Сказки Уилсона

Американский режиссер открыл России другого Пушкина

 
«Здесь русский дух, здесь Ру-у-у-сью пахнет», – выводит в томной джазовой манере роскошная Шамаханская царица (Сэсэг Хапсасова). Но Русью тут, простите за каламбур, как раз и не пахнет…
Мы привыкли воспринимать сказки Пушкина как часть нашего национального культурного кода. У всех перед глазами стоят классические иллюстрации Билибина, Зворыкина, Куркина и Дехтярева, вписавшие пушкинское Лукоморье в мир русского фольклора: старик в лаптях, бояре в шубах и кафтанах, прекрасные царевны в кокошниках... Роберт Уилсон напомнил зрителям о «всемирной отзывчивости» нашего первого поэта, о том, что многие сюжеты были заимствованы им у братьев Гримм или из мирового фольклора. Эти сюжеты и в самом деле – архетипичны, и нет ничего специфически русского в патологической жадности старухи, неблагодарности царя Дадона или хитрости типичного трикстера Балды.

Но Боб Уилсон подверг деконструкции и эти, корневые основы волшебной сказки. Он убрал многие сюжетные повторы, столь важные для ее кумулятивной структуры, размыл финалы и вообще вычеркнул как класс мораль. «Тут во всем они признались, повинились, разрыдались» и прочие нравственно-воспитательные пассажи режиссеру оказались неинтересны. Мы привыкли считать, что «Сказка о рыбаке и рыбке» учит, к чему приводят непомерные аппетиты, а у Уилсона она оказалась о том, что с милым рай и в шалаше. Да и прочие сказки режиссер попытался свести к универсальной формуле All you need is love – в начале и в финале спектакля это битловское заклинание поют на русском языке.

Но гораздо точнее постановку характеризует другой эпилог: сидя на ветвях неонового дерева аки кот ученый, легкомысленный Пушкин в рыжем парике (великолепная работа Евгения Миронова) читает стихотворение «Брожу ли я вдоль улиц шумных». И вот эта пушкинская завороженность смертью, ее холодное дыхание, которое чувствуется на губах появляющейся откуда-то из преисподней Рыбки, или в потусторонних интонациях и неземной грации Царевны Лебедь (обе роли прекрасно исполняет Елена Николаева), определяет в спектакле гораздо больше. Не случайно в центре композиции оказалась неоконченная сказка Пушкина об убитой мужиком медведице, и не случайно она выглядит как торжественная похоронная процессия, а читает ее вмиг постаревший, поседевший автор. И чем мрачнее и фатальнее общий тон постановки, тем ярче горят огни этого безумного кабаре, тем неистовей Рассказчик отплясывает свой рок-н-рол, а вместе с ним танцуют и поют все его герои.

Впрочем, режиссер не настаивает на какой-то определенной трактовке. Он создает завораживающей красоты картины, которые каждый волен увидеть и понять по-своему. Вот типичные «три девицы под окном» в кокошниках – но кокошники и платья у них черные, да и окно подозрительно супрематического вида. А трон похожего на самурая царя Салтана сделан по моде конструктивизма 20-х годов, как и покосившаяся церковь скупого Попа с горящим неоновым крестом на верхушке.

Для Уилсона важна каждая мелочь как в оформлении сцены, так и в пластической партитуре, по своей строгости похожей на балетную – каждое па и каждый жест здесь выверены до миллиметра, движения механичны, а интонации и мимика утрированы до гротеска. Для русских актеров психологической школы работа в подобной манере стала настоящим испытанием. Но тут помог сам Пушкин. Если бы Уилсон решил ставить, скажем, «Чайку», которая тоже вполне может претендовать на «наше все» (и такая идея была), ему пришлось бы испытать гораздо большее сопротивление материала и исполнителей. А сказки как жанр по природе своей не предполагают никакого реализма и натурализма. Их герои – одномерные, почти мультипликационные персонажи, которые требуют от актера существования идеальной крэговской марионетки. И артисты Театра наций (а помимо вышеперечисленных, это Олег Савцов, Ольга Лапшина, Дарья Мороз, Анна Галинова, Александр Новин и другие) с этой задачей справились. Но как признался потом, уже за кулисами Евгений Миронов, изощренный пластический рисунок маэстро Уилсона со временем они все же постараются наполнить русским духом, то есть необходимым нашему сердцу человеческим содержанием.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • «Гоголь-Центр» обратился к своим зрителям

    В понедельник, 27 июня в телеграмм-канале «Гоголь-Центра» появилось обращение к зрителям. Публикуем его полностью. Дорогие зрители! В последнее время нам часто поступают вопросы про закрытие театра. Мы не можем опровергнуть эти слухи, так как до сих пор у нас нет информации о продлении контрактов Художественного руководителя Алексея Аграновича и Директора Алексея Кабешева, которые заканчиваются 4 июля. ...
  • Семь фильмов Владимира Мотыля

    26 июня исполнилось 95 лет со дня рождения кинорежиссера Владимира Мотыля. «Театрал» подготовил подборку его картин. «Очень важно ответить себе на этот вопрос: «Что конкретно разумного, доброго, вечного в том, что ты задумал? ...
  • Дарья Попова: «Это магический сеанс на два с половиной часа»

    Балетмейстер, режиссер спектакля «Королева» в Театре «Луны» Дарья Попова рассказала о работе над постановкой. – Дарья, о чем вам важно говорить со своим зрителем? – Художник должен говорить о том, что его волнует. ...
  • Скончался актер и режиссер Юрий Горобец

    26 июня в возрасте 90 лет скончался народный артист России Юрий Васильевич Горобец. Об этом «Театралу» стало известно от дочери актера. «С нашим театром Юрия Васильевича связывают долгие годы работы – он был ведущим артистом труппы десять лет при Борисе Равенских, затем ещё семь – при Борисе Морозове,  – написали на сайте Театра им. ...
Читайте также

Самое читаемое

Читайте также