Сергей Урсуляк: «Всерьез рассказать историю можно только на телевидении»

 

На кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине Сергей Урсуляк был председателем жюри. Где бы ни появлялся режиссер, его обязательно расспрашивали о фильме «Тихий Дон», который он снял в 2015 году. И еще всех интересовало, чем занят он сегодня, что собирается экранизировать автор многосерийных фильмов «Ликвидация», «Исаев», «Жизнь и судьба». В интервью «Театралу» режиссер рассказал, что думает о зрителях, актерах и режиссерах, о своей театральной семье и работе на телевидении.
 
– Сергей Владимирович, тяжелый труд – быть председателем жюри?
– Не только председателем, но и членом жюри. Если в таком режиме, как в Гатчине, то это просто очень тяжелый труд. Посмотреть и обсудить за шесть дней 24 фильма – игровых и неигровых! Поскольку после «Тихого Дона» я освободился, то теперь отдаю «долги»: сначала Гатчине, фестивалю «Литература и кино», потом – Питеру, фестивалю «Виват кино России!», где также буду председателем жюри, а в августе – еще и Выборгу, «Окно в Европу». Я долго обещал всем, что, когда освобожусь, тогда и приеду. Меня и «прищучили».
 
Понятно, что отборщики формируют конкурсную программу из того, что есть. Но часто возникают вопросы, в том числе к Министерству культуры: кому дают деньги на кино? Наше жюри сформулировало замечательную возможность более строгого отбора финансируемых государством картин. Для этого нужно сделать простую вещь: однажды посадить в зал на десять дней тех, кто распределяет деньги, и показывать им по пять фильмов в день без права выхода из зала, без права сказать: «Спасибо, мы уже поняли». Думаю, что после десяти дней такого просмотра ситуация улучшилась бы сразу.
 
– Сняв фильм, режиссер мечтает о следующей работа. Кто-то ищет сценарий, кто-то деньги.  Что сейчас делаете вы?
– Я ищу тему. Мы с каналом «Россия» остановились на одном романе. Будем писать сценарий. Это известный современный автор, хороший писатель. Пока не стану называть его имени.
 
–  И снова будет сериал?
– Да, сериал. Я не хочу возвращаться к тому, что ошибочно называют «художественным кино». Сейчас всерьез рассказать историю можно только на телевидении. В кино твой удел – поездки по фестивалям, вымученные показы. А на телевидении ты обращаешься к огромной аудитории, тебя смотрят. Любят – не любят, нравится – не нравится – это второй вопрос. По крайней мере, ты понимаешь, зачем работаешь. Я уже снимал полнометражное кино и в какой-то момент понял, что мне скучно: вкладываю много сил, а отдачи эмоциональной – ноль. После телевизионной премьеры даже если тебя ненавидят за то, что ты «взялся за святое» – экранизировал классику, ты читаешь проклятия в свой адрес. Это мощный эмоциональный всплеск.
 
Сериалы ругают, но все равно смотрят. У нас, русских, такая манера: мы тяжело любим. Нам надо, чтобы «отстоялось». Вообще, на самом деле, разговаривать о картинах – особенно массовых, биографических сериалах – нужно через какое-то время. По первому разу очень многие вещи воспринимаются негативно, непривычны новые лица. Пройдет лет пять – давайте вернемся к разговору. Может, будем поспокойнее.
 
– Вы переживали из-за отрицательных оценок вашего «Тихого Дона»? Когда разбивали в пух и прах работу режиссера, актеров, музыку критиковали, когда писали в интернете, в СМИ: «Это очередная «клюква», самая большая неудача, Шолохов перевернулся бы в гробу от такой наглости»…
– Я столько плохого узнал про себя за последние годы! Берясь за «Тихий Дон», я прекрасно понимал (и уже говорил о том), что 90% того, что будет написано про картину, я мог бы написать сам еще до начала съемок. Меня не ранит критика, масса критических отзывов не повлияла на мое самоощущение. Конечно, приятно, когда тебя хвалят. Мне было достаточно добрых слов от людей очень уважаемых. Ну, а что толку от мнения человека, который пишет: «Я посмотрел только 15 минут первой серии и понял, что это туфта. Дальше смотреть не буду»?
 
Нет, Шолохов не перевернулся в гробу. Больше того, скажу, что как раз люди, близкие к писателю – от его родственников до односельчан – восприняли фильм гораздо лучше, чем критики, шолоховеды. Я прекрасно понимал, что если ты берешься за классику, то тебе не скажут: «Ах, какой ты молодец!» И еще учтите огромную инерцию фильма Сергея Герасимова, любовь зрителей к нему, и для кого-то оскорбителен сам факт, что кто-то посмел поднять руку на святое.
 
– Зато как хвалят вашу «Ликвидацию»! Ее часто показывает то один канал, то другой.
– Счастливое стечение обстоятельств: я никому не перебежал дорогу, никого не оскорбил, легкая картина, замечательное пространство – Одесса, время чудесное, обаятельные герои – всех жалко, всех любишь. Фильм для души, для отдыха. Прекрасно, что такой есть в моей биографии.
 
– Правда, что вы принципиально снимаете фильмы на пленку, а не на «цифру»? Еще в прошлом году снимали так сериал «Тихий Дон»…
– Хотя меня уговаривали перейти на «цифру», «Тихий Дон» я действительно снимал на пленку. Да, это удорожает производство, неудобно, как считается, в съемочном периоде: нужно больше света, он тщательнее выставляется и т.д. Но пленка дает совершенно волшебное изображение, особенно в руках такого оператора, как Михаил Суслов. С «цифрой» я работал всего один раз, когда она только появилась: снял «Неудачу Пуаро».
 
– В 1991 году вы ушли из «Сатирикона». Неужели за 25 лет больше ни разу не выходили на сцену?
– Не выходил. Я могу справлять нынче юбилей – 25 лет без театра.
 
– Не скучаете по сцене?
– Совсем не скучаю.
 
– И не снится по ночам?
– Боже сохрани!
 
– А ваша жена Лика Нифонтова и две дочери служат в театре. Жена рассказывала, что когда вы  работали в «Сатириконе», то были потрясающим комедийным актером. Легко отвыкли от аплодисментов?
– Я очень много показываю на площадке всем артистам, как надо сыграть – и мужские, и женские роли. Мне этого хватает – для удовлетворения своих амбиций. Я все равно никогда не стал бы таким актером, как Сергей Маковецкий, Константин Райкин, Владимир Машков, Женя Ткачук… И слава богу, что я ушел из этой профессии.
 
– А почему? Разочаровались в театре?
 – Я мечтал быть кинорежиссером еще когда учился в театральном институте. Но понимал, что в 21 год – рановато. Плюс в советское время надо было после учебы отработать в театре три года по распределению. Только я собрался уходить, как в «Сатирикон» пришел Константин Райкин, и началась другая жизнь – молодежная, интересная, стали строить новый театр, я этим увлекся. Но параллельно я все время что-то писал. Дважды поступал и не попадал во ВГИК. А потом появилась возможность поступать без рекомендации на Высшие режиссерские курсы, я воспользовался этим и поступил в мастерскую Владимира Мотыля. Это было в 1990 году, еще при Советской власти.
 
– А Мотыль в то время снимал? Как известно, у него в советское время фильмы ложились на полку, было много неприятностей с киношными чиновниками…
– Он заканчивал картину «Расстанемся, пока хорошие». У Мотыля никогда не было легких периодов в жизни. Он был непросто живущим человеком, непростого характера, непростых взаимоотношений с миром, настоящий художник.
 
– У вас замечательная актерско-режиссерская династия сложилась.
–  Всего два поколения – я и мои дочери. Я не из киношно-театральной семьи. Никакой династии не предполагалось, и меньше всего на свете я хотел, чтобы дети стали артистами. И отговаривал, и ничем не помогал, не проталкивал.
 
Саша хотела быть актрисой и сразу поступила. Я узнал, что она поступает в Школу-студию МХАТ, а курс набирает мой близкий приятель, товарищ юности Рома Козак. Я  испугался, что он может подумать, будто мне нужно помочь, взять девочку. Позвонил ему: «Рома, ты сделаешь меня счастливым человеком, если скажешь, что Саша не подойдет. Поверь мне, я совершенно не хочу, чтобы она стала актрисой». На что Рома ответил, что разберется без меня: «Не лезь не в свое дело». Я тут же заткнулся и решил, что больше никогда никому звонить не буду. В результате она поступила к Козаку, училась у него и пришла работать к нему в Театр имени Пушкина. Была счастлива, сыграла у него роли, но, к сожалению, Рома ушел из жизни в 2010 году…
 
Даша училась в другом вузе – Гуманитарном университете, на историко-филологическом факультете, почти его закончила, и вдруг… Щукинское училище.
 
– Я была на вашей встрече со зрителями, где вам сказали: «У вас такая талантливая жена! Почему вы  мало ее снимаете?». По-моему, Нифонтова во всех ваших фильмах занята, начиная с «Русского регтайма».
– Она не снималась в «Долгом прощании», у нее не было роли в «Тихом Доне». Я люблю снимать Лику, но это вовсе не значит, что раз она моя жена, то обязательно должна играть у меня. Есть роль – замечательно, нет роли – значит, нет.
 
– Вы смотрите театральные работы Саши и Даши?
– Обязательно. Я вообще в театре очень часто бываю – смотрю артистов, молодых и немолодых. Стараюсь видеть их там, где они не хотят специально мне понравиться, а там, где заняты своей работой. Почему я иногда могу брать артиста на роль, не проведя с ним пробы? Потому что видел его в разных театральных ролях и знаю, что он меня не подведет. Считаю, что режиссеры должны ходить в театры, смотреть артистов не у себя в кабинете, а на сцене.
 
– Часто слышишь, что сейчас нет актеров, какие были в советские времена: Лебедев, Смоктуновский, Луспекаев, Доронина…
 
– Неправда. Нет режиссеров уровня Товстоногова – если говорить про театр. Или таких мастеров, какие были в советском кинематографе. Поэтому нам кажется, что и крупных артистов нет. Есть. Просто они вынуждены играть дребедень, им не на чем вырасти. Я часто хожу в ГИТИС, в Щукинское училище, все смотрю. В этом году буду председателем Государственной комиссии в «Щуке».
 
Конечно, большие дарования – редкость, и всегда так было. Но раньше молодое дарование приходило в Театр сатиры и становилось выдающимся артистом Андреем Мироновым. Потому что играло много и развивалось. А сейчас, к сожалению, им предлагают ужасные пьесы, кошмарные сценарии. Из чего получатся артисты? И то пробиваются. В театре хотя бы режиссура сильнее.
 
– Что вам понравилось в театре в последнее время?
– Очень хорошо работает в РАМТе Марина Брусникина. Мне нравится то, что делает Юрий Бутусов – это всегда замечательно, интересно. Хороший спектакль «Человек из ресторана» поставил в «Сатириконе» молодой режиссер Егор Перегудов, я смотрел еще его студенческие спектакли в ГИТИСе. Часто хожу в Большой театр, мне кажется, что там оздоровилась обстановка – благодаря приходу Урина, и скоро это будет замечательный театр, каким и должен быть Большой.
 
– Вы смотрите российское кино, в курсе того, что выходит?
– Безусловно. Когда снимаю свое кино, мне не до этого, но когда заканчиваю работу, все смотрю. Отправляюсь на «Горбушку», покупаю диски. Еще и поэтому соглашаюсь ездить на фестивали – там можно посмотреть разное кино.
 
– На фестивальном «круглом столе» прозвучало: «Вот бы Урсуляк снял фильм о Солженицыне». Вы бы взялись?
– Хорошо бы снять фильм о Солженицыне, о Павле Первом, о Бродском… Есть сценарий – есть разговор, все остальное – намерения. 

  • Нравится



Самое читаемое

  • Николай Коляда заявил об уходе из своего театра

    8 сентября на сборе труппы уральский драматург, режиссер и основатель «Коляда-театра» заявил, что 20 декабря намерен оставить пост художественного руководителя-директора и эмигрировать из России.  По словам актеров, на это решение могла повлиять усталость от финансовых проблем: пять последних месяцев были самым сложным периодом для театра, который остался без зрителя, без доходов и не получал помощи от местных властей. ...
  • «Переснять этот дубль нельзя»

    Коллеги и друзья актера признаются, что не могут молчать о случившемся. На своих страницах в соцсетях высказались Кирилл Сереберенников, Иван Охлобыстин, Сергей Шнуров и многие другие.   Режиссер Кирилл Серебренников призвал оказать поддержку актеру Ефремову. ...
  • «Звезда театрала» представляет шорт-лист

    Дирекция международной премии «Звезда Театрала» завершила обработку результатов зрительского голосования по лонг-листу и сформировала шорт-лист премии. Теперь в каждой из номинаций осталось по три претендента на награду, и голосование начинается с нуля. ...
  • «МХТ порадует новыми названиями и известными именами»

    До открытия театрального сезона в МХТ им. Чехова остается совсем немного времени. 7 сентября на традиционном сборе труппы Сергей Женовач объявит о творческих планах на новый сезон. А сегодня о готовности театра к встрече со зрителями рассказывает первый заместитель художественного руководителя-директора Марина Андрейкина. ...
Читайте также


Читайте также

  • Роксана Сац: «Внучка Синей птицы»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Ирина Пегова: «Люблю только пряники. Не люблю кнуты»

    Актриса МХТ им. Чехова Ирина Пегова говорит, что лучшие роли в ее жизни всегда рождались в атмосфере доверия и свободы. Такой стала и Люська в «Беге» Сергея Женовача, за которую Ирина получила символ зрительского признания – премию «Звезда Театрала». ...
  • Евгений Князев: «Практически невозможно найти педагогов, подобных первым ученикам Вахтангова»

    В рамках партнерской программы с «Радио 1» журнал «Театрал» публикует интервью с ректором Института им. Бориса Щукина, народным артистом России Евгением Князевым, которое он дал в программе «Синемания. Высшая лига». ...
  • Аня Чиповская: «Она словоохотливый зритель»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также