Внучка Синей птицы

Дочь Наталии Сац – о самом главном человеке на свете

 

Дочь легендарной Наталии Сац, создателя первого в мире драматического, а затем и музыкального театра для детей, Роксана Николаевна вполне могла бы назвать любую из своих книг так же, как мама: «Жизнь – явление полосатое».
В ее жизни было многое: и арбатское детство в доме кремлевской элиты, и детский дом в приволжском селе после ареста матери, и бедный коммунальный московский быт. Но всю жизнь – театр.

Ей 88. Возраст свой она не скрывает. И вот уже полвека по штату она завлит Детского музыкального театра. Произносит перед спектаклями со сцены вступительные слова, а в спектакле «Репетиция оркестра» играет роль Хранителя театра, а по сути – саму себя.

«Вся школа ее провожала»

– Моя судьба похожа на судьбы многих моих ровесников, – говорит Роксана САЦ. – Все мы – дети Арбата, а я – так в прямом смысле. Одно время училась в знаменитой 25-й школе вместе с дочерью Сталина Светланой Аллилуевой, еще одной Светланой – Молотовой и Сережей Берией.

Материнское проявлялось в моей маме своеобразно. Не помню, чтобы она меня кормила или укладывала спать. Но если что-то случалось… Однажды меня больно толкнула одна из внучек Горького – Даша, заявив, что дедушка ее известный писатель, она ездит в школу на машине, а у меня – драная шуба. Ну, я этой Даше так ответила, что она отлетела. Тогда маму вызвали к директору школы разбираться. И она пришла. Красивая, величественная, в нарядном платье. И так прекрасно разобралась, что вся школа ее потом с восторгом провожала.

Вся жизнь моей мамы неразрывно связана с театром для детей. Пятнадцатилетней девочкой она начала работать в театрально-концертном отделе Моссовета. Затем возглавила Московский театр для детей, а в 1936 году – Центральный детский. Я бывала там постоянно. На всех премьерах, чуть ли не на всех репетициях. У меня даже было свое заветное место в директорской ложе.

«Собиралась сделать подкоп под Большой театр»

– Атмосфера маминого театра ощущалась дома во всем: в корешках книг, в звучании музыки. О дедушке, композиторе Илье Саце, мама рассказывала нечасто. Но мне кажется, что он, как камертон, тоже присутствовал в нашей жизни. Потому что полька из «Синей птицы» в мамином исполнении звучала все время. Маме было всего 9 лет, когда ее отца не стало.

Мы относились к так называемой «околоэлите». Мой папа, Николай Васильевич Павлов, был председателем Торгбанка СССР. Очень интересна история их знакомства с мамой. У мамы не было денег на зарплату артистам, и она пошла прямиком к председателю Торгбанка. А у нее был лозунг: «Народ! Партия! Дети!» Этот лозунг и потом не раз помогал ей открывать двери самых высоких кабинетов. А тогда она спросила серьезного начальника: «Кредит – это когда дают в долг?» От неожиданности Николай Васильевич денег дал, потом пришел на спектакль, потом стал за мамой ухаживать. И вскоре у них завязался совершенно безумный роман, в результате которого и появилась на свет я. Меня папа обожал, брату Адриану он был отчимом, но их отношения были очень теплыми.

Однако через какое-то время отец с мамой расстались. Позже его, как и маму, тоже арестовали. И расстреляли менее чем через год.

Маму арестовали ни за что. Тогда так «было принято». В обвинении было сказано, что Наталия Сац – член террористической организации, собиравшейся сделать подкоп под Большой театр и заложить взрывчатку в правительственную ложу. Из тюрьмы она написала письмо Берии: «Лаврентий Павлович, Вы единственный человек, который знает, что я ни в чем не виновата! А потому прошу предоставить мне возможность пользоваться библиотекой». Берия разрешил. В лагере мама читала женщинам стихи и пьесы. Потом она, смеясь, говорила, что тюрьма помогла ей ликвидировать пробелы в образовании. Именно там она написала работу о творчестве Шекспира, ставшую потом основой для ее диссертации.

«Меня определили в детский дом»

– Когда маму посадили, мы остались вместе с братом и бабушкой. Квартира наша превратилась в коммуналку, нам оставили только одну комнату. Мы знали, что мама голодает. Бабушка отправляла ей посылки буквально наугад во все лагеря, не зная адреса. И чудо: одна из посылок все-таки к маме попала.

Через три года после маминого ареста нам с бабушкой разрешили с ней свидание. Я боялась увидеть изможденную старую женщину, но из барака навстречу нам вдруг почти выбежала красивая, молодая, элегантная … но совершенно седая. Оказывается, мама поседела в одну ночь сразу после ареста.

В лагере мама поставила «Бесприданницу». Я побывала на репетиции, и меня поразило, как почтительно, с каким предупредительным уважением относятся к ней ее актеры-уголовники.

…Когда началась война, мне было 13 лет. Я оказалась в детском доме, который эвакуировали в небольшое село под Саратовом. Учиться мне было некогда – я стала возчиком при лошади, и даже шестого класса не смогла закончить. Но у меня и у других ребят была естественная тяга к книгам. Вечерами мы слушали музыку, пели, читали стихи.

Однажды пришло письмо от мамы. Ока-­зывается, нам разрешили жить вместе. Увы, не получилось. Поехала к ней, но по дороге у меня украли чемодан со всем моим детдомовским, собранным всем миром богатством – полпуда муки, сало, сахар и три буханки хлеба. Осталась ни с чем, к тому же тяжело заболела. Воспитательница забрала меня обратно в детдом.

Когда эвакуация закончилась, нас всем детдомом вернули в Москву, но там меня встречать было некому. Бабушки уже не было в живых, в нашей квартире жили чужие люди. Хорошо приютили Сулержицкие, потомки Леопольда Антоновича, который так тесно был связан с Ильей Сац при создании мхатовской «Синей птицы».

«Чио-Чио-САЦ»

– Только через шесть лет после ареста маму освободили. Местом жительства ей определили Алма-Ату. В Москве она была проездом всего один день. Там мы снова с ней встретились и… не узнали друг друга. Я ожидала увидеть «предыдущую» маму, а передо мной оказалась яркая блондинка без малейших следов «перенесенных страданий». Никто не мог бы узнать в ней вчерашнего зека.

В то время мы с ней очень сблизились. Мама выглядела лет на 30, нас все принимали за сестер. И вот две блондинки в 44-м году оказались в Алма-Ате. Мама стала работать в оперном театре и организовала первый казахский ТЮЗ.

В то же время в Алма-Ате были в эвакуации московские театры – Большой, Моссовета, Киностудия Горького. Сергей Эйзенштейн снимал там «Ивана Грозного». Война еще не закончилась, но мы жили даже весело. Иногда мама объявляла, что у меня сегодня день рождения, и все несли какие-то смешные сувениры или такие же подарки. Мама садилась за рояль, Николай Черкасов, водрузив на голову подарочный абажур, танцевал восточный танец. Михаил Жаров играл медведя, Людмила Целиковская – змею. Все это устраивалось не из желания получить какой-то подарок, а из стремления к творческому и человеческому общению, которое объединяло всех нас. Мы же все были очень разные.

В Алма-Ате мама поставила «Чио-Чио-сан» – первую европейскую оперу на сцене казахского театра. Побывав на премьере, Сергей Эйзенштейн в шутку назвал эту оперу «Чио-Чио-САЦ». И плакал – уже на полном серьезе.

Там у мамы родился третий ребенок, мой брат Илья. Приходилось его нянчить, да и хозяйство было на мне. Но при этом я была сперва студийкой, а потом и актрисой в созданном мамой детском театре.

…Однако над мамой снова стали сгущаться тучи, и было решено, что я должна вернуться в Москву. Одна. Ей не разрешили. Я поступила в учительский институт, стала работать в школе. А вскоре повстречала человека, который стал моей судьбой.

Юрий Карпов – молодой актер. Он стал для меня самым близким человеком. Вместе мы прожили сорок прекрасных лет. Сегодня его нет, но со мной наш сын Миша, ставший прекрасным пианистом, и его семья, включая двух правнучек. Одна из них тоже превосходная пианистка.

«Ее называли «генеральной Снегурочкой Советского Союза»

– Когда маме разрешили вернуться в Москву, она сразу же пришла к Центральному детскому театру, гладила его стены. Но там уже были другие люди. Театр ей не вернули. В 55 лет она была вынуждена заново начать трудовой путь. Сперва в Гастрольно-концертном объединении, затем в детском отделении Мосэстрады. Особый ажиотаж возникал там во время новогодних праздников. Наверное, поэтому маму часто называли «Генеральной Снегурочкой Советского Союза».

1965 год. Год появления в Москве первого в мире профессионального театра оперы и балета для детей. Создателем была моя мама. Сейчас Московский государственный академический музыкальный театр носит ее имя.

Девяносто лет было отпущено ей судьбой. Всю жизнь она не только напряженно работала, но и училась. На тумбочке возле кровати всегда лежала школьная тетрадка с надписью на обложке «Вечная ученица Наташа Сац».

Мама знала пять языков. Последний – английский – выучила уже в очень преклонном возрасте, далеко за 80. Во время зарубежных гастролей, исполняя сказку Прокофьева «Петя и Волк», она всегда читала ее на языке приглашающей стороны.

В то же время мама ведь не окончила даже 6-й класс – умер ее отец, революция, необходимость самой зарабатывать. Высшее образование она получила, минуя среднее.

Наверное, каждый человек должен осознавать свои возможности. Мне сейчас 88 лет, у меня ограниченный лимит оставшегося времени. Но я его должна использовать в полную силу. Нет, мама была неповторимой, уникальной. Возможно, что-то во мне от мамы есть, хотя, конечно, очень немного. И все же даже если это только какие-то «осколки», они тоже бывают очень дорогими и ценными.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Наталья Назарова: «Большая тайна, почему умный человек впадает в иллюзию»

    На Малой сцене МХТ им. Чехова состоялась первая премьера сезона – спектакль по мотивам повести Андрея Платонова «Ювенильное море». Режиссер Наталья Назарова рассказала «Театралу» об опасности коллективных иллюзий, роли личной ответственности и информационном мире. ...
  • Шамиль Хаматов: «Несостоявшийся энергетик»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Марк Розовский: «Мальчик, не болей!»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Ольга Кабо: «Моя главная красная дорожка – путь домой после работы»

    В рамках партнерской программы с Радио 1 «Театрал» публикует интервью с заслуженной артисткой России Ольгой Кабо. 7 октября в Чеченском государственном драматическом театре им. Ханпаши Нурадилова прошла премьера нового спектакля «В горы за тобой» с участием Ольги Кабо. ...
Читайте также