«Перед азартом и одержимостью медицина бессильна»

 

После продолжительной болезни худрук Театра имени Станиславского Валерий Белякович вернулся к работе и рассказал «Театралу» о том, как ему удалось «реанимировать» творчество своего коллектива.
– Валерий Романович, новость о том, что вы в реанимации, облетела Москву в самый разгар сезона. Ничто ведь не предвещало этого…

– Откровенно говоря, я и сам не ожидал, что способен столь резко подорвать свое здоровье. Но случилось то, что случилось. Мой переход из Театра на Юго-Западе в Театр Станиславского отнял слишком много сил. Пришлось работать одновременно на нескольких площадках, заниматься судьбой огромного коллектива, и в итоге я не заметил, как развилась пневмония и… перешла в острую форму. У меня все отказало. 25 дней за меня работали машины, а я лежал, как овощ, и практически не дышал. Врачи уже не надеялись меня поднять, но вдруг овощ открыл глаза. Видимо, слишком много людей молились за мое здоровье. Но я все равно еще неделю лежал в реанимации и не понимал, что со мной. Над дверью висела табличка: «Тихо! Идет операция», – а мне казалось, что, если ее перевернуть, там будет написано: «Главный режиссер Белякович», – и я сразу пойду на поправку. Хотел попросить об этом врачей, но не мог говорить, поскольку в горло была вставлена трубка. Чтобы не пугать читателей, не стану описывать всех ужасов тогдашнего своего состояния (ну, просто искореженное сознание, вплоть до кошмаров), но со мной был театр, и это меня поддерживало. А потом мне приснилось, будто я и Галя Галкина (актриса Театра на Юго-Западе. – «Т») летим на звезду нашего театра – нам ведь подарили звезду, которая так и называется «Театр на Юго-Западе». Я слышу Галин серебристый смех, и она говорит: «Мы летим к нашим. В наше созвездие». Но Галя, слава богу, жива, поэтому мне было легко и совершенно не страшно. А когда мы достигли звезды, то увидели там Виктора Авилова, моего брата Сергея и других наших актеров. И, глядя на их веселые лица, я понял, что там тоже хорошо. Так что в этом смысле я абсолютно спокоен.

– Но болезнь позади, и пора спуститься на землю. Вы уже приступили к работе?

– Врачи требовали, чтобы я с этим не спешил, но я так не умею и не могу. Поэтому работаю. Сейчас одновременно разрабатываю несколько спектаклей – один со студентами ГИТИСа, второй будет в Японии… ну и т. д. Конкретизировать пока не буду из суеверия.

«Мне нравится, чтобы было весело, активно, конфликтно. А так, чтобы еле ползать по сцене – я этого не люблю» – А как же Театр Станиславского?

– Здесь я только что поставил «Дураков» по пьесе Нила Саймона. Тема для России, как вы понимаете, вечная. И мы пытаемся разобраться в том, что такое «дурак» – состояние души или образ жизни. Тебе дурят башку, и ты можешь сам стать дураком. А еще говорят, будто дуракам везет, поэтому многие люди начинают прикидываться дурачками и, увлекшись этой игрой, забывают свое истинное лицо. Вот об этом мы и хотим поговорить в своем спектакле. Кроме того, Театру Станиславского исполняется 65 лет – сейчас мы работаем над большим историческим альбомом, а к юбилею Константина Сергеевича я написал книгу «Вперед к Станиславскому». В ней я не только рассказываю о Мастере, но и касаюсь проблем современного театра.

– Коль скоро мы заговорили о проблемах, скажите, пожалуйста, как складываются ваши отношения с труппой? Предыдущим худрукам, как известно, было здесь нелегко…

– Не могу сказать, будто наши отношения уже сложились. Это долгий процесс, и одного, двух сезонов явно недостаточно для того, чтобы делать выводы. В театре громадная труппа. Например, есть артисты, которые играют по одному спектаклю в месяц, а в остальное время снимаются в сериалах либо колесят по стране с антрепризой. И когда я возглавил театр, то некоторые из них ушли, поскольку поняли, что теперь придется работать. Впрочем, уходили не только актеры. И цеха уходили тоже – электроцех, гримерный цех. Все менялось. Было очень сложно, и я работал, как папа Карло. Поэтому даже не замечал, кто и как ко мне относится. Но другого выхода у нас нет. Сменялись не только худруки, но и директора. В труппе катастрофически не хватало молодых ребят, а «взрослые» мужские роли держались в основном на Владимире Кореневе, проработавшем в театре пятьдесят лет. Он замечательный артист, но рядом с ним должны быть и другие. Так что, невзирая на все эти трудности, за первый год своей работы в Театре Станиславского я поставил пять спектаклей.

– Справедливости ради давайте уточним, что некоторые спектакли вы перенесли сюда из Театра на Юго-Западе: «Мастер и Маргарита», «Куклы», «Собаки»…

– Ну а что тут плохого? Театр расположен в самом центре Москвы, и сюда ходит совершенно другой зритель. Поэтому в столь критичный для театра период я решил обратиться к материалу, в качестве которого уверен. Однажды в Москве в один день и в одно и то же время на разных сценах шли три моих «Мастера и Маргариты» – в Театре Станиславского, в Театре на Юго-Западе и во МХАТе. И везде были полные залы. Это о чем говорит? Во-первых, о материале. А во-вторых, о том, что мои спектакли рассчитаны на долгожительство и спокойно выдерживают три разные площадки в Москве. К тому же я переносил на эту сцену свои спектакли в судороге первого сезона. Не мог же я сразу экспериментировать и ставить что-то новое? Я и так подорвал свое здоровье. Хорошо, что Владимир Коренев самостоятельно ввелся на роль Воланда и спас премьеру. Я ему очень благодарен за этот поступок.

– Уход прежнего худрука был инициирован актерами. Вы не боялись, что и вас тоже могут, грубо говоря, съесть?

– А чего мне бояться? Смущало лишь одно обстоятельство. Мой контракт подписали сроком всего лишь на один год. А что можно сделать за это время? Лев Додин писал, что режиссеру нужно пять лет, чтобы он грамотно поставил театр на рельсы, вдохнул в него новую жизнь. А у меня был год, и за этот год я чуть не умер. Правда, теперь мне продлили контракт еще на год. Зачем так дергать человека, я не знаю, да и не думаю об этом, ведь без работы никогда не останусь. В общем, я работаю и не обращаю внимания на сроки. Совершенно очевидно, что Театру Станиславского долгое время не хватало легкого дыхания. Потому что здесь устаревшая «школа-говорильня» – она не близка мне, у меня все по-другому. Мне нравится, чтобы было весело, активно, конфликтно. А так, чтобы еле ползать по сцене – я этого не люблю. Если сам засыпаю на таких спектаклях, то зачем же я буду публику на них звать?

– Только вряд ли уж в этом виноваты артисты…

– Конечно, не виноваты! Но все-таки, на мой взгляд, энергии Театру Станиславского не хватало. У нас на Юго-Западе я ставил спектакль за 15–20 дней. Представляете, какая была одержимость, какая энергия. И хорошие спектакли получались, если у тебя артисты подготовлены и ты подготовлен. Мы не знали, что такое спать, настолько были одержимы жаждой творчества. Театр в ту пору еще не финансировался городом, и мы десять лет трудились бесплатно, но были уверены, что все получится. А сейчас другое время, другая эпоха: даже не знаю, возможно ли это сегодня…

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Евгений Писарев: «Я приезжаю к маме — там культ меня!»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но пока не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Ольга Прокофьева: «Ее силе мог позавидовать любой мужчина»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный сборник состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Римас Туминас: «Однажды мама меня спасла»

    Журнал «Театрал» продолжает публиковать главы из книги «Мамы замечательных детей», которую мы издали нынешней весной, но, по известным причинам, так и не успели широко представить читателям. Этот уникальный по душевности сборник состоит из пятидесяти монологов именитых актёров, режиссёров и драматургов, которые рассказывают о главном человеке в своей жизни — о маме. ...
  • Вера Васильева: «В театр сбежала от повседневности»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет необычный сборник — 50 монологов именитых актеров, режиссеров и драматургов о любви к маме. Представить публике эту удивительную по теплоте и душевности книгу помешал всеобщий карантин, поэтому мы решили опубликовать отдельные её главы, чтобы в условиях унылой изоляции у наших читателей улучшилось настроение, и они позвонили своим близким — сказать несколько добрых слов. ...
Читайте также