Воробьиная месса

Две премьеры в Боярских палатах

 

Старинные Боярские палаты с их сводчатыми потолками, сквозной системой комнат и коридоров – особое пространство, предполагающее нетривиальность постановочных решений, отменяющее четкую границу между сценой и залой и вовлекающее зрителей в орбиту театрального действия. Сюда так и просятся всевозможные бродилки и иммерсивы.

И лучшим, что мне здесь до сих пор приходилось видеть, был спектакль-экскурсия «Музей инопланетного вторжения» Театра взаимных действий – изобретательное мокьюментари о высадке инопланетян на территории бывшего СССР, и «Считалка» Жени Беркович – обжигающая история о дружбе двух девчонок в зоне грузино-абхазского конфликта по книге Тамты Мелашвили. В этом году обе команды выпустили в Боярских палатах новые проекты при поддержке Brusfestа – фестиваля документального театра имени Дмитрия Брусникина, исследующего бытование документа, факта, события на территории сегодняшнего искусства.    

Под странным названием «Театр взаимных действий» прячутся художники Ксения Перетрухина, Шифра Каждан, Лёша Лобанов и Александра Мун, исповедующие горизонтальный театр – то есть театр без авторитарной фигуры режиссера. В таком вот горизонтальном ключе они выпускают уже третий проект: первым был уже упомянутый «Музей инопланетного вторжения», номинированный на «Золотую маску» в конкурсе «эксперимент», вторым – не очень удачный опыт постановки про Джека Потрошителя с дискутирующими почками и трахеями, а третьим стал как раз «Университет птиц» – нежнейший музыкальный перформанс, посвященный нашим пернатым братьям.

Как и прежде, постановщики задействуют все закоулки Боярских палат. Сначала мы попадаем в зал с лозунгом «человек человеку птица», где из скворечников звучат не голоса их жителей, а бодрые стихи про «44 веселых чижа», «сижу за решеткой в темнице сырой» и прочие человеческие измышления и проекции, никакого отношения к реальным птицам не имеющие. От университета тут эпизод, где зрителей усаживают за парты и учат птичьему языку (перформер Ольга Власова с невозмутимостью ученого воспроизводит все эти птичьи трели, щебет и воркование), а также сообщают всякие любопытные факты, например – об участии птиц в боевых действиях.

Но в целом больше похоже, что мы попали в катакомбную церковь новой птичьей религии – низкие своды Боярских палат очень располагают к такому ощущению. Тут есть свой ряд святых страстотерпцев – галерея с наивными изображениями вымерших птиц, сделанных как иконы с клеймами по периметру, которые повествуют о варварском истреблении этих видов людьми. Есть невероятно красивый и торжественный алтарь в конце длинного коридора, перед которым – жестяное корыто, полное птичьих перьев.

Есть, наконец, и своя тайная месса – «Воробьиная оратория» Алексея Сюмака, где сначала извлекают звуки из пустых клеток, сыпят зерно в железные тазы, а потом под фортепианный аккомпанемент Натальи Соколовской пропевают на манер духовных стихов пословицы и поговорки вроде «слово – не воробей», «из пушек по воробьям» и т.д. А на экране в это время показывают документальные хроники истребления воробьев в Китае во времена Большого скачка. В 1958 году по приказу Мао за один год было уничтожено около 2 миллиардов воробьев – чтобы не воровали с полей народное зерно. Но через пару лет это мудрое решение партии обернулось катастрофой: расплодившиеся гусеницы и саранча уничтожили весь урожай, что привело к голоду и гибели миллионов человек.

Создатели говорят, что идея спектакля родилась во время карантинного бердвочинга, когда все мы были вынуждены остановиться и посмотреть по сторонам.

И сегодня, во время пандемии, унесшей уже более миллиона человеческих жизней, эта жуткая история звучит как притча о нас – о людях, что разрушают тонкую экосистему планеты и навлекают на свою голову все новые беды.


Но подается это не в лоб, не как назидательное нравоучение, а как коллективное размышление, к которому приглашены все участники действия.

Спектакль Жени Беркович «Черная книга Эстер», сделанный в Мастерской Брусникина при поддержке Российского еврейского конгресса, посвящен истреблению еще более страшному – Холокосту. В сложной структуре постановки переплелись библейские сказания, народные традиции Пурима и отрывки из «Черной книги». Это сборник документов и свидетельств об уничтожении евреев нацистами на оккупированных территориях СССР и Польши, созданный группой журналистов под руководством Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана. У книги трудная судьба: в 1946 году она вышла в США, но в Советском Союзе была запрещена как «политически неверная», и в новой России была издана только в 2015 году по подписке в интернете.

В спектакле эти страшные, натуралистически подробные описания фашистских зверств стараются всячески отстранять – например, пропевают на разные лады (композитор Андрей Бесогонов) или произносят с сильным ломаным акцентом. А в лихом монтаже драматурга Андрея Стадникова фрагменты из книги вписаны в веселое карнавальное действо, посвященное празднику Пуриму. В этот день отмечается спасение еврейского народа в древней Персии, где жена царя Артаксеркса Эсфирь (или Эстер) разоблачила заговор придворного Амана, задумавшего уничтожить всех иудеев. События, описанные в библейской книге Эсфири, раньше разыгрывались в шуточных народных представлениях – пуримшпилях.

Спектакль Беркович по жанру как раз и есть такой пуримшпиль – отвязный и остро гротесковый, где в балаганной игровой стихии порой тонет суть рассказа.


Среди традиционных персонажей (тут особенна хороша Эстер в исполнении Эвы Мильграм) вдруг появляется Ленин с октябрятской звездочкой на голове (Юлия Скирина) и Крупская в красном платочке, которая потом превращается в диву кабаре, поющую «С одесского кичмана» (Мария Лапшина). Зловредный Аман (Даниил Газизуллин) выглядит и ведет себя как типичный штурман-фюрер, но в его пламенных речах о победах над внешними врагами сквозит подозрительно знакомая, сегодняшняя политическая риторика. А слабовольный царь (Родион Долгирев), подписывая указ об уничтожении евреев, недовольно морщится: ведь все это уже было... Прошлое и настоящее тут выворачиваются наизнанку, становятся частью дурной бесконечности, где ксенофобия неискоренима, а история повторяется вновь и вновь.

И уже совсем иное по своей тональности, строгое и торжественное «Черное молоко рассвета» Пауля Целана, которое в финале исполняют в узком длинном коридоре (том самом, где висели «иконы» с истребленными птицами), становится плачем не только по жертвам Холокоста, но по всем сгинувшим в бесконечных войнах. В том числе и по девочке Кнопке из «Считалки», подорвавшейся на мине, и по тем, кто погиб буквально вчера, пока шли репетиции, в Нагорном Карабахе и других вечно тлеющих «горячих точках».

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Мандельштам: пять спектаклей в январе

    14 января исполняется 130 лет со дня рождения Осипа Мандельштама. «Театрал» подготовил подборку январских театральных событий, связанных с творчеством и биографией выдающегося поэта. «Осип Мандельштам. Шум времени» 17 января в 17. ...
  • Театральный поход

    Новогодние каникулы – отличная возможность сходить в театр всей семьей. Вдогонку к детской афише «Театрал» подобрал десять наиболее любопытных премьерных спектаклей, показы которых выпали как раз на праздничные дни. ...
  • Сырой Тургенев

    Главный режиссер РАМТа Егор Перегудов, приглашенный своим учителем Сергеем Женовачом поработать по соседству в Камергерском переулке, выбрал для постановки знаковую для Художественного театра пьесу Тургенева. Когда-то в ней блистал сам Станиславский, демонстрируя первые плоды своего знаменитого метода, а также модный художник Добужинский, представивший на сцене увядающую красоту русской усадьбы. ...
  • Январский «Театрал» уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - почему Александр Калягин никогда не забудет високосный 2020 год; - о чем говорили лауреаты и гости премии «Звезда Театрала» на торжественной церемонии в Театре им. ...
Читайте также