«Меня пять раз вели на расстрел»

Старейший актер Театра Моссовета Николай Лебедев о Великой Отечественной войне

 

За кулисы Театра Моссовета он попал еще ребенком, в 1930-м году, поскольку здесь кассиром работала его мама. А позже вернулся сюда уже как выпускник Школы-студии МХАТ. Играл в спектаклях с Раневской и Марецкой, Мордвиновым и Пляттом, Марковым и Жженовым. В числе относительно недавних премьер с его участием – «Ревизор» и «Крошка Цахес».

Много снимался в кино, но о главных ролях не мечтал. Он и сегодня говорит, что никогда не тянул на себя одеяло, считая главным в актерском труде – служение.

Десятки маленьких ролей, порой даже крошечных эпизодов, но – ни одного повтора. О своем театральном пути может рассказывать (и как увлекательно!) часами. Но сегодня, в день юбилея, напомним все же о нем, как о фронтовике, который пять раз попадал в плен и всякий раз чудом спасался от расстрела.

– В апреле 1941 года меня призвали в армию, – говорит актер. – На прощание родственница протянула мне ладанку с изображением Николая Чудотворца. Есть поверье, что он, покровитель военных, выводит из плена и спасает от водной стихии. Показал маме, но она сказала: «Оставь дома. Смешно чего-то бояться, когда советской армия самая сильная в мире». С этим я и ушел в военкомат, и кто бы знал тогда, что война начнется совсем скоро.
 
«Вдруг не смогу повоевать»
Николай Лебедев говорит, что в армии ему, начинающему артисту, было скучно. Начал считать дни до возвращения домой:
– Утром 22 июня зашёл в военторг и услышал, как женщины шепчутся между собой о войне и немцах. Я тогда над ними посмеялся, ведь за неделю до этого ТАСС передал, что между нашими странами заключён мирный договор. Кроме того, мы помогаем пролетариям, живущим в загнивающем капитализме, нашу страну уважают. Так же думали и мои сослуживцы. И вдруг в полдень по радио выступил Молотов. Война.
 
Ощущения тех дней актер пронес через всю свою жизнь.
– Боялся, что кончится война, а я не успею повоевать. Ведь мировой пролетариат, разумеется, поднимет восстание, остановятся заводы и фашистам ничего не останется, как извиниться перед СССР. А я вернусь домой и нечего будет рассказать. Но я ошибался. Наш полк подняли по тревоге и дали команду собираться на фронт. У всех было приподнятое настроение, пели «Ждём вас в Берлине», а недалеко стояли женщины и плакали. Они были мудрее…

В первый раз Николаю Сергеевичу удалось избежать беды, когда их часть только приближалась к линии фронта – почти безоружная. Остановились в небольшом селе. Вечером Николай вышел из дома в поисках еды. И на улице его подозвали военные. Высокий капитан попросил предъявить документы. Затем Лебедеву задали несколько вопросов и отпустили. А наутро он узнал, что ночью был бой с диверсантами, и это один из них проверял его документы.

– Я уцелел, потому что был безоружен, – считает актёр. – И наутро испытал некую гордость: мол, судьба меня пощадила.
 
Экспромт отчаяния
Под Винницей Николай Лебедев получил ранение осколком снаряда. Попал в госпиталь, который эвакуировался в Умань. Но по пути фашисты плотным кольцом окружили местность. Санитары выскочили из машины. Преодолевая боль, Николай тоже побрёл в укрытие. Ему помогала идти девушка в военной форме.
– Но кругом уже были фрицы. Один из них оттащил девушку. Меня бросили на повозку и привезли в бывший клуб, окружённый колючей проволокой. Раненых там было много. Пришла фельдшерица – из местных. Я к ней сажусь на перевязку. Она дрожащими руками стала затягивать бинты: «Господи, бедный мальчик, что же это такое».

Я попросил: «Сделайте мне побольше рану». И она меня всего закрутила. Встал, прошёл вдоль стены и на глазах у фашистов упал. Минут через десять подошёл офицер – потрогал меня носком. Я не реагирую. Он видит – доходяга. Тем временем многих стали выносить. На полу рядом со мной оставалось человек пять. А из охраны только старый немец. Уличив момент, я поднялся и бегом через колючую проволоку.

Врываюсь в ближайшую хату. Прошу у хозяйки: «Дайте переодеться». Женщина, видимо, испугалась. В прихожую не вышла, но бросила через дверь короткие штаны, рубашку и танкистский шлем. Я снял бинты. А ноги у меня белые, городские, поэтому вымазал их грязью – «загримировал». Всю жизнь так и мучает совесть, поскольку прихватил у неё лопату. Как огородник, перекинул лопату через плечо и вышел вальяжной походкой. Никто из немцев на меня не обратил внимания. Ясно же, крестьянин идёт. Только селяне всё поняли, но не выдали.
 
«Сегодня тебя расстреляют»
Спасаясь, Николай Лебедев решил следовать в Киев, где из всех знакомых у него была только замужняя девушка. В те дни Киев был уже окружён. Но юношеское воображение рисовало романтическую картину: вот под вражескими пулями он проберётся в город, найдёт улицу Короленко, постучится в квартиру, а там его встретят за накрытым столом. Однако в нескольких километрах от города молодого артиста остановили какие-то парни.

– Ребята сказали, что служат фашистам и стали предлагать перейти на их сторону. Я решил, что это провокация, что, дескать, они просто-напросто меня проверяют, а следом, убедившись в моем искреннем служении советской армии, скажут, что они партизаны и пригласят в свои ряды.

Наивный был очень. Но вдруг подъезжает машина, выходит старичок-немец, а с ним – переводчик. Старик, указав на меня, говорит: «Комсомолец? Партиец?» И у меня проступил пот от страха. Я-то был уверен, что ребята шутят. Мне связали руки и повезли в село. В кутузке были ещё два коммуниста местных. Утром пришла девчонка лет шестнадцати, мы у неё спросили: что будет с нами? «Тебя отпустят», – сказала она одному. «А тебя и тебя расстреляют», – показала она на меня и соседа. Сказала это обыденно, словно «здравствуйте».

И вновь избежать расстрела помог случай. Когда утром фашист повёл Лебедева на расстрел, актёр стал давить на жалость. В школе он изучал немецкий язык и потому, не особо надеясь на спасение, сказал фашисту: «Вы очень похожи на моего отца». Но фашиста, видимо, проняло. Он опустил автомат, попросил подождать несколько минут и куда-то ушел. По идее, можно было сбежать, но далеко ли сбежишь на оккупированной территории? Когда немец вернулся, он объявил, что расстрел заменили каторжными работами.

– Пусть каторга, думал я, но все-таки жизнь спасена. Но я рано радовался. Нас погнали в Австрию. А там, решив починить истоптанные ботинки, я на фабрике срезал кусок кожи. И надо же было такому случиться, что той же ночью в бараке прошел обыск. Мои несчастные «пожитки» были обнаружены и в ту же секунду без разговоров я услышал приговор: утром – расстрел.

Со мной уже попрощались ребята, даже кусок хлеба отдали лишний. Утром меня повели в городок. Но, как сейчас помню, шел с ощущением, что расстрела не будет. Вот чем это объяснить? И действительно, вдруг в небе – гул моторов. Я замечаю, что это советский самолет. Он низко летит и раскидывает листовки. Через несколько шагов первые листовки стали падать к ногам. И я вдруг понимаю, что на них изображена колонна из нескольких тысяч немцев, которых ведут по центру Москвы. Сопровождавший меня фашист поднял листок и положил в карман. А когда мы прибыли на место расстрела, он сообщил в отделении, что брал кожу для починки ботинок. И меня оставили в покое. Наверное, живой советский солдат в ту минуту для них был важнее – наверняка замышлялось ответное «шествие».

Жизнь в фашистском плену – это не только каторга, но и бесчисленные и бессмысленные допросы. Но однажды Николай Лебедев попал на допрос к немцу, который, как оказалось, до войны работал в Москве в театре «Эрмитаж».
– А у меня там папа кассиром работал, и я с детства знал фамилии всех артистов, – продолжает актер. – От безысходности стал называть знаменитых эстрадников тех лет и вдруг вижу, глаза у фрица подобрели, он что-то написал и меня пощадили – отправив всего лишь в концлагерь.

Оттуда Лебедев бежать уже не думал – понимал, что дни войны сочтены. Но вскоре, когда война кончилась и Лебедеву разрешили вернуться в Советский Союз, им, фронтовиком, занялись следственные органы. Снова допросы, угрозы и хамство.

– Один из следователей налил мне стакан коньяка – считалось, что он отлично развязывает язык. Но я продолжал рассказывать, как спасался, как помогал товарищам и что мечтаю играть в театре. Меня отпустили на свободу, хотя из-за плена с театром возникли сложности.

Были сложности и в армии, где дослуживал после Победы. Когда один из солдат в казарме сказал: «Пока мы сражались за родину, некоторые позволили себе отсиживаться в плену», – Лебедев схватил табуретку и бросил в него. Благо промахнулся. Сослуживцы держали Николая и просили не обращать внимания.
Сейчас, к счастью, уже никто не обвиняет тех, кто на фронте попал в плен. Ведь и для них тогда война не закончилась. Просто это была другая война – за жизнь.


  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр СФЕРА поздравит зрителей с Днем Победы

    9 мая, в День 75-летия Великой Победы, в 18.00 на YouTube - канале театра СФЕРА состоится премьера видео-поздравления «Между своими связь жива...»   В музыкально-поэтической композиции прозвучат стихи и песни военных лет в исполнении артистов Антона Алипова, Екатерины Богдановой, Павла Гребенникова, Елены Еловой, Сергея Загорельского, Галины Калашниковой, Ильи Ковалева, Александра Коршунова, Ивана Мишина, Дмитрия Новикова, Ирины Померанцевой, Даниила Толстых, Дмитрия Триумфова, Николая Иванова, Александра Филатова и артистов оркестра Алексея Богомолова и Антона Жукова. ...
  • День Победы в воспоминаниях легендарных российских деятелей культуры

    Владимир Этуш: – Весной 1945 года все понимали, что война идет к завершению. Но когда наступит тот долгожданный день – никто не знал. И вдруг по радио объявили, что Берлин взят. Большего праздника в моей жизни не было. Что творилось на улицах! ...
  • Соломин, Санаева, Мысина, Гафт..: «Это было всеобщее счастье…»

    Юрий Соломин: – Я прекрасно помню день окончания войны. У нас был уже вечер, и я вместе с соседской девчонкой Валькой катался на качелях во дворе. Качели представляли из себя доску, привязанную веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выскакивать люди с криками «Победа! ...
  • «Меня пять раз вели на расстрел»

    За кулисы Театра Моссовета он попал еще ребенком, в 1930-м году, поскольку здесь кассиром работала его мама. А позже вернулся сюда уже как выпускник Школы-студии МХАТ. Играл в спектаклях с Раневской и Марецкой, Мордвиновым и Пляттом, Марковым и Жженовым. ...
Читайте также