«Наша жизнь и есть ад»

Игорь Яцко обратился к Теннеси Уильямсу

 

Игорь Яцко осуществил свою давнюю мечту - поставил пьесу Теннеси Уильямса «Орфей спускается в ад» на сцене «Школы драматического искусства». Премьерный показы состоятся 21 и 22 сентября. Корреспондент «Театрала» побывал на генеральном прогоне, пообщался с режиссером и исполнителями главных ролей.
 
Америка 1930-х годов, южный провинциальный городок, небольшой универсальный магазин, местные обыватели. В столь заурядной обстановке разворачивается основное действие спектакля. Зрители знакомятся с историей Лейди Торренс - женщины уже не первой молодости с трагической судьбой. В юности она потеряла отца, он сгорел, спасая от пожара свои виноградники. Любимый человек променял ее на богатую невесту, и она от нищеты продалась Джейбу Торренсу - жестокому мужчине, намного старше ее. Лейди прожила с ним много лет, презирая и ненавидя его. Теперь он смертельно болен, почти не встает с постели, а она в ожидании его кончины продолжает вести семейный бизнес, держит продовольственный магазин. Неожиданно в городок приезжает молодой бродяга Вэл в поисках работы и находит ее в магазине Торренсов. По ходу действия Лейди влюбляется в Вэла, беременеет от него и, по ее же словам, «снова начинает жить». Разъяренный муж устраивает перестрелку, в которой погибают главные герои действа.
Таков вкратце сюжет. Казалось бы, причем здесь Орфей? Где сам ад и где Эвридика?

«Высказывание Уильямса заключается в том, что ад находится не где-то далеко, а в обычной жизни, - поясняет Игорь Яцко. - Наша жизнь и есть ад, из которого надо вырваться. Даже ценой жизни, через смерть, все равно надо вырваться из этого притяжения материи, которое мешает душе воспарить и быть свободной».
 
Параллели с древнегреческим мифом прослеживаются и в образах главных героев произведения. Смертельно больной Джейб Торренс - воплощение Аида. Его сиделка – олицетворение смерти. Жена Торренса Лейди – Эвридика. А бродяга Вэл и есть сам Орфей, который внезапно приезжает в захолустный городок, чтобы взорвать это «царство ада» и вывести из него Эвридику.
 
«Есть в постановке и христианские символы. Год назад перед Пасхой я услышал в храме реплику, которая звучит примерно так: «Всесмешливый ад содрогнися». То есть ад смеется, поскольку он сильнее всех, но когда Иисус сошел в ад, преодолев закон смерти, то заставил его содрогнуться. Это стало для меня внутренним рефреном в отношении содержания пьесы. Я искал свет и постарался показать его в финале спектакля (когда Лейди говорит о своей беременности). А кровавую бойню из финала пьесы Уильямса сделал эпилогом. Получилось своего рода обращение к зрителям: свет и выход есть, надо только его искать», - отметил режиссер.
 
В постановке прекрасно показан американский колорит, ощущается дух той эпохи. Специально для спектакля был восстановлен английский проигрыватель 1939 года, на шеллачных пластинках – тех, которые были еще до винила, звучат композиции Глена Миллера, Арти Шоу, Оливера Кинга, Дюка Эллингтона.


Кроме того, удалось привезти из Германии кассовый аппарат 30-х годов и найти документальные видеоматериалы из истории Америки тех лет, которые транслируются на экране, иллюстрируя зрителю то, о чем повествуют герои (наплыв мигрантов, действие сухого закона, злодеяния членов Ку-клукс-клана).
 
«Для меня было важно показать аутентичность, а Федор Софронов, работая над музыкальным оформлением, очень внимательно отнесся ко всем ремаркам Уильямса. Мы избежали фонограммы, нашли эксклюзивные вещи, ввели много танцев, добавили интермедии с публикой. Мне хотелось заворожить зрителя, увлечь его, чтобы он растворился в этой атмосфере», - поделился Яцко.
 
Главную роль – Лейди Торренс – блестяще исполняет заслуженная артистка России Людмила Дребнева. Она и предложила Яцко поставить именно эту пьесу любимого им Теннеси Уильямса.
 
«Я больше люблю психологический театр – разбирать образы, характеры, стараться их воссоздать. Когда работаешь над ролью, ты разбираешься в себе, изучаешь себя, думаешь о смысле жизни», – рассказала Дребнева.
 
По словам актрисы, роль Лейди ей лично очень близка. «В ней сконцентрированы все женские чувства – и хорошие, и плохие. Она человек крайностей. Но самое главное, что ею движет – это любовь и возрождение души, которая молчала долгие годы. Человек выбирает либо жизнь своей души, жертвуя другими вещами, либо закрывает душу и живет неинтересной обыденной жизнью. Тогда зачем ты родился? К сожалению, ко всему этому приходишь с возрастом, после пройденных испытаний и страданий», – поделилась актриса.
 
По мнению режиссера, помимо главной психологической составляющей, в пьесе есть параллели и с современностью: «Произведение было задумано до войны, но написано уже после. Никаких упоминаний о войне там нет, хотя очень чувствуется напряжение времени, которое только кажется мирным. На самом деле в нем уже бродят токи, воздействующие на человека. Вот в этом пьеса перекликается с нынешним временем. Мы наблюдаем локальные военные действия и не можем не ощущать напряжения. Время рифмует себя».


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Черно-белый карнавал»: «Театр» Моэма в «Современнике»

    От романа Моэма в своем «Театре» Владимир Панков оставил один каркас, а содержанием сделал тотальную игру. Когда она начинается, а когда ставится на паузу, сказать трудно – «монтажные склейки» почти не видны. ...
  • Премьера генеральной репетиции

    Дмитрий Крымов поставил со своим художником Марией Трегубовой, своим композитором Кузьмой Бодровым, свою пьесу – с «чужими» актерами, которые стали своими. Актеры разных поколений Театра Фоменко, кажется, мгновенно превратились в Лабораторию Крымова. ...
  • Вышел в свет майский «Театрал»

    На страницах заключительного весеннего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - как в Малом театре сошлись все зведы: фоторепортаж о премьере «Мертвых душ»; - что всегда восхищало Александра Ширвиндта в Георгии Менглете; - зачем Сергей Женовач обратился к Юрию Олеше; - что Евгений Водолазкин считает главным в разговоре о войне; - чем современное законодательство напоминает Михаилу Федотову театр абсурда; - почему большинство зрителей мечтают о продлении театрального сезона: колонка главреда Валерия Якова; - где Таисия Вилкова решила «играть по-крупному»; - чем интересна мировая премьера «Орландо» в Большом театре; - какие фильмы о войне предпочитает Григорий Антипенко; - кого выбирает публика: продолжается прием заявок на премию «Звезда Театрала»; - почему продюсер Леонид Роберман считает себя волком-одиночкой; - кто приедет на продюсерский фестиваль в Театр им. ...
  • Заговор «лузеров»

    Устойчивый интерес Сергея Женовача к литературе 20-х и 30-х годов уже сложился в цикл спектаклей о ранней Стране Советов: Эрдман, Булгаков, Хармс, теперь – Олеша. И «сшит» этот театральный гипертекст темой «лишнего человека», которого эпоха выдавливает, как пасту из тюбика. ...
Читайте также