Алексей Бартошевич: «ГИТИС – это вся моя жизнь»

Выдающийся театровед отмечает юбилей

 
4 декабря театровед и педагог Алексей Бартошевич отмечает 80-летний юбилей. Не так давно в Учебном театре ГИТИСа состоялась его встреча со студентами разных факультетов. Публикуем фрагмент беседы Алексея Вадимовича, где он рассказывает о том, что в его жизни значит ГИТИС.

– Если я вам скажу, когда я пришел в ГИТИС сначала студентом, потом аспирантом, потом преподавателем, потом старшим преподавателем, потом доцентом, потом профессором, потом завкафедрой и так далее, то я буду выглядеть в ваших глазах какой-то мумией фараона Рамзеса ХIII.  Но, дело в том, что старость имеет свои преимущества, помимо того, что это жутко скверная вещь. Преимущества заключаются в том, что ты очень много видел, очень много слышал, со многими людьми встречался. Я имею в виду ГИТИС прежде всего, потому что ГИТИС – это вся моя жизнь.

Я пришел в ГИТИС сразу после школы и так отсюда никуда и не делся.  ГИТИС стал ­– хотя, может быть, это слово сентиментальное, но это правда – моим домом. И другого дома у меня нет. Хотя я работаю и в институте искусствознания уже тоже бог знает с какого года.  Но лекции и семинары – были и остаются для меня чем-то самым важным, потому что это прямое общение со студентами. Несмотря на то, что, как говорится, «ты стареешь, а они всё на втором курсе» и временная дистанция между тем, кто учит, и теми, кого учат, всё больше и больше. И я не могу сказать, что проблем здесь не возникает. Еще как возникают. Когда какие-то вещи для тебя понятны и святы, и ты это пытаешься внушить молодежи, тем замечательным девочкам и ребятам, но это остается без ответа. Это бывает, и чем дальше, тем больше. Как ни лезь из кожи, как ни старайся найти какие-то общие эмоциональные, болевые точки… Но в конце концов, ведь все мы люди, и все мы театральные люди!

Я считаю себя именно театральным человеком, потому что дело обстоит так: театральный критик на западе – это журналист, который решил заниматься театром, а у нас театральный критик (по крайней мере в России так было всегда и оставалось до сравнительно недавних времен) – это человек театра, который существует наравне с актерами, режиссерами, другими людьми театральной практики, театральной повседневности. Просто он выбрал другую театральную профессию. Дело тут не только в том, что я из театральной семьи, а я – из театральной семьи.  Дедушка, бабушка, папа, мама – все театральные люди, все из одного театра. Все служили в Художественном театре, служили не только в том смысле, что они состояли в списках труппы, а в том, что это было именно служением. Они служили этой идее, этому театру.

Мне недавно прислали дневники одного милиционера, который был дежурным во МХАТе в 1920-е годы и который вел дневник, где каждый день что-то записывал, потому что у него было в зрительном зале свое место.  Он записывал свои впечатления, говорил с актерами, и это тоже был род его служения театру.  Были какие-то театральные курьеры, над которыми смеялся Булгаков в «Театральном романе»…  И я даже помню этих людей. А на Театральной площади в Малом театре происходило и, может быть, до сих пор происходит это…

И честно говоря, с ГИТИСом дело обстоит примерно также. По крайней мере, о многих людях, которые работали и работают в ГИТИСе, тоже можно сказать – это служение. А без этого и у вас ничего не получится, уверяю вас! В какой-то момент надо понять, уж если ты пошел в этот дом, то насколько бы ни была важна для вас семья, ваш собственный дом, ваша квартира, цветы на подоконнике, папы-мамы, дети-внуки, всё равно ваш дом, ваши дети и ваши братья – здесь, в этом Доме с большой буквы. Это тяжело. У Булгакова есть замечательный образ того, как Максудов (а на самом деле сам Булгаков) был связан с театром, что его привязывало к театру. Там сказано, что я привязан к театру, как жук к пробке. Уверяю вас, жуку на пробке совсем не сладко. Жук привязан какими-то проволочками или нитками, но когда вместо проволочек какие-то невидимые таинственные нити, которые навсегда связывают вас с этой «пробкой», – чтоб она провалилась, и будь она благословенна – тебе деться некуда!  Это твоя жизнь. И это всегда было в ГИТИСе, и здесь всегда этому учили.

Каких людей я видел в ГИТИСе на протяжении тех, даже страшно сказать, скольких лет, которые я нахожусь в этих стенах. Каких людей я видел! Я помню, как Марию Осиповну Кнебель, которая уже не могла ходить, как эту сухонькую маленькую старушку, по лестнице в ГИТИСовском вестибюле на руках несли студенты в аудиторию, скрестивши руки в какой-то квадрат, на который можно было сесть.

Я помню, как по ГИТИСу, правда нечасто, шествовал роскошный красавец, седовласый бог, Юрий Александрович Завадский с непременной звездой героя соцтруда на шикарном костюме, и как перед ним с двух сторон как спелые колосья склонялись в глубоком поклоне студенты.

Помню Алексея Дмитриевича Попова, который странно переминаясь, как-то боком, немножко неуклюже шел по ГИТИСу, как он с трудом говорил на всяких ученых советах, словно с т рудом выдавливая из себя слова. Он не был краснобаем, не был блистательным оратором, но зато мы чувствовали, как идеи вынашивались им, как они рождались у него на устах прямо на наших глазах.

Помню блистательного Александра Абрамовича Аникста, в которого все мы были влюблены, в его лекции, в его книжки, в его благородство. Потому что, кроме всего прочего, ГИТИС был и остается домом приличных людей. Где очень много зависело от моральной репутации человека – и студента, и преподавателя. Потому что, если ты высокого уровня профессионал, и при этом сволочь или просто мелкий человечек, то уверяю вас, по части профессии дело пойдет не очень хорошо. Как правило. Хотя бывали исключения.

Я помню, как по ГИТИСу шествовал мой учитель, человек, которому я просто всей жизнью обязан, как он плыл по институту с благосклонной улыбкой. Это был Григорий Нерсесович Бояджиев – замечательный театровед, блестящий историк театра и гениальный педагог, которому не только я или Видас Силюнас, или Михаил Швыдкой, а множество людей очень многим обязаны.

Но жизнь была совсем непростая. Жизнь Бояджиева была переломана пополам. Он был «сбит пулей на самом взлете», и остался на всю жизнь ранен. В 1949 году во время, так называемой, компании по борьбе с космополитами. Драма была в том, что ГИТИС оказался одной из главных точек приложения сил этой чудовищной сталинистской компании, этой травли людей, когда происходили вещи, о которых как бы и помнить не надо… Но нет!  Надо помнить, надо знать. Потому что это часть нашей истории – истории страны, не только ГИТИСа...


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • Сергей Безруков озвучит аудиогид для музея Есенина

    Сергей Безруков озвучит аудиогиды к экспозициям музея-заповедника имени Сергея Есенина, расположенного в селе Константиново Рязанской области.   «Сейчас ведется работа по озвучиванию аудиогидов по экспозициям музея-заповедника, – цитирует ТАСС сообщение музея. ...
  • Александр Молочников: «Мне важно поговорить о нью-йоркской культуре»

    В Нью-Йорке режиссер Александр Молочников представил эскиз спектакля Chekhov in the Chelsea. Постановка – на английском языке, почти во всех ролях – американские артисты, некоторые из них когда-то были связаны с русским театром. ...
  • Не стало Елены Дьяковой

    В Москве скончалась литературный и театральный критик, одна из ведущих сотрудников «Новой газеты» Елена Дьякова. Она умерла в возрасте 60 лет, после продолжительной болезни. «Умерла Елена Дьякова. Блистательный театральный критик, товарищ по «Новой газете». ...
  • Семь фильмов Леонида Гайдая

    30 января исполняется 100 лет со дня рождения короля советской комедийного кинематографа – Леонида Гайдая. К этой дате «Театрал» подготовил подборку самых известных картин режиссера. 1. Самогонщики (1961) Трус, Балбес и Бывалый решают поставить на широкую ногу изготовление самогона – но терпят сокрушительное фиаско. ...
Читайте также

Самое читаемое

  • «Анна Каренина» Римаса Туминаса в Тель-Авиве

    25 января в израильском театре «Гешер» Римас Туминас представил премьеру спектакля «Анна Каренина». На одном из первых показов побывала театральный блогер Нина Цукерман, публикуем ее отклик на эту постановку. ...
  • Дмитрий Назаров с супругой уволены из МХТ

    Народный артист РФ Дмитрий Назаров и его супруга актриса Ольга Васильева уволены из МХТ им. Чехова, сообщает «МК» со ссылкой на приказ художественного руководителя театра Константина Хабенского.   Причиной увольнения называют позицию супругов против СВО, которую артисты высказывали публично. ...
  • Иван Панфилов: «У мамы тонкое чувство юмора»

    В 2018 году в преддверии юбилея легендарной Инны Чуриковой «Театрал» побеседовал с сыном актрисы Иваном ПАНФИЛОВЫМ. Сегодня в память об актрисе мы вновь публикуем это интервью.    – Иван, что для вас значит быть сыном поистине легендарной актрисы? ...
  • В ожидании «Щелкунчика»

    Балет Большого театра «Щелкунчик», созданный по мотивам сказки Гофмана, один из главных символов новогодней Москвы. В преддверии спектакля костюмеры ГАБТа провели экскурсию для «Театрала». В пошивочных цехах, размещенных на девятом этаже Исторической сцены, подготовка к спектаклю начинается примерно за полтора-два месяца до первого показа. ...
Читайте также