Юрий Кравец: «Мы все имеем право на ошибку»

 

Где бы ни работал Юрий КРАВЕЦ (будь то Министерство культуры Саратовской области, МХТ им. Чехова или театральный колледж), он никогда не прекращал своей творческой деятельности. И сегодня, являясь директором театра Et Cetera под руководством Александра Калягина, он продолжает играть в спектаклях Московского Художественного театра. О том, зачем ему это нужно и как это помогает в работе, Юрий Анатольевич рассказал в интервью «Театралу».

– Юрий Анатольевич, после тотального карантина было бы странно начинать диалог с побед. Поэтому скажем сначала о том, что не получилось...

– Да, многое у нас не получилось... Конечно, пандемия – это катастрофа. Поэтому сейчас стремимся наверстать упущенное, выпускаем премьеры, которые задумывались еще в прошлом году. У нас вышел «Любовный напиток» в постановке Владимира Скворцова, на очереди «Стакан воды» Бориса Морозова. Конечно же, ждем, когда разрешат заполнять зал на 100%, потому что зарабатывать при вынужденных ограничениях ни один театр не сможет. Благо нас поддержал Департамент культуры Москвы: всем столичным театрам выделил средства, которые помогли сохранить зарплаты и вообще избежать глобальных потерь. Но это, что называется, вынужденная мера. Все же театр должен и сам зарабатывать.

– Мы провели опрос на сайте «Театрала» и в соцсетях: «Что хотят видеть зрители после открытия театров?» Более 50% хотят драму. Комедии на втором месте – порядка 20%. Вопрос простой: вашему театру пришлось менять творческую стратегию из-за пандемии? Вам ведь сейчас нужно возвращать публику в зал…

– Нет, стратегию мы не меняли, поскольку самоизоляция и ее последствия все-таки не должны и не могут повлиять на творчество, на стремление создать на сцене жизнь человеческого духа. И в этом плане наш театр скорее придерживался той траектории, которую наметил художественный руководитель. Драма драме тоже рознь. Все равно ведь мы с вами знаем, что когда театры начинают выполнять запросы публики (мол, наш зритель охотно покупает билеты на кассовую комедию, давайте насытим такими произведениями репертуар) – ни к чему хорошему это не приводит, так как театр все же должен вести за собой. И то же самое – в отношении административного руководства. Как только мы начнем во главу угла ставить цифры и смотреть на искусство сквозь призму отчетов и смет, можно закрывать театр или назвать свою организацию как-то по-другому.

– Для бывшего чиновника вы мыслите нестандартно.

– Я себя и чиновником-то не считал никогда. Конечно, цифры важны, безусловно, важны, тут даже и говорить нечего. Мы с вами прекрасно понимаем, что уже 30 лет живем в эпоху капитализма с нечеловеческим лицом. Поэтому хотим мы того или нет, от цифр никуда не деться. Но при этом все равно главенствовать над всем должен творческий процесс. У каждого директора есть свои секреты. Где-то они помогают достичь успеха, где-то нет, но это вообще не главное. Мы все имеем право на ошибку. Мы же не за рулем едем по трассе, где нельзя ошибаться. А тут совершенно особый процесс: сегодня один спектакль в фаворе, завтра – другой. Кроме того, из-за пандемии мы не играли целый ряд спектаклей, на которые всегда был высокий спрос: «Утиную охоту», «Бориса Годунова», «451 по Фаренгейту». Сейчас они возвращаются в репертуар, артисты, конечно, волнуются, поскольку нет ничего страшнее столь длительных пауз в работе. Так что, надеемся, очередная волна пандемии не нарушит наших планов.

– Лично вы ничего играть в спектаклях не планируете? Есть же такое понятие, как актерский зуд…

– Я вам так скажу: Александр Александрович позвал меня на должность директора, поэтому об актерстве не думаю.

– Получается, участие в спектаклях МХТ для вас остается как хобби?

– Нет! Не хобби. Это профессия. Отношусь ответственно и дисциплинированно. И своего рода тренинг.

– Вы довольно плотно работали с Табаковым и вот теперь, придя в Et Cetera, что привнесли сюда из табаковской школы?

– Я не думаю, что я что-то привнес, поскольку Et Cetera абсолютно самодостаточный театр, со своей внятно выстроенной программой. Самое главное, что здесь – живой процесс. Кроме того, есть своего рода «опции», которых в Московском Художественном театре не было. Например, в штате Et Cetera работают педагоги по речи, педагоги по пластике, что позволяет актерам поддерживать свою форму, не прибегая к сторонним ресурсам. Потом у нас в порядке вещей самостоятельные работы актеров. То есть труппа не сидит и не ждет, когда придет режиссер и что-то предложит. В свободное от спектаклей время артисты могут придумывать самостоятельные работы и выносить их на суд коллегам. Так родился, например, наш спектакль «Лодочник» в постановке Ивана Косичкина. Много свежих идей привносит молодежь – недавние студенты. И все это происходит потому, что Александр Калягин создал такую атмосферу в театре.

– Кстати, вспоминается давнее интервью Александра Александровича, в котором он говорил о собственных переживаниях, что должен порой переключаться на дела СТД, уделяя меньше внимания театру. И наоборот: выходит премьера в театре – СТД получает меньше внимания Калягина. Теперь вы, наверное, и на своем опыте это знаете. Лично у вас не возникает чувства ревности, когда ваш начальник не может полноценно уделить внимания вопросам Et Cetera и приходится, наверное, подставлять плечо?..

– Да нет, вы знаете, это беспокойство было характерно, я думаю, в первые годы жизни Et Cetera. Со временем это настолько вошло в природу, что сегодня остро вопрос не стоит – где конкретно находится в данную минуту Калягин. Где бы Александр Александрович ни находился, он всегда с нами. Конечно, бывают такие вопросы, которые нужно решить прямо срочно... Но все же форсмажоры это скорее редкость. У Александра Александровича есть удивительное качество – это всепроникающее участие в решении всех творческих вопросов. Вплоть до того, что наутро после моего мхатовского спектакля он может спросить: «Играл вчера?» – «Да». – «Как? Всё в порядке?». Интересуется многочисленными деталями, нюансами, хотя, казалось бы, это жизнь другого коллектива. Но ему небезразлично, что в нашем театральном деле – редкость.

– Интересно, кстати, вот теперь вы приходите в МХТ уже не как руководитель, а исключительно как актер. У вас не возникает сожаления: мол, почему в свое время я не учел каких-то нюансов, чтобы сделать закулисную жизнь лучше?

– Да нет, атмосфера МХТ всегда была очень хорошей, и теперь это чувствуешь и как актер. Во всяком случае, лично мне там комфортно. Пришел в гримерку – тебя окружают коллеги, дежурные по этажу. Видимся, встречаемся, обнимаемся.

– Поставить ничего не планируете?

– Идеи есть. И были предложения не из Москвы. Но сейчас, конечно, куда-то ехать, не говоря уже про более длительный срок. Держит театр, плюс я работаю еще и в театральном колледже имени Леонида Филатова – это среднее специальное образовательное учреждение, расположенное в Митино. Там актеры музыкального театра, но сейчас мы объявили набор и для артистов драмы; пригласили ребят из Московского Художественного театра, которые будут заниматься со студентами.

– Лично ваша задача в чем заключается?

– Я заместитель директора.

– Стало быть, там как раз вы и воплощаете свой опыт, полученный на директорском посту в колледже Олега Табакова?

– Конечно, да. Плюс во многом это еще и вопрос команды. Вместе с директором колледжа Василием Жибцовым мы работали в колледже Табакова. Когда он возглавил филатовский колледж, то спросил: «Юрий Анатольевич, вместе?» Я говорю: «Даже не обсуждается. Конечно, вместе». Так что потихоньку развиваем эту историю. Чем лично мне так интересен колледж? Во-первых, это истоки театрального образования, которые очень важны в нашей сфере. А во-вторых, в колледже для начинающих артистов всегда выгоднее условия, чем в вузах. Потому что после колледжа ты идешь получать высшее образование и, стало быть, имеешь возможности для маневра. Ты можешь, например, поступать три года подряд, имеешь право на ошибку и т.д. Не говоря уже о том, что еще в школьные годы можешь понять, правильно ли выбрал профессию, лежит ли к ней душа. Ведь, как ни крути, определенный процент ребят всегда отсеивается (для творческих профессий это в порядке вещей), и хорошо, если это происходит на ранней стадии, когда еще можешь относительно легко изменить свой жизненный трек.

– Помнится, на экзаменах Табаков определял талант будущего артиста его энергоемкостью.

– Совершенно правильно, согласен с вами. Без энергоемкости – никуда. При этом есть еще один важнейший нюанс – везение, фарт. Бывает, трижды талантливый человек, а звёзды не сходятся, и режиссера своего поймать никак не может, и всю жизнь в театре живет в ожидании. Сам Олег Павлович всё время помнил об этом и знал, что лично ему очень везло по жизни. Просто сошлось! О такой счастливой судьбе многие могут только мечтать.

– И все же, вопрос к вам, как к человеку, у которого большой опыт театрального руководства. Что можно сделать для того, чтобы талантливые люди легче воплощали свой потенциал и не ждали годами ролей?

– Вопрос сложный, поскольку, несмотря на обилие всяческих программ, профильных школ, мастер-классов, спецпоказов и грантов, судьба талантливого человека всегда, по большому счету, в его собственных руках. Бывает, приходит случай, судьба дарит отличный шанс, а ты к нему не готов и кусаешь локти. Но то, что таланты направляют свою собственную жизнь, заботятся о своей карьере, давно заметно по так называемой театральной миграции. Режиссера приглашают на постановку – он приводит с собой целую команду. Нетеатральным людям это кажется подчас странным: мол, зачем брать кого-то со стороны, когда и без того есть большая труппа. Но специфика нашего дела в том и заключается, что талант – явление штучное, уникальное, и даже для первоклассного коллектива требуется порой вливание свежих сил. Так и переезжают артисты из региона в регион, переходят из одного коллектива в другой, часто двигаясь вслед за своим лидером. И лидера тоже можно понять: ему легче опираться на тех, с кем он уже работал и достиг определенных побед. Кроме того, многое еще зависит от конкуренции – особенно в больших театральных городах. Она всегда являлась мощным двигателем театрального дела. Вот почему пресловутый процесс слияния театров (в особенности в регионах) может губительно отразиться на культуре. Александр Калягин, как вы знаете, много говорит об этом – не раз останавливал чиновников от роковых поступков.

– Юрий Анатольевич, несколько лет назад в интервью вы говорили о том, что у вас разработан оригинальный план по развитию гастрольной деятельности в России. Вас услышали? Почему, на ваш взгляд, федералы до сих пор работают по другой концепции?

– К сожалению, нет, не услышали. И даже не знаю почему, не понимаю. На уровне кулуарных бесед все очень поддерживают. Табаков тоже оценил нашу разработку и не раз обращался к чиновникам, чтобы те обратили на нее внимание. Но, видимо, сказывается сила инерции, и новые проекты часто испытывают такую участь. Если у нас состоится встреча с Ольгой Борисовной Любимовой, то, конечно, мы непременно расскажем ей, в чем преимущество нашей разработки, ведь схема достаточна проста и эффективна – велосипед изобретать не нужно.

– Давайте напомним о ней читателям…

– Главная задача моего проекта заключается в том, чтобы региональные театры смогли активно ездить на гастроли и зарабатывать деньги… Берем, скажем, Приволжский федеральный округ. В его центре создается головное предприятие, которое аккумулирует в себе лучшие спектакли округа. Государство дает головному предприятию, условно говоря, 100 рублей. И эти 100 рублей центр тратит на то, чтобы отвезти спектакли во все четырнадцать республик и областей Приволжского округа. Далее начинается «прокат программы». Например, две недели подряд Саратовский театр играет в Самаре свои спектакли, Самарский – в Перми, Пермский – в Казани, Казанский – в Ульяновске и так далее. Аренду при таком обмене оплачивать не нужно, технический персонал, монтировщики, осветители есть в каждом местном театре – это позволяет экономить. Так проходит две недели: каждый театр показывает свои лучшие постановки, затем артисты и декорации переезжают в следующий город. Карусель закрутилась… Рекламу берет на себя гастролирующий театр, поскольку он продает билеты и получает деньги с продаж. Проживание и питание обеспечивает регион, который направляет театр на гастроли, а транспортировку декораций и проезд актеров оплачивает, как я уже сказал, головной центр. Таким образом в федеральном округе создается общее гастрольное поле. Но могут быть и другие варианты. Дальше. Что самое главное на нынешний день? Ничего не бывает даром – никто ничего не сделает тебе бесплатно. Поэтому надо добиться того, чтобы эта карусель могла себя обеспечивать. Вот приехал театр из Перми в Казань, сыграл свои 10 спектаклей, 5% от заработанной суммы он должен перечислить в фонд, созданный при головном предприятии. Зачем? Чтобы уже на следующий или через год государство выделяло на гастроли не 100 рублей, а 90 (10 рублей головное предприятие добавит из собственного фонда). Когда этот маховик запустится, то я уверен, что через какое-то время театры сами смогут обеспечить свою гастрольную деятельность.

– Я правильно понял, что вы эту схему начали разрабатывать еще будучи министром культуры Саратовской области?..

– Да, в 2006 году. Моя обеспокоенность была вызвана еще и тем, что региональная гастрольная программа помогла бы выявить систематические проблемы, сопутствующие провинциальному театру, – сразу стало бы ясно, где какой коллектив «провисает». Публика начнет голосовать рублем – в головное предприятие пойдут конкретные отчеты. Вся система максимально прозрачна. Чиновники заинтересуются: почему 5% от сбора у театра города Х составило 100 рублей, у театра города Y – 80 рублей, а у театра города Z – и вовсе 30? Но это еще не все. Чтобы стимулировать худруков на хорошие постановки, надо создать бонусную систему. Давайте-ка мы театру, который больше всех заработал, выделим средства на постановку нового спектакля и отправим на пятидневные гастроли в Москву. В итоге для театров создаются новые условия работы и появляются стимулы.

– В следующем сезоне юбилей Александра Калягина, а в 2023 году – Et Cetera. Уже готовите какие-то сюрпризы?

– Да, постепенно готовимся. Помимо премьер у нас должны пройти две такие истории, которые называются «Город Калягинск». У Александра Александровича очень теплые отношения с пианистом Борисом Березовским, и, конечно, хочется традицию этих вечеров продолжать. Есть идея очень интересная, но, как вы сами понимаете, эта история чисто на самоокупаемости. Будет и отдельная юбилейная программа. Сейчас как раз идут совещания – собираемся, обсуждаем. Но важно сейчас прийти к какой-то конкретике. Вариантов много. На первый взгляд, они все необъятные – под стать деятельности самого Александра Александровича.

  • Нравится



Самое читаемое

  • В Никола-Ленивце открывается фестиваль «Архстояние»

    С 23 по 25 июля в арт-парке «Никола-Ленивец» пройдет Международный фестиваль ландшафтных объектов «Архстояние». Гостей ждут перформансы известных современных художников, концерты и три новых арт-объекта. Общая тема смотра – «Личное»: по мысли организаторов, художники должны сбросить маски и прочие общественные регалии ради простоты и искренности. ...
  • Театрам разрешили полные залы при условии введения QR-кодов

    Московские театры и другие учреждения культуры получили возможность заполнять зал на 100% при условии введения системы пропусков по QR-кодам. Об этом сообщили в Департаменте культуры Москвы. Организациям, которые будут пускать посетителей по QR-кодам, не нужно будет соблюдать ограничения по количеству зрителей при проведении культурно-досуговых или зрелищных мероприятий - спектаклей, концертов, представлений, лекций, творческих встреч и кинопоказов. ...
  • «Плач женщины на могиле мужа оскорбляет военных?»

    Большой резонанс в СМИ и театральной сфере вызвало недовольство ветеранов организации «Офицеры России» премьерным спектаклем «Первый хлеб» в театре «Современник». «Офицеров России» возмутило использование актерами ненормативной лексики, «неприкрытая пропаганда однополой любви и ценностей ЛГБТ-сообщества». ...
  • «Офицеры России» жалуются на Театр «Современник»

    Общественная организация «Офицеры России» обратилась в Генпрокуратуру и мэрию Москвы с заявлением по поводу премьеры «Первый хлеб». Поводом, как утверждают составители обращения, послужило оскорбление ветеранов. ...
Читайте также


Читайте также

  • «Плач женщины на могиле мужа оскорбляет военных?»

    Большой резонанс в СМИ и театральной сфере вызвало недовольство ветеранов организации «Офицеры России» премьерным спектаклем «Первый хлеб» в театре «Современник». «Офицеров России» возмутило использование актерами ненормативной лексики, «неприкрытая пропаганда однополой любви и ценностей ЛГБТ-сообщества». ...
  • Минкульт отреагировал на письмо сценографов об увольнении Дмитрия Родионова

    Театральные художники в ответ на свое письмо в адрес министра культуры Ольги Любимовой, связанное с несогласием по поводу смены руководства Бахрушинского музея, получили ответ. Разъяснения Минкульта РФ стали первой обратной связью на обращения по данной теме. ...
  • О скандале в Бахрушинском музее запустили сайт

    21 июля, спустя ровно месяц после того, как Дмитрия Родионова отстранили от должности генерального директора Бахрушинского музея, его коллеги, принципиально не согласные решением Минкульта, запустили сайт, где собрали все материал об этом скандальном увольнении. ...
  • Молчание – золото?

    Сегодня, 6 июля, десять дней со дня опубликования на сайте «Театрала» Петиции в поддержку экс-директора Театрального музея им. А.А.Бахрушина Дмитрия Родионова. За это время ее подписали более четырехсот человек. Среди подписавших письмо Президенту РФ, в частности, известные деятели российской культуры - историки театра Алексей Бартошевич и Инна Соловьева, актеры Валерий Баринов и Вера Васильева, журналисты Александр Минкин и Андрей Максимов, режиссеры Кама Гинкас и Генриетта Яновская, и многие-многие другие. ...
Читайте также