить.
А режиссер и актер-протагонист совсем не собираются все это останавливать и заключать в благопристойные рамки, сшивать «скрепами». Впрочем, никакой активно ищущейся ревнителями высокого искусства «неблагопристойности» здесь нет и в помине. Классику (а творчество Венедикта Ерофеева вполне можно вписать в эту категорию) искусствоведы в штатском и прочих облачениях пытаются выверить «по букве». Захаров сохраняет верность «духу», атмосферу, абсолютные истины, переплавляя все в театральную фантасмагорию. Его режиссерское чутье, всегда улавливающее перепады общественных настроений, не подвело и здесь. Его «Вальпургиева ночь» еще смешит, но уже и пугает, снимая дистанцию между минувшим и наступающим. Очень, как оказалось, короткую.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Главный редактор «Театрала» Валерий Яков выступит на Радио 1

    В пятницу, 30 октября, в эфире Радио 1 выйдет новый выпуск программы «Синемания. Область культуры», гостем которого станет главный редактор журнала «Театрал» Валерий Яков.   Валерий Яков расскажет о Международной премии зрительских симпатий «Звезда Театрала», президентом которой является. ...
  • Ноябрьский «Театрал» уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - какие сюрпризы для зрителей готовит Максим Аверин; - кто стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены»; - чем Александра Ширвиндта беспокоит «удалёнка»: авторская колонка артиста в «Театрале»; - как пандемия стала поводом для поборов: колонка главреда «Театрала» Валерия Якова; - почему Сергей Женовач увидел в «Старухе» злободневность; - как Валентина Талызина искала «свой путь в искусстве»; - что для Александра Збруева дороже всего на свете; - зачем Роман Виктюк на каждом спектакле обращается к Богу; - о чем Дмитрий Крымов рассуждает в премьере «Школы современной пьесы»; - чем Марине Неёловой приглянулось новое произведение Евгения Гришковца; - как Театр им. ...
  • «Вся поэзия театра»

    Не случайно Дмитрий Крымов назначает премьеры в свой день рождения – 10 октября, уж точно не для того чтобы, как он шутит, «гостей не звать домой». Просто каждый спектакль – это история из его жизни, а в день рождения хочется вспомнить то, что дорого сердцу – из детства, из юности, из главного. ...
  • Смерть автора

    В «Студии театрального искусства» начали сезон с Хармса, освобождающего смеха и мёртвой старухи, от которой никак не избавиться, как от фантомов советского прошлого или вездесущего ковида. Сергей Женовач оставляет за зрителем право на обе версии, но делает акцент на трагической невозможности творить. ...
Читайте также