Шокирующий гротеск и черный юмор в соединении с почти невозможной в таком ядовитом воздухе искренностью производят очень сильное впечатление. Об авторской «Грозе» Марии Смольниковой и Марии Трегубовой в театральном объединении «Озеро».
Всё начинается с похорон старухи-процентщицы… точнее главы клана провинциальной бизнес-элиты Анфисы Михайловны Дикой. Зловещая фигура в гробу, на краю свежевыкопанной могильной ямы. На кладбищенском косогоре, близ обрыва над Волгой.
Зрители оказываются невольными участниками этой чудовищной панихиды, где разборки между родными и близкими усопшей больше напоминают страшный сон.
А Катерина (Таисия Вилкова) – увечная и безропотная – пытается объяснить публике, что происходит, ища в этом поддержки у старого дуба, на тот момент единственного понимающего ее существа, говорящего голосом Евгения Цыганова. Он помогает ей и в этом рассказе, и поет ей песню про детство, которое уходит, и утешает в момент обиды, в его ветвях она безуспешно надеется укрыться от внезапно настигшего чувства.
Катерина и Борис (Игорь Царегородцев) – чудики, нашедшие друг друга, среди «нормальных» людей: акул местного бизнеса Кабановой (Агрипина Стеклова) и Дикого (Виталий Коваленко), крутящегося вокруг них Кудряша (Сергей Мелконян) и затравленного младшего поколения Тихона (Гоша Токаев) и Вари (Александра Веселова).
Всё это одновременно и черная комедия, и современная драма, где в какой-то момент все идет в топку вместе со старухой, и остается голая сцена и дуб из еловой фанеры. Уходит и живописный задник сцены, и дерн с камышами – вся бутафория (художник Мария Трегубова). Остаются только люди со своими, хорошо знакомыми зрителям, проблемами – бумажной волокитой при оформлении ритуальных услуг, дележом наследства, трудностями взаимопонимания и воспитания детей, опасениями за будущее…
И что остается Катерине, когда Борис, единственный, кто в этом жестоком и абсурдном мире, мог слышать ее внутренний голос и с которым можно было вот так «напрямую» говорить, все равно уехал, потому что «билет был куплен заранее»?… Остается только попытаться взлететь. Просто раньше казалось, что это горб за спиной, а это – крылья.
Хорошо, что есть пространство, в котором можно сегодня встретиться с таким Островским, каким он был только в «О-й, поздней любви» у Крымова. Когда зрителям то страшно, то смешно, то весело, то больно.
Всё начинается с похорон старухи-процентщицы… точнее главы клана провинциальной бизнес-элиты Анфисы Михайловны Дикой. Зловещая фигура в гробу, на краю свежевыкопанной могильной ямы. На кладбищенском косогоре, близ обрыва над Волгой.
Зрители оказываются невольными участниками этой чудовищной панихиды, где разборки между родными и близкими усопшей больше напоминают страшный сон.
А Катерина (Таисия Вилкова) – увечная и безропотная – пытается объяснить публике, что происходит, ища в этом поддержки у старого дуба, на тот момент единственного понимающего ее существа, говорящего голосом Евгения Цыганова. Он помогает ей и в этом рассказе, и поет ей песню про детство, которое уходит, и утешает в момент обиды, в его ветвях она безуспешно надеется укрыться от внезапно настигшего чувства.Катерина и Борис (Игорь Царегородцев) – чудики, нашедшие друг друга, среди «нормальных» людей: акул местного бизнеса Кабановой (Агрипина Стеклова) и Дикого (Виталий Коваленко), крутящегося вокруг них Кудряша (Сергей Мелконян) и затравленного младшего поколения Тихона (Гоша Токаев) и Вари (Александра Веселова).
Всё это одновременно и черная комедия, и современная драма, где в какой-то момент все идет в топку вместе со старухой, и остается голая сцена и дуб из еловой фанеры. Уходит и живописный задник сцены, и дерн с камышами – вся бутафория (художник Мария Трегубова). Остаются только люди со своими, хорошо знакомыми зрителям, проблемами – бумажной волокитой при оформлении ритуальных услуг, дележом наследства, трудностями взаимопонимания и воспитания детей, опасениями за будущее…
И что остается Катерине, когда Борис, единственный, кто в этом жестоком и абсурдном мире, мог слышать ее внутренний голос и с которым можно было вот так «напрямую» говорить, все равно уехал, потому что «билет был куплен заранее»?… Остается только попытаться взлететь. Просто раньше казалось, что это горб за спиной, а это – крылья.Хорошо, что есть пространство, в котором можно сегодня встретиться с таким Островским, каким он был только в «О-й, поздней любви» у Крымова. Когда зрителям то страшно, то смешно, то весело, то больно.
