А судьи кто?

В РАМТе вспомнили Нюрнбергский процесс

 

От прямолинейности политического театра – «вот я сейчас встану на табуретку и скажу правду» – Алексей Бородин отказался. Но задумал и сделал «Нюрнберг» в комплекте с масштабной образовательной программой. На протяжении сезона в РАМТе проводят лекции и дискуссии, где выносят на обсуждение вопрос безответственности конформистского большинства и личной ответственности каждого.
«Наша вина не в том, что мы знали обо всем, что творит Гитлер, а в том, что мы не хотели этого знать», – говорит Эрнст Яннинг (Илья Исаев), «последний великий юрист Германии» и составитель Веймарской конституции. Он единственный из 16 подсудимых признал свою вину на Нюрнбергском процессе 1947 года. «Суд над судьями» – теми, кто перевел в «правовое русло» террор верховной власти Третьего рейха, приняв законы о поражении в правах оппозиционеров, католиков, евреев и прочих политически неблагонадежных и «расово неполноценных» граждан, – американские власти вели в период, когда между бывшими союзниками, США и СССР, уже начиналась холодная война. Международный трибунал уже разобрался с главными нацистскими преступниками, а до их пособников, которые тысячами подписывали смертные приговоры и отправляли людей на принудительную стерилизацию, никому не было дела.

Судебные прения за кружкой пива


Германия старательно и стремительно забывала о своем недавнем прошлом, пытаясь сохранить остатки национального достоинства, и жадно наслаждалась мирной жизнью. И в спектакле Бородина она гудит в многолюдных бюргерских пивных, поет и танцует в кабаре, где немецкую военную элиту сменила американская, ужинает в ресторанах, где между столиками снуют кельнеры в красных фартуках и между делом – под пиво и живую музыку – идут судебные слушания.

Пространство «Нюрнберга» с массивной мебелью и стеновыми панелями из темного дерева, хоть и повторяет интерьер Нюрнбергского суда, имеет мало общего с залом заседаний: оно трансформируется из одного развлекательного заведения в другое. Здесь шумно празднуют «день дурака», в рубищах, скованные одной цепью, исполняют духоподъемные оперные арии, а затем и фривольные эстрадные номера с мужской «обнаженкой».

Происходит постоянная смена «кинематографических» планов. Процесс «выходит в город» – и автоматически распространяется на всех, касается каждого. Но, очевидно, никто не считает нужным это замечать, равно как и вспоминать, что принимали правила игры в исключительную нацию, приветствовали присоединение территорий без единого выстрела, начиная с родственной Австрии, и верили в фюрера. Впрочем, как замечает адвокат (Евгений Редько), Гитлеру потворствовали многие: и Сталин с пактом о ненападении, и американские военные промышленники, и сам Папа Римский.

Понятие «справедливость» – вне политики


Обвиняемые отвечают на вопросы, не переставая жевать и не отрываясь от пивной кружки. В отличие от подавленного и молчаливого коллеги Эрнста Янинга, который наливает себе за барной стойкой, юристы ощущают себя вполне уверенно, комфортно и не признают вину, более того, оправдывают свои действия противостоянием «восточной угрозе»: «Мы были оплотом в борьбе с большевиками и оставались столпом западной культуры. И этот бастион, этот оплот, которым являлась и является ныне Германия, Запад должен сохранить». Американское командование во главе с президентом Трумэном это понимает и ставит свои геополитические интересы выше представлений о справедливости. Обвинителю и судье дают понять – Штатам, чтобы не потерять Германию, нужны оправдательный приговор и сворачивание показательных судебных процессов.

Впрочем, «русская угроза», о которой сегодня настойчиво твердит Америка и Евросоюз, в «Нюрнберге» – не главное, как бы ни перекликались политические мотивы «противостояния». Бородина интересует, скорее, вопрос личного выбора, а он, очевидно, был: свидетелем по делу проходит судья, который сразу понял, что не будет штамповать смертные приговоры, и вышел из игры. Это право было у каждого, но никто из обвиняемых им не воспользовался. Принципам они решили предпочесть даже не «самосохранение», а влияние и положение, возможность находиться при власти. Сдерживать преступную власть? Вряд ли кто-то всерьез рассчитывал и пытался. Эрнст Янинг все это признает, но попытку публичного покаяния – и это самый острый момент спектакля – «срывает» толпа, буквально встает на пути и оттесняет, не дает докричаться. Большинство предпочитает не думать и утверждать «мы ничего не знали», но Нюрнбергский процесс поделил ответственность на всех.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Журналисты и критики обсудят судьбу театральных СМИ

    Утром в среду, 27 мая, на сайте СТД состоится онлайн-конференция «Театральные СМИ в новой реальности», основными спикерами которой станут главные редактора изданий, посвященных театру. Будут обсуждаться проблемы, с которыми редакции театральных СМИ столкнулись в период самоизоляции. ...
  • Александр Молочников: «Очень скучаю по этому спектаклю»

    В воскресенье, 17 мая, на своем YouTube-канале режиссер Александр Молочников выложит запись спектакля «Светлый путь», поставленного в МХТ им. Чехова в 2017 году.    – Мы выкладываем «Светлый путь», потому что я и, надеюсь, артисты, очень его любим, – рассказал «Театралу» Александр Молочников. ...
  • Центр Вознесенского проводит паблик-ток с Борисом Павловичем

    В понедельник, 20 апреля, в 19.30 в Центре Вознесенского пройдет онлайн-дискуссия «Трудный текст в театре» с Борисом Павловичем.   Дискуссию c режиссером и педагогом Борисом Павловичем и театроведом Аленой Солнцевой о странных и трудных текстах в актуальной сценической практике проведет куратор театральных программ Центра Вознесенского Юлия Гирба. ...
  • Майку Науменко посвятят zoom-квартирник

    В понедельник, 20 апреля, в 17.00 Большой театр кукол проведет свой первый zoom-квартирник, который будет посвящен творчеству культового поэта и музыканта Майка Науменко. 18 апреля ему исполнилось бы 65 лет. «Майк Науменко работал в Большом театре кукол звукорежиссёром, - говорит  главный режиссер театра Руслан Кудашов. ...
Читайте также