Он влез в гримерку по водосточной трубе…

«Театрал» продолжает рассказ о легендарных вахтанговцах

 
«Два веронца». Юрий Любимов – Валентин. 1952 г.

В Театре Вахтангова на 27 марта назначена премьера спектакля «Бесы» в постановке Юрия Любимова. В последний раз выдающийся вахтанговец работал в этих стенах почти полвека назад. Теперь история замкнула круг: Любимов вернулся в свою альма-матер. И хотя это всего лишь «разовый проект» и впереди режиссеру предстоит работа в Большом театре, многие от «Бесов» ждут какого-то откровения…
Традиционно рубрику «Легенда сцены» ведет актриса Галина Коновалова. Однако на недавних гастролях она сильно простудилась и для мартовского номера передала перо своей подруге Нине Архиповой – замечательной актрисе Театра сатиры, чей творческий путь тоже начинался на вахтанговской сцене. «Театрал» желает своему постоянному автору скорейшего выздоровления, а сейчас – слово Нине Николаевне.

Сила, свобода и напор

– Мы, молодежь Театра Вахтангова, проводили отпуск в Сочи. Недавно только кончилась война. Наши ребята – Володя Этуш, Володя Шлезингер, Лариса Пашкова, Юра Любимов были молоды, спортивны и полны замыслов. Казалось, что и вся последующая жизнь будет такой же солнечной, как это июльское небо, и такой же бурлящей, как шум прибоя…

Во всяком случае, у Юры Любимова все так и сложилось.

О том, что ему предначертано стать непростой, одиозной фигурой в театре – было понятно уже в ту пору. Я помню строгие заседания в Театре Вахтангова, когда бесконечно разбирались важные идеологические вопросы. На дворе – сталинская эпоха. И даже первые артисты труппы – Цецилия Мансурова или, например, Елизавета Алексеева, заметно волнуясь, выступают на собраниях. И вдруг вскакивает Юрка и тоже высказывается. Причем так смело, конструктивно и дельно, что на лице у старших вахтанговцев можно прочесть удивление. Некоторые переглядываются: какой решительный молодой человек! И мы всегда знали, что если нужно разобрать какой-то «молодежный» вопрос, то надо обратиться к Любимову: «Юра, может быть, ты?» Надежда была только на него. За ним и сила, и свобода, и напор.

Когда его назначили на роль Бенедикта в спектакле «Много шуму из ничего» (а до него эту роль блестяще играл Рубен Симонов), многие удивились такому назначению. И вдруг оказалось, что Любимов не только смелый трибун, но и многогранный артист, ведь его Бенедикт не очень-то уступал симоновскому Бенедикту, а в чем-то был даже лучше, ярче, интереснее.

Юра прятался за зеркалом

Однажды у нас были гастроли в Одессе – на сцене знаменитого оперного театра. Юра в спектаклях не был занят, но так совпало, что в те же дни под Одессой снимался в кино. Шел спектакль, я сидела в гримерке, ждала своего выхода, и вдруг слышу непонятный шорох за окном: словно кто-то ползет то ли по карнизу, то ли по водосточной трубе. Открываю штору и вскрикиваю от испуга.

Оказывается, это Юра Любимов залез на третий этаж. А дело в том, что он был влюблен в мою приятельницу (тоже артистку) и не хотел, чтобы об этом знали другие, ведь артистка была замужем. Но тут в коридоре раздался шум – участницы спектакля возвращались в свои гримерки. Я растерялась, но Юра быстро шмыгнул за большое напольное зеркало и простоял там какое-то время, пока артистки ни разошлись. Кстати, среди них не было его пассии, поэтому, едва гримерка опустела, он вскочил на подоконник, вцепился в водосточную трубу и пополз вниз.

Любимов – Моцарт и Астангов – Сальери. 1959 г.
«Сейчас милиция тебя схватит…»

А вот еще один эпизод. Несколькими днями ранее другая артистка нашего театра рассказала мне в самолете, что тоже влюблена в Юру. И всю дорогу описывала то, как развивается их роман. Старалась говорить тихо, но попробуй шептаться, когда гудят турбины. Да и чувства настолько ее переполняли, что она в красках рассказывала: вот, мол, сейчас в аэропорту он будет встречать ее с цветами. И вдруг замечательный актер Горюнов, который сидел впереди нас, повернулся и сказал: «Больше никогда в жизни рядом с вами летать не буду. Мало того, что не могу уснуть, да еще и вынужден находиться в курсе ваших личных дел». Но Горюнов был надежным интеллигентным человеком и, конечно, не стал бы разбалтывать наши секреты.

Прилетели – Юра не встречает…

Может, задерживается на съемках? Артистка была в недоумении. Не знаю, как долго она еще таила надежду на роман, но я довольно скоро поняла, что между ними все кончено.

Теперь хочу вернуться в гримерку Одесского театра: Юра влез по водосточной трубе для того, чтобы увидеть Елену Измайлову. Конечно, как сотрудник театра, он мог легко зайти через служебный вход, но не сделал этого лишь потому, что избегал встречи с этой артисткой, которая летела со мной в самолете.

Вскоре с Еленой Измайловой они поженились. Но сделали это тайно и без шумихи: расписались в загсе, а потом отметили это событие у меня в гостях.

Их брак, как известно, продержался недолго. Но вообще к Юре всегда тянулись прелестные женщины. Однажды (это еще до его женитьбы на Измайловой), мы целой компанией шли по улице. И рядом с Любимовым была девушка, которая стала его задевать:

– Вот ты никогда мне цветы не даришь.

– Я не дарю?!

– Да, да, всем девушкам молодые люди дарят цветы, а я от тебя ничего не получила.

В ту же секунду он, чтобы снять эту претензию, вскочил на клумбу. Мы при этом закричали:

– Юрка, ты с ума сошел, сейчас милиция тебя схватит.

Но была бесшабашная молодость. Он собрал целый букет, вернулся и протянул девушке.

Виктор. «Иркутская история». 1959 г. Своеобразный ультиматум

Он всегда держался естественно – и когда выходил на сцену, и когда играл в кино, и когда общался с друзьями. Причем мне всегда казалось, что Юре тесно в существующих рамках, его душа требует высокого полета (хотя Театр Вахтангова в ту пору был, несомненно, лучшим в Москве – куда уж выше?). Но Юрию стало тесно в театре – он начал преподавать. И со своим актерским курсом поставил тот самый спектакль «Добрый человек из Сезуана», который почти полвека являлся визитной карточкой Театра на Таганке.

Что творилось на первом показе! Публика просто цепенела от восторга, ведь наконец-то на отечественные подмостки прорвалась авангардная эстетика. Наверное, в последний раз нечто подобное зрители видели в 1920-е годы на спектаклях Мейерхольда. Только теперь к Мейерхольду добавился Брехт и, конечно, вахтанговские традиции. Но все вместе это рождало новую театральную стилистику, имя которой – «Таганка».

Кстати, с этим спектаклем Любимов стоял перед выбором – ехать на целину или перейти в хиленький Московский театр драмы и комедии на Таганке. И здесь снова проявился крутой характер Юрия Петровича. Он выдвинул московским властям своеобразный ультиматум: дескать, берется работать в Театре драмы и комедии, но при условии, что ему разрешат в корне обновить репертуар, распрощавшись со многими артистами. Он не хотел разбирать старые конфликты, а знал, что любое дело надо начинать с нуля. Как это ни странно, власть пошла ему на встречу, и он вскоре снял все спектакли, за исключением одной комедии.

С Юлией Борисовой. «Две сестры». 1957 г. Ученый дрожал перед Любимовым

А потом на «Таганку» хлынули зрители. Началась новая жизнь, рассказывать о которой нет смысла: все знают историю легендарного театра. Но вспоминаю свои ощущения: я ведь бывала там, как своя. Словно между делом приходила после спектакля в любимовский кабинет. И вдруг замечаю однажды, что веду себя не так, как все. Например, приехал какой-то крупный ученый и буквально дрожит перед Юрием Петровичем – относится к нему, как к светилу…

Кстати, интересные при этом были взаимоотношения с Людмилой Целиковской, на которой Любимов в ту пору был женат. Когда я разговаривала с ней отдельно, она рассказывала, сколько всего она делает для театра и вообще, по ее словам, своим успехом «Таганка» обязана именно ей. Но появлялся Юра и рассказывал ровно то же самое, хотя при этом подчеркивал, что всего он добился сам. И когда супруги были вместе – вокруг создавалась напряженная атмосфера, поскольку они бесконечно спорили о том, кто из них сделал для театра больше. С его супругой Каталин, насколько я знаю, таких споров никогда не возникает. Она заняла совершенно иную позицию: оставаясь в тени, всячески помогает своему великому мужу…

И напоследок. Многое написано о тех бесчисленных цензурных комиссиях, которые одолевали «Таганку» в советское время. Попасть на закрытый показ спектакля было действительно невозможно. Но однажды мне и еще двум артисткам удалось. Мы явились в театр рано утром, Юра пустил нас на бельэтаж, где мы спрятались под сиденьями. И вот пришла в зал грозная комиссия (кстати, люди там были не менее зубастые, чем и сам Юрий Петрович) – потребовали проверить зал: нет ли посторонних. Один дядька поднялся в бельэтаж, но, к счастью, нас не заметил. Начался спектакль о поэтах, погибших на войне. После этого мы осторожно выползли и смотрели, разинув рот. Для меня это было одно из сильных театральных впечатлений, но и немалый осадок оставило начавшееся потом обсуждение. И то, как Юрий Любимов отвечал на вопросы цензоров, и то, как отстаивал свою работу, – достойно восхищения. Таким я его прежде не знала…

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также