Заговор «лузеров»

В МХТ им. Чехова вышел «Заговор чувств» – по пьесе Юрия Олеши и его же повести «Зависть»

 
Устойчивый интерес Сергея Женовача к литературе 20-х и 30-х годов уже сложился в цикл спектаклей о ранней Стране Советов: Эрдман, Булгаков, Хармс, теперь – Олеша. И «сшит» этот театральный гипертекст темой «лишнего человека», которого эпоха выдавливает, как пасту из тюбика. В «Заговоре чувств» она подается с особой интонацией, смешавшей трагизм с саркастической усмешкой.

Трагическая невозможность «творчества и чудотворства», трудности самореализации и опустошение личности, «ограбленной» временем агитплакатов – это с одной стороны, а с другой – «строительные леса» новой жизни и конфликт мировоззрений: масштабные задачи – против частных интересов и личных амбиций, безоговорочная вера в прогресс – против веры в чудо.  

Полемику ведут «маленький» литератор Кавалеров (Алексей Краснёнков), «рыцарь умирающего века» Иван Бабичев (Артём Волобуев) и большой начальник, глава пищепрома Андрей Бабичев (Михаил Пореченков). Последний своих оппонентов просто не видит и не слышит – настолько уверен в себе, оптимистичен и увлечен изобретением нового сорта колбасы. Не «четвертый толстяк», а настоящий энтузиаст, преданный своему делу. Жадный до немыслимых преобразований. Планы он строит с раблезианским размахом – как сотни перформеров и акционистов вместе взятых – и тут, конечно, делается смешным. Рекордсменом по «весу» комизма, взятого из текста. Но Женовач – в отличие от Олеши – его не «опускает». Наоборот, дает развернуться. Так что весомый во всех смыслах, витальный в «десятой степени» и харизматичный, он на сцене «затирает», давит всех, особенно несвободных от комплексов, недовольных своим положением товарищей.

Художник Александр Боровский перегородил сцену фанерной стеной, собранной из прямоугольников разных цветов и форматов, – в духе супрематизма и конструктивизма 20-х годов. Подвижные панели то поднимаются, – открывая окна, где группируются обитатели страны-коммуналки и доминирует всеми уважаемый «колбасник», – то опускаются и пытаются отсечь подобранного им с улицы Кавалерова. Опускаются, как шлагбаумы на дорогах славы. Отсекают, как «нежелательный элемент». А он – абсолютный «лузер» с амбициями – сгибается и пытается протиснуться, проползти в новую эпоху. Изворачивается самым жалким образом, чтобы договорить. Но закончить спич, «набитый» страхом превратиться в полный ноль, так и не став творческой единицей, не дает сама конструкция советской жизни. Порой она работает, как гильотина, и, кажется, способна тонко нарезать не только колбасу…      
 
«Быть может, если бы я жил в Европе, то мне и не нужно было бы мечтать о будущем?» – писал Олеша в своих дневниках. И спектакль Женовача начинается с монолога о западной культуре, где есть место индивидуальности и условия, чтобы состояться, громко заявить о себе (а не отстаивать «право на шёпот»). Но уже здесь «кривится» сарказм: о тоске по Европе, где «прописан» успех и успешные люди, говорит литератор, готовый сдаться и «закончиться». «Гадкий утенок», у которого нет ничего своего. Есть только «изжога зависти» и самомнение, к которому вместе с алкоголем «подмешивается» самоуничижение, а еще – мировоззрение раннего Маяковского (с его «нате» и вызовом всем обывателям, «думающим нажраться лучше как»). И главное – «заимствованная» роль поэта.

С первых минут понятно, что стихов Кавалеров не пишет. Эта способность вытесняется абсолютной растерянностью (а та «титруется» судьбой Олеши – «молчальника» с 1934-го, когда писателей на первом же съезде поделили на советских и никаких). Хотя Женовач и «вытянул» из повести внутренние монологи героя, который имеет свойство проваливаться в горячечные сны и талантливо нарушать «порядок слов», в спектакле нет и намека на внутренний мир талантливого человека. «Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев», – даже эта знаменитая фраза у него изъята и передана Вале (Софья Райзман), использована в ее самопрезентации.

Стоя на балконе, эта девочка-подросток матовой белизны, которой к лицу сравнение с миниатюрной фарфоровой «вазочкой», упрямо и откровенно смешно предлагает себя «красному директору». Вопреки стремлениям Кавалерова дотянуться до неё, как до высокой поэзии (а не упасть в кровать пышной, чувственной вдовы, поджидающей его, как хищный цветок – насекомое). И вопреки ожиданиям Ивана Бабичева – как «последний романтик» он все-таки надеялся отстоять её безраздельную принадлежность к «тускнеющей эпохе», к уходящим «старинным чувствам», которым нет места на стройке социалистического будущего. Вот Андрей Бабичев к ним, и правда, равнодушен. И трепета в себе не обнаруживает, даже когда подснежник-Валя – в одной простыне – уверяет: «Я лучше, чем колбаса».

«Лютик жалости, ящерица тщеславия, змея ревности – эта флора и фауна должна быть изгнана из сердца нового человека». Но Иван – странный, «потусторонний» человечек в котелке Чарли Чаплина – готов стать их предводителем и устроить «заговор чувств», не уступать новому времени. Спор, который он ведет с братом Андреем, подключив к делу пафос Кавалерова – «генератор» спектакля. И здесь, как в повести, многое строится на парадоксах, трансформации и «опрокидывании» смыслов – то, что казалось убедительным и вызывало симпатию, тут же поворачивается карикатурной стороной. 

Новый проповедник, неразлучный с жёлтой подушкой, новый «мессия», призывающий вооружиться «страстями» прошлого против «утробы» будущего, готовой «сожрать» всех, кто не идет в ногу со временем. Он способен, как говорят, превратить портвейн в воду, то есть творить чудеса «наоборот». И обыватели ждут чудес – ждут, что из тесного быта будут «выброшены в невероятность». Но их встреча с «чудотворцем» – одна из лучших сцен спектакля – вызывает неясную жуть, как и вкрадчивая, «приглушенная» манера игры Артёма Волобуева. Кажется, что за маской провокатора прячется ещё и мелкий бес – не только одержимость, с которой он отстаивает право человека быть самим собой. Манипулировать и «вытряхивать» из сограждан эмоции этот маргинал может мастерски, как и «держать в кулаке» внимание зала – всё равно что подушку за угол. 

Вверх убегают конструктивистские лестницы, между ними – площадки, где жмутся «попутчики» новой власти, и высокая трибуна, с которой глава пищевого треста рисует перспективы всеобщей сытости: массовые обеды по 25 копеек и свобода от кухни, «две тысячи людей едят щи под звуки Вагнера», а запахи долетают аж до самой Германии. Духовой оркестрик подхватывает крики «браво» и выдувает «Марш авиаторов» – зовёт «все выше, и выше, и выше».

Подъем – вот определяющий вектор пространства, «трек», прописанный всем, кто мечтал о всеобщем равенстве. Но падение, после которого уже не подняться, предстоит очень многим и совсем скоро. Их историческая обреченность еще не «бросает тень» на торжество, но вот идеал колбасы, который Андрею Бабичеву подают в белых кружевных оборках, как младенца, уже падает с высоты, выбитый из рук «заговорщиком». И, очень может быть, предвосхищает судьбу самого «колбасника»: пока он бежит впереди состава, как паровоз, но в 1930-х первым же полетит под откос, а вместе с ним – и спор о «новом человеке».  


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • Кустурица снимет три фильма по Гоголю

    Эмир Кустурица планирует снять три фильма по произведениям Гоголя, об этом режиссер рассказал «Известиям». Кустурица назвал творчество Гоголя «самым мощным примером реалистичной литературы». Он считает необходимым создать три фильма, так как они оставят более сильное впечатление, чем одна картина. ...
  • В Мариинке состоится премьера симфонии «Слава Отчизне»

    6 февраля в концертном зале Мариинского театра состоится мировая премьера Симфонии № 4 «Слава Отчизне» Гавриила Попова.   Как рассказали в Мариинском театре, в отличие от трех предшествующих симфоний ленинградского композитора Гавриила Попова, четвертая написана для смешанного хора и солистов без участия оркестра. ...
  • В Москве открывают выставку к 100-летию Гайдая

    Российская государственная библиотека со 2 по 13 февраля проведет выставку к столетию кинорежиссера и сценариста Леонида Гайдая.   Экспозиция расскажет о творческой деятельности Леонида Гайдая с момента выхода его дебютного фильма «Долгий путь» (1956) и до премьеры фильма «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» (1992). ...
  • К 125-летию МХТ учредили премию

    В Москве прошло заседание организационного комитета по подготовке и проведению празднования 125-летия основания Московского Художественно-Общедоступного театра. В план празднования вошли свыше 50 мероприятий. МХТ учредил премию Московского Художественного театра, которая будет вручаться ежегодно. ...
Читайте также

Самое читаемое

  • «Анна Каренина» Римаса Туминаса в Тель-Авиве

    25 января в израильском театре «Гешер» Римас Туминас представил премьеру спектакля «Анна Каренина». На одном из первых показов побывала театральный блогер Нина Цукерман, публикуем ее отклик на эту постановку. ...
  • Дмитрий Назаров с супругой уволены из МХТ

    Народный артист РФ Дмитрий Назаров и его супруга актриса Ольга Васильева уволены из МХТ им. Чехова, сообщает «МК» со ссылкой на приказ художественного руководителя театра Константина Хабенского.   Причиной увольнения называют позицию супругов против СВО, которую артисты высказывали публично. ...
  • Иван Панфилов: «У мамы тонкое чувство юмора»

    В 2018 году в преддверии юбилея легендарной Инны Чуриковой «Театрал» побеседовал с сыном актрисы Иваном ПАНФИЛОВЫМ. Сегодня в память об актрисе мы вновь публикуем это интервью.    – Иван, что для вас значит быть сыном поистине легендарной актрисы? ...
  • Сомнения юности

    В Театре им. Моссовета поставили спектакль по одноименной пьесе Сергея Решетнева, победившей в конкурсе пьес «Московские истории», который театр проводил при поддержке Департамента культуры Москвы. Авторству драматурга принадлежат и стихи для песен – их артисты исполняют в спектакле вживую под аккомпанемент небольшого оркестра. ...
Читайте также