С театром – на век. Вера Васильева отмечает невероятный юбилей

 

Когда-то в Москве на заре творческой жизни Веры Васильевой вышла книга «Действующие лица». Там среди шаржей на Пельтцер и Марецкую, Бирман и Сперантову, Утесова и Грибова, Ойстраха и Хачатуряна есть ироничный портрет молодой Веры Кузьминичной. Актриса изображена сидящей в тесной детской коляске с пьесой «Чужой ребенок» в руках.

«В рисунке вижу неувязку // Дитя переросло коляску», – тревожился поэт Александр Рейжевский. С тех пор прошло 70 лет. Эпиграмма давно утратила свою сатирическую колкость (мало кто вспомнит сегодня, что Вера Васильева в популярном спектакле по пьесе Шкваркина играла девочку Машу). Но примечательно другое – теперь она осталась единственной на свете среди всех героев той книги и самой старейшей актрисой, кто играет сегодня на столичной сцене.

30 сентября Вера Васильева отметит свое 95-летие. «Действующее лицо» (название книги оказалось пророческим) – это, несомненно, про нее.

* * *
В последние годы о Вере Васильевой вышло рекордное число телепрограмм и документальных фильмов (в самом деле, как не восхищаться удивительной физической формой, благородством, талантом актрисы, которая пережила Великую Отечественную войну и всю свою жизнь посвятила сцене).

Несколько лет назад в Театре сатиры режиссер Сергей Коковкин выпустил моноспектакль «Вера», в котором актриса рассказывает о своем жизненном пути, где было всё – любовь и разочарования, поиск и обретения, желание играть «свои» роли и извечная зависимость от «текущего репертуара», от воли режиссера, от везения и случая.

Именно везению и случаю актриса посвятила одну из самых пронзительных глав своих мемуаров. «Жизнь плелась своей проторенной дорожкой, – пишет она про свою работу в 1980-е годы (то есть в самый период расцвета, когда хочется играть и играть), – творческий голод в театре и огромное количество общественных дел, иногда ненужной суеты, концерты, радио, доигрывание старых спектаклей... А с виду все нормально – есть дом, есть театр, есть изнуряющая занятость, есть сознание необходимости выполнять свой долг, и в этом хоть какое-то утешение.

В нашем театре часто бывают премьеры, почти в каждой пьесе я могла бы что-то играть, но не идут мои ноги, не поднимается моя душа – выпрашивать что-то для себя. Да и знаю, что не дадут, раз не дали. Да и не хочется травмировать своими притязаниями тех актрис, кому выпало счастье быть занятыми в репетициях.

И вдруг – удар в сердце! Полная неожиданность! Валентин Николаевич Плучек берет «Вишневый сад» Чехова. У нас, в Театре сатиры! Роль Раневской поручена талантливой молодой актрисе Татьяне Васильевой, просить бессмысленно – пьеса ставится именно для нее, для вдохновительницы этого неожиданного замысла.

Итак, в театре репетируется моя мечта... Вот ведь как бывает!
Распределение ролей первоклассное – заняты лучшие актеры нашего театра. Начались репетиции. Весь коллектив незанятых завидует счастливчикам. Я перестаю думать, заставляю себя не хотеть, не мечтать, не надеяться. Надо жить, как будто нет мечты, нет этой травмирующей мою душу неожиданности.

Спустя два месяца Татьяна Васильева неожиданно уходит из нашего театра в Театр Маяковского. Снова безумие овладевает мной. Ведь знаю, что Валентин Николаевич холоден ко мне и раз не дал роль сразу, значит не видит меня в ней, и все-таки, перебирая в уме весь женский состав театра, не нахожу актрисы на роль Раневской. Нет, вероятно, надо сказать Плучеку, что я мечтаю об этой роли, ведь, может быть, в это время он мучительно думает – кто же может сыграть, если не Татьяна Васильева.

Впервые в жизни иду просить роль, никогда до этого не просила и уж тем более ничего не требовала. И вот заставляю себя пойти и сказать о своем дерзком, но таком естественном для любой актрисы желании – сыграть! Разговор был короткий. Я сказала, он ответил тоже коротко: «Ну... если я дам вам эту роль, то обидится Нина Архипова или Оля Аросева, которые тоже говорили о своей готовности попробовать себя в ней».

Вот и весь ответ... А я-то не спала, тысячу раз представляла себе наш разговор, но...

Ну конечно, если бы у меня был более волевой характер, я должна была бы, несмотря на «обидность»такого нетворческого ответа, заставить выслушать себя, рассказать о своем понимании роли, но, к сожалению, сильной волей я не обладаю, во мне больше терпения. Хотя, пожалуй, это качество в наши дни не дает нужных результатов, а скорее, наоборот... А неплохо бы иметь побольше дерзости, побольше веры в себя!

Узнаю, что на роль Раневской назначена молодая актриса Раиса Этуш, которая больших ролей не играла, но иногда дублировала Татьяну Васильеву в роли Клоуна в детском спектакле. Значит, Валентин Николаевич хотел продолжить работу с актрисой не диаметрально противоположного плана, а с той, которая могла бы быть близкой к рисунку роли, сделанному Татьяной Васильевой. И это получилось у нее достаточно органично, да и вообще неплохо.

Жизнь шла, годы мчались, приближая к финишу...

И вдруг два неожиданных, но подспудно желанных события вошли в мою жизнь. Я оказалась в городе моего детства (в Твери. – «Т»), да еще в роли, о которой мечтала! И свои ощущения я могла бы назвать единственным прекрасным словом – счастье!

Случайная встреча в поезде (мы ехали на праздник искусств в Чебоксары) с Верой Андреевной Ефремовой – главным режиссером Тверского драматического театра. Мы разговорились о моей родине, о профессии, о мечте, которая скорбно умирала в моей душе – и... (о, счастье!) выяснилось, что в Тверском театре, которым руководит Ефремова, вот уже девять лет идет «Вишневый сад», но последние два года его не играют, так как исполнительница роли Раневской переехала в другой город. И Ефремова, присмотревшись ко мне, прислушиваясь к моим размышлениям, вдруг полушутя-полусерьезно предложила мне сыграть в ее спектакле эту роль, заметив, что вообще-то гастролеров она не признает и в спектакль надо войти хоть и по-своему, но бережно сохранив все то, что было сделано.
Так возникло неожиданное в моей жизни творческое содружество, сопряженное с огромными трудностями, сомнениями, неуверенностью, страстной жаждой трудиться и что-то из своих сокровенных мечтаний, размышлений реализовать на сцене.

Я стала приезжать в свои свободные дни в Тверь для встреч и репетиций с Ефремовой. Дома, в Москве, окружив себя книгами Чехова и о Чехове, о Московском Художественном театре и о первой постановке «Вишневого сада», я замкнулась на этой теме и, бесконечно вчитываясь в пьесу, пытаясь запомнить свою роль без партнеров (что очень трудно), вошла в мир чеховских героев, считала дни, когда наступит желанная репетиция. К волнению по поводу роли прибавилось и чисто человеческое волнение, так как город Тверь – родина моих родителей, и там, под Тверью, в деревне Сухой Ручей я провела свое детство. Самое замечательное, что в дни премьеры пришли почти все мои деревенские подружки, ставшие уже немолодыми женщинами, – добрые, простые, жаждущие поговорить, расспросить, рассказать.

Вот такую записочку (одну из многих) я получила, играя в Твери: «Вера Кузьминична! Александра Семеновна – я твоя няня, я пришла к тебе в театр, если можно с тобой повидаться, тебе было 3 годика я тебя няньчила проживаем мы в Твери наш адрис пр. Ленина д. 20 кв. 20 Ананьева».

Можете себе представить, как я обрадовалась, прочитав эту записку, как я была счастлива прижаться к этой старой родной женщине, обнять ее!

Хочу поделиться с читателем и своей благодарностью, своей любовью к этому городу, к этому театру, к моим партнерам и к талантливой, эмоциональной, беззаветно любящей театр Вере Андреевне Ефремовой».

* * *
О ком бы ни писала или ни говорила Вера Кузьминична, в ее словах всегда слышится искренность, доброжелательность. О плохом вспоминается редко, и в этом, похоже, секрет долгожительства.

Сила духа спасает.

Не было ролей в Театре сатиры – находила себе применение в других коллективах, причём не только в Твери. Шла на риск, волновалась, но ни разу никого не подвела: деликатно направляла свой творческий путь. Артисток не подсиживала, в интригах не участвовала, но какая просторная география образовалась благодаря тому, что душа просила полёта. В Брянском областном театре драмы сыграла заглавную роль в спектакле «Дженни Герхардт» по Теодору Драйзеру, в Орловской драме – Кручинину в «Без вины виноватых» Островского. А ещё были роли в Московском Новом театре, в Театре кукол им. Образцова, в «Модерне» и, наконец, в Малом театре, где с 2012 года Вера Васильева играет графиню Анну Федотовну в «Пиковой даме».

В 2008 году Вера Васильева стала первым лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены» (вместе с ней столь почетное звание получил Владимир Зельдин). С тех пор прошли годы, а легенда не меркнет. И сегодня Вера Кузьминична продолжает радовать своих зрителей.

В 2015 году актриса вновь стала лауреатом «Звезды Театрала». На сей раз, получив награду в номинации «Лучшая женская роль» за работу в спектакле «Роковое влечение», опередив в народном голосовании на несколько процентов Чулпан Хаматову и Викторию Исакову (их работы были представлены в той же номинации). Предпочтения зрителей анализировать сложно. Но, по всей видимости, немаловажную роль здесь сыграли стойкость, обаяние и чувство стиля, которые присущи далеко не каждой актрисе, перешагнувшей 90-летний рубеж.

Вскоре после торжественной церемонии Вера Васильева дала большое интервью «Театралу», в котором так сказала о своём творческом пути:

«Актерская судьба переменчива. За 70 лет, которые я отдала Театру сатиры, были годы и десятилетия, когда мне не давали новых ролей. Иногда были и совсем неинтересные работы. Возможно потому, что я в силу своего психотипа не вполне подхожу такому театру. Сатира – это что-то такое колкое, надо быть бойкой, острой на язычок. Я не такая.

Но почему я не ушла, не стала искать «свой» театр? Потому что считала, что если меня никто страстно не зовет в другой коллектив, — именно страстно, а не просто так, – то мне нечего суетиться, а нужно спокойно сидеть на своем месте.

Да и, по большому счету, мне грех жаловаться. Всегда с радостью вспоминаю одну из первых своих работ в спектакле Бориса Равенских «Свадьба с приданым». Кстати, в этой роли, считаю, сделала шажочек к мастерству, потому что сама я человек очень тихий, танцевать не умела, петь боялась. А по роли нужно быть боевой, принципиальной, там ведь мы все время за урожай боролись. Равенских во время репетиций кричал мне: «Вера, ну что ты как замороженный судак! Разозлись!» Я пыталась как-то разгорячиться, стучала кулаком по столу.

А когда в нашем театре появился Валентин Николаевич Плучек, я получила главную роль в спектакле «Пролитая чаша». Это грустная история про китайскую Джульетту – принцессу Ин-ин, которая в конце спектакля умирает. Мой младший брат, который был тогда школьником, пришел на премьеру, посмотрел и сказал: «Больше я к Верушке в театр не пойду, мне ее очень жалко».

Или вспомнить, например, «Женитьбу Фигаро». Мне трудно давалась роль графини, я ведь довольно простенькая. Но как только примерила костюм, сделанный по эскизам Славы Зайцева, я поняла, что в этом живу: уже и настроение другое, и жесты соответствующие появились. Этот спектакль был нашим счастьем и триумфом до самой Андрюшиной смерти.

Да нет, было много всего замечательного. Вы спрашиваете, чего бы мне еще хотелось? Артисту всегда хочется только одного – играть. И возраст не помеха».

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Анатолий Белый: «Каждый со своим выбором всегда один на один»

    О протестах в Беларуси и запасах внутренней независимости, об экологии отношений в «Дяде Ване» и экологических катастрофах, о роли Спасителя в «Тайной вечере» Дмитрия Крымова и ежеминутном выборе – актер МХТ им. ...
  • Максим Аверин: «Не люблю жить прошлым»

    26 ноября Максиму Аверину исполняется 45 лет. Как актер готовится отметить эту дату и какие строит планы на нынешний театральный сезон – в интервью с ноябрьской обложки «Театрала».     – Максим, в первую очередь расскажите, пожалуйста, о предстоящих премьерах. ...
  • Алексей Франдетти о «Брате 2», Питере Пэне, «Стилягах» и Джуде Лоу

    В рамках партнерской программы с Радио 1 «Театрал» публикует интервью с актером и режиссёром Алексеем Франдетти. В новом выпуске программы «Синемания. Высшая лига» он рассказал о том, как выстраивает свою работу, почему хочет сделать из фильма «Брат 2» мюзикл, какие проекты планирует реализовать и для чего хочет выучиться на дирижёра. ...
  • Антон Яковлев: «Не признаёт любви наполовину»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также