Премьеру «Изгнания» сыграли в Маяковке

«Как прорывал свой ход в чужом горючем скарбе»

 

«Изгнание» – третья постановка Миндаугаса Карбаускиса по текстам Марюса Ивашкявичуса. И, похоже, диалог режиссера и драматурга становится все интереснее, разнообразнее, существеннее, вовлекая в себя актеров театра, зрителей, прошлое и настоящее.
           
В своем интервью трехлетней давности Миндаугас Карбаускис рассказал, как смотрел видеозапись спектакля «Изгнание» по Марюсу Ивашкявичусу в Малом театре Вильнюса.  Как вспоминал свою поездку в Великобританию: «в 1997-м, будучи достаточно обеспеченным, хотя и безработным, поехал туда, в Лондон, на три месяца – рассмотреть западный мир и разобраться в себе. Подумать, как быть дальше. Я многое тогда разглядел (как и молодые герои пьесы) – и ужас, и одиночество, и обреченность... Там, в пивной, я сидел с выпускником философского факультета, готовым перевоплотиться в каменщика, мы сидели за чаркой самого дешевого виски и решали – как сопротивляться отчаянию».

Собственно, спектакль Маяковки – рассказ о том, как сопротивляться отчаянию.
 
Главный герой, – он же рассказчик истории, – Бен (выпускник-отличник полицейской академии) едет в автобусе в Лондон, преследуя одного из вильнюских бандитов. Вместе с соотечественниками оказывается обманутым мошенниками и выброшенным без документов в одном из лондонских скверов. Узнает, что его коллеги давно слили его литовским бандитам. И начинает новую жизнь на обетованной земле Лондона с погружения на самое дно помоечного существования.
 
Яснолицый британец, обнаружив его рядом с мусорным контейнером, избивает Бена до полусмерти. И только крепкая мускулатура и яростное желание отомстить заставляют героя начать медленное возвращение в цивильное существование: постепенно продвигаясь от охранника в ночном клубе до полицейского...
 
 Бена (он же Марек, он же Роберт Вилсон) играет Вячеслав Ковалев. И нас всех можно поздравить с открытием нового актерского имени. Впечатляющий диапазон темперамента, владение мгновенной трансформацией – психологической и пластической, поразительное разнообразие приемов и средств. Справедливости ради, нужно отметить, что и столь многоплановой роли современная пьеса давно не предлагала.
 
Большой и сильный человек мается в этой гулкой пустоте чужого пространства. Взрывается отчаянием, растворяется в нежности, скручивается в кокон сплошной боли. Он орет, плачет, шепчет, поет. Он дерется и падает избитым. Он обнимает своих женщин нежно-нежно и бьет их с размаху. Его единственный друг – умерший Фредди Меркюри. И каждое новое открытие – его идол был геем и уроженцем отнюдь не Британии, но Занзибара, – заставляет что-то ломать из своих фобий. Он так пытается стать здесь своим. Стать таким же как местные уроженцы. Бен идет по этой бесконечной лестнице, пока не осознает, что его движение – как бег вверх по ступеням эскалатора, идущего вниз.
 
Путешествие Бена по Лондону и по жизни все больше напоминает путешествие Данте по разнообразным кругам ада. Как и положено в XXI веке ад выглядит однообразной промышленной зоной.
 
Сергей Бархин обшил сцену Сретенку серыми металлическими стенами, прорезанными лязгающими прямоугольниками окон. Расчертил красными и синими сверкающими линиями. А смена места действия меняется сменой названий станций лондонского метро.
Бен идет по кругам лондонского ада, встречаясь с такими же, как и он изгнанниками. И в отличие от наблюдателя Данте сам все время вмешивается в чужие жизни.
           
Прелестная девочка Эгле (Анастасия Дьячук), приехавшая в Лондон с фотоаппаратом и мечтою о карьере художницы, – стала чем-то вроде домашней прислуги (с которой от нечего делать могут и переспать) у обеспеченного хозяина. Она воет ночами и тоскует по своей комнате в Вильнюсе, но вернуться – значит признать свое поражение. А это так стыдно. На одну ночь у них с Беном возникает что-то вроде родства и притяжения. Но утром она гонит его прочь, чтобы он не помешал ее зыбкому благополучию. Она пройдет свои круги ада прежде чем стать примерной мусульманской женой, одетой в хиджаб поверх джинсов.
 
Физик Эдди (Михаил Кремер) работает барменом, а потом и вовсе дорастет до должности «человека, который разыскивает подстреленных на охоте хозяином уток.  Впрочем, своим карьерным ростом он будет более, чем доволен.
 
Мафиози и бандит Вандал (Иван Кокорин) устроится на работу по очистке развалин («крушишь руками стены, а тебе еще и платят за это удовольсвие»)... На заработанные нечеловеческим трудом деньги строит домик в Паланге и мечтает, как будет сидеть на балконе с своим псом, который никогда не предаст хозяина.
 
Молодые актеры, в числе которых недавние выпускники ГИТИСа играют по нескольку ролей, примеряя разные интонации и разные судьбы. Каждый по-своему хорош, но  самое важное – каждый существует как часть художественной команды...
 
… Пытаясь выстроить собственную судьбу, Бен параллельно осмысляет криптограммы чужих судеб. И пытается понять, почему никому не удается осуществиться. «Сейчас в мире Чингисхан борется с Христом. И мы — пешки в этой битве».
 
Победить ветхого Адама, взрастить в себе нового человека. И уже почти поверив в свое преображение, снова оказаться преданным. Снова уйти в темноту без документов, денег, надежд.
 
В финале он найдет своего обидчика, своего Врага, на которого семнадцать долгих лет охотился на городских улицах. И вдруг поймет, что это единственный человек, с которым они в этом городе похожи. И тот – тоже жертва, изгнанник в своей стране.... Изгнание – это не  чужие небеса, чужие лица, чужие пейзажи. Изгнание – это поле ненависти в человеческой душе.
 
… Нянька в «Дяде Ване» Чехова, походя, замечает: «Все мы приживалы у Господа Бога». Приживалы, которые хотят быть хозяевами. Изгнанники, которые мечтают стать своими. Пасынки, мечтающие стать сыновьями.

  • Нравится



Самое читаемое

  • СМИ сообщают, что Александр Ширвиндт уходит с поста худрука Театра сатиры

    Ширвиндт заявил, что покидает пост худрука Театра сатиры, об этом сообщает ТАСС. Однако в театре эту информацию опровергают.  Народный артист РСФСР Александр Ширвиндт покидает пост художественного руководителя Московского академического театра сатиры. ...
  • Памятник Табакову открыли на Новодевичьем кладбище

    27 сентября на Новодевичьем кладбище состоялось открытие памятника на могиле Олега Табакова. На церемонии присутствовали родные режиссера, его ученики, друзья, коллеги. Над композицией из темно-зеленого мрамора и стекла работали художник Николай Симонов и скульптор Андрей Налич. ...
  • Нелюбовь Дмитрия Крымова

    Дмитрий Крымов «своими словами» пересказал чеховскую «Чайку» и придумал новый текст – про нелюбовь и упадок культуры, который рифмуется с осенней усталостью природы и людей. Прологом стал спич управляющего – но не имением, а старой советской дачей – его призыв держаться за «основы государственной культурной политики» и «национальную самобытность». ...
  • В Сочи завершился фестиваль «Кинотавр»

    Главный приз 32-го Открытого российского фестиваля «Кинотавр» получил фильм «Море волнуется раз» режиссера Николая Хомерики, лучшими актером и актрисой были признаны Павел Деревянко и Ольга Бодрова. «Для меня это очень важная награда, спасибо вам … Не всем он «заходит», и я рад, что «зашел» вам», - цитирует РИА слова Николая Хомерики. ...
Читайте также


Читайте также

  • Вышел в свет ноябрьский «Театрал»

    ВЫХОДИТ В СВЕТ НОЯБРЬСКИЙ «ТЕАТРАЛ»! На страницах последнего осеннего номера вы прочтете: почему поиск гармонии больше всего беспокоит Римаса Туминаса в преддверии столетнего юбилея Театра им. Вахтангова; как заслуженный артист может стать иноагентом: авторская колонка главреда "Театрала" Валерия Якова; какие сюрпризы готовят для зрителей Нонна Гришаева и Александр Олешко – ведущие торжественной церемонии вручения премии «Звезда Театрала»-2021; зачем Дмитрий Крымов обратился к биографиям Михоэлса и Чаплина; как в РАМТе рассказывают о жизни москвичей глазами кота: новый спектакль Марины Брусникиной; кто Юрию Бутусову открыл дорогу в режиссуру; о чем поют в «Ленкоме»: легендарная «Юнона и Авось» отмечает юбилей; что говорили родные и друзья Анатолия Эфроса на открытии мемориальной доски в его честь; как в петербургском театре «Комедианты» ставили эксперимент; почему, по мнению телекритика Ирины Петровской, уровень агрессии в обществе давно превзошел нормы приличия; как Татьяна Збруева нашла свой неповторимый стиль; почему Алексей Золотовицкий детство провел на галерке; какая муза посетила Эльдара Трамова: новые стихи артиста; как в моду возвращаются шляпы: интервью с дизайнером Лилией Гуреевой; какие необычные артефакты получил Театр им. ...
  • Кот из «Театрального двора»

    «Дни Савелия» – дебютный роман Григория Служителя, артиста СТИ, лауреата национальной литературной премии «Большая книга» и Московской Арт-премии – занесло в РАМТ благодаря актеру Виктору Панченко. Тот полгода переписывался с автором бестселлера, сам вышел на режиссера Марину Брусникину – и пробил-таки дорогу спектаклю о Москве и её «незаметных» несчастливых жителях глазами кота, которого, кстати, сам же и сыграл. ...
  • «Там, где ты, нет меня»

    Дмитрий Крымов в Театре Пушкина ломает «четвертую стену», к которой привыкла здесь публика.  Его Костик Треплев буквально в первые же минуты спектакля выпадает со сцены прямо в зрительный зал…  Именно там должны найтись те, кто откликнется. ...
  • Найти пароль поколения

    Спектакль, цитатами и музыкальными фразами из которого будут обмениваться зрители, как паролем, – мечта многих режиссеров. Владимир Машков решил вернуться к своей постановке 1993 года – «Страсти по Бумбарашу» и посмотреть сможет ли спектакль-пароль Табакерки почти тридцатилетней давности снова восстановить волшебный мост «общего языка» с новым залом. ...
Читайте также