«Неправедная власть мне всегда претила»

 
Фото Анатолий Морковкин

В апреле бессменный худрук театра «У Никитских ворот» Марк РОЗОВСКИЙ отметит юбилей. Однако времени на застолье может и не хватить: основатель театра каждое утро репетирует, днем ведет занятия со студентами, вечером – на спектакле. В этой предъюбилейной суете он ответил на вопросы «Театрала».
– Марк Григорьевич, ваше творчество всегда было остросоциальным, вы откликались на злободневные вопросы времени. А вам удается сейчас не поддаваться политическим страстям? Во всяком случае, в предвыборную кампанию вы мудро держались в стороне от политических распрей...

– У меня сейчас на выпуске ближайшая премьера «PRO ПРОЦЕСС» по великому роману Кафки, этакая музыкально-поэтическая фантазия, актуальность которой в нашем историческом и политическом контексте, я думаю, будет очевидной. Приходите на этот спектакль и скажете потом, в стороне я или не в стороне. Да, я не ходил на митинги, но замечу шутя, что у меня «митинги» в течение последних 29 лет – каждый вечер. Ведь мы – театр «У Никитских ворот» – собираем народ и выступаем на этих встречах, в меру сил утверждая на нашей сцене именно те фундаментальные ценности, которые провозглашались на Болотной, на Сахарова, на Пушкинской и на Арбате… Трусливая, неправедная власть мне всегда претила и претит, но, если честно, Ростропович с виолончелью мне больше по душе, чем он же – с автоматом. Согласитесь, музыка лучше, чем стрельба. К тому же тот же Кафка нас предупреждал: «Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии».

– Новая сцена вашего театра открыла, наконец, новые возможности? Появилась ли на Старой сцене лаборатория для молодых?

– Еще не появилась, но в следующем сезоне будет обязательно. Мои студенты-режиссеры выступят с дипломными работами, и лучшие из них войдут в репертуар Старой сцены. Так же, совместно с Департаментом культуры Москвы, мы предоставим эту площадку молодым экспериментаторам в рамках программы «Открытая сцена». Да и сам я намерен сделать здесь в будущем некую неординарную режиссерскую работу – лишь бы на нее хоть какие-то деньги были!..

– Театр «У Никитских ворот» вы возглавляете не одно десятилетие. А никогда не было желания хлопнуть дверью и все бросить?

– Конечно, у каждого художника могут быть и депрессии, и кризисы, и даже беспричинные «ломки»… Но от всей этой дряни есть одно лекарство – работай каждый день, репетируй безостановочно… «Душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь…» А «хлопают дверью» только пустоватые, не заряженные Искусством дельцы да шарлатаны, носящие маски гениев… Как можно бросить любимое дело?.. Дело всей твоей жизни?.. Это значило бы предать и себя, и коллег, многие из которых твои друзья. Нет, для меня это, честное слово, неприемлемо.

– Вы открыли Новую сцену «Историей лошади», скажите, не страшно вам было конкурировать с БДТ? Как играть этот легендарный спектакль после Лебедева и Басилашвили?

– Скажу честно: не страшно. То, что было абсолютной театральной новостью в 1975 году, нуждалось в новом прочтении сегодня. А резервы для этого я искал и находил в безмерной глубине Толстого, актуального во все времена, в нынешние – особенно. К примеру, тема безнравственности роскоши и мнимости пустотного существования в безбожии в 2011 году только обострилась. К тому же «конкурировать» – с кем? С самим собой? С Георгием Александровичем, которого я всю жизнь считал и считаю своим учителем?.. Мой конфликт с ним был не художественный, а этический. И я, поверьте, обязан рассказать о нем правду, одну только правду. Хотя это было чрезвычайно тяжело. Но не будем муссировать эту неприятную тему. Гораздо важнее сегодня было найти и реализовать в новом решении толстовское миросознание – для современного зрителя – для которого слова «мой… моя … мое» звучат пощечиной и гневным обличением доктрины собственности, замещающей какой-либо духовный поиск.Да, было трудно и рискованно приступать к этой работе, поначалу мне со всех сторон, признаюсь, советовали: пригласи на роль Холстомера какую-нибудь звезду и – выиграешь. Но я счастлив, что не пошел ни у кого на поводу. Я подумал жестко: чего стоит мой театр (да и я сам!), если за 29 лет существования «У Никитских ворот» не удалось воспитать своего Мастера. Ведь я не раз говорил, что в моей труппе есть блестящие артисты. Значит, бахвалился? Пустословил? И тогда я принял, наконец, решение. Я взял на роль Холстомера двух (!) своих лучших актеров – Владимира Юматова и Игоря Старосельцева, – оба заслуженные артисты России, своей индивидуальностью совершенно не похожие на Лебедевскую. Оба – личности высокого интеллекта, прекрасно поющие, двигающиеся – одним словом, артисты-глыбы… Мощь их темперамента и способность прожить трагедию человека-лошади, чувство формы, проявились в полной мере. И я счастлив, что мой риск оправдался по общему мнению. То же можно сказать и о князе Серпуховском. Эту роль удалось гораздо подробнее проработать, особенно во втором акте, где любимый всеми Басилашвили, играя «рамоли», несколько ослабил толстовское толкование этого образа. Все-таки в спектакле БДТ превалировало моноизъявление главного героя. В сегодняшней версии эта чрезвычайно важная смысловая слабость исправлена.

– Ваша последняя премьера – «PRO ПРОЦЕСС» – музыкально-поэтическая фантазия по роману Кафки. Зачем Кафка сегодняшнему зрителю?

– Затем, что я хочу увести его, зрителя, от пустой развлекательности и ввергнуть в миры, где исследуется самое главное – свобода и несвобода человеческого индивидуума, проблема насилия без всякого милосердия и одиночества живого существа во враждебной ему атмосфере и системе. Это ли не актуально?!

– Театр для вас – это способ сообщить что-то миру? Или способ понять и познать мир?

– Сначала надо пытаться понять и познать. Лишь потом что-то сообщать. А у нас, к сожалению, частенько бывает наоборот: к людям обращаются с сигналами и посланиями те, кто не имеет ни жизненной позиции, ни выстраданной философии. В этих случаях мы получаем поверхностный, шарлатанский псевдотеатр, в котором все не замотивировано и тем якобы очень интересно. Это не мой путь. И не путь театра «У Никитских ворот», пока я жив.

– Вы поставили более 150 спектаклей – таких не похожих и по сюжетам, и по сценическому решению. От «Холстомера» до «Амадея». Что объединяет ваши работы?

– Мое творческое кредо – живой академизм, он и объединяет все мои работы. Ему я учился у Товстоногова и Арбузова. Иными словами, я – за свободный, многожанровый, разностильный, разноформный театр, защищающий и пытающийся распознать человека в наше частенько бесчеловечное время.

– Сегодня все ожидают перемен. Период стагнации завершается. И даже по спектаклям видно, что театр вновь становится некоей трибуной. А как вы оцениваете новые времена?

– Новые времена я не оцениваю столь оптимистично, как вы. «Период стагнации» отнюдь не завершается – в России есть, к сожалению, силы, которые с большой рьяностью тянут страну в прошлое, в сталинщину и даже в гитлеризм. Есть так же колоссальные внешние угрозы – со стороны радикального псевдоислама, продолжающего теорию и практику террора в отношении всех «неверных». Выход один – спасти человека может только полный безоговорочный отказ от насилия, от национализма и безбожия во всех других его проявлениях. И вот тут нам может помочь только культура с ее гуманизмом и нравственностью.

– Марк Григорьевич, так вы верите в то, что мир спасет красота и творчество?

– Отвечу Чеховым: «Если бы знать, если бы знать…»

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Марк Захаров: «Не вычеркивай меня из паспорта»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгения Симонова: «Большая семья — мое великое счастье»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Евгения Симонова: «Не люблю премьерные спектакли…»

    В день юбилея Евгении Павловны Симоновой «Театрал» от души поздравляет актрису и публикует интервью, которое она дала нашему изданию не так давно.  Евгения Симонова – из тех людей, кто не любит шумихи вокруг собственных дел. ...
  • Светлана Немоляева: «У меня были «двойки» по всем предметам»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
Читайте также