Обманулись на «Славу»

БДТ им. Товстоногова показал на гастролях в Москве премьерный спектакль

 

«Золотая маска» открыла Год театра большими гастролями БДТ им. Товстоногова в Москве. Наряду со спектаклями Андрея Могучего «Пьяные», «Гроза» и «Алиса» петербуржцы привезли и свою последнюю премьеру – «Славу» Константина Богомолова, самую неординарную и спорную постановку последних лет.
 
Если раньше Богомолова проклинали за глумление над классикой, за деконструкцию и вольную интерпретацию великих произведений, то теперь он проделал обратную операцию: оживил, очистил от плесени и представил на сцене в лучшем виде второсортную советскую драму из жизни сапёров-подрывников. Конфликт – противостояние хорошего и «ещё более лучшего» героев в борьбе за право отдать жизнь ради спасения людей и электростанции имени Ильича от горной лавины. А на его фоне – любовные метания скромного трудяги Мотылькова и его отважной невесты, летчицы Лены. Да, и всё это в стихах.
 
Автор эксгумированной пьесы Виктор Гусев – придворный поэт и драматург сталинской поры, автор сборников с красноречивыми названиями «Герои едут в колхоз» и «Сыновья диктатуры». Прославился сценариями к фильмам «Свинарка и пастух», «В шесть часов вечера после войны» и пьесой «Слава», премьера которой случилась в БДТ в 1936 году. Человек явно небесталанный, он умел маскировать ходульный конфликт и плоские характеры живыми эмоциями, искренним романтизмом, увлекательными поворотами сюжета и бодрыми песнями, так что идеологическая пилюля проникала в организм зрителя легко и безболезненно.
 
Вот такую бесхитростную советскую почти что оперетту – «наш «Лала-лэнд», как назвал его сам режиссёр – и решил поставить Константин Богомолов. Это был эксперимент в квадрате: первый чисто формальный – возможно ли сегодня восстановить на сцене большой советский стиль, а второй социологический – как всё это воспримет зритель? И если первый блестяще удался, то по поводу успешности и, главное, этичности второго возникают сомнения.
 
Да, спектакль Богомолова безупречен в эстетическом плане. Он работает с культурным слоем 30-х годов тонко и деликатно. Это, конечно, не реставрация в чистом виде – в советские годы так не ставили и не играли. Постоянный соавтор режиссёра, художник Лариса Ломакина оставила сцену почти пустой, используя минимум функциональной мебели – стол, диван, стулья. Но слишком длинные, в два человеческих роста занавески на несуществующем окне задают систему координат, где люди кажутся пигмеями, карликами. И вдруг вырастают до огромных размеров на стене-экране. 
 
Богомолов здесь снова эксплуатирует свой любимый приём – видеосъёмку актёров крупным планом. Артистами БДТ можно любоваться бесконечно. Как хорош мягкий и трогательный  Валерий Дегтярь в роли Мотылькова. Как испытующ и тяжел взгляд из-под очков Василия Реутова – строгого, но справедливого партийца, товарища Очерета. Как прекрасны тут женские портреты, особенно профиль Елены Поповой – странного, бесполого доктора Черных, отдающего больному свою кровь –  это почти фреска, олицетворение самопожертвования... И мы уже не удивляемся, когда фоном к эпизоду в больнице вдруг включается молитва «Господи, помилуй!». Ну а что, в представлении наших сограждан коммунизм и православие идут почти бок о бок... Фокус ещё и в том, что съёмка чёрно-белая, и этим монохромным кадрам мы верим охотнее, привычнее, как старым фильмам из детства.
 
В игре артистов тоже не все просто. Они изображают идеальных советских людей совсем не так, как это делали при расцвете соцреализма – без пафоса, без крупных жестов и декламации. Но и не так отрешенно, безлично, как это бывало в последних спектаклях Богомолова, в тех же «Трёх сёстрах» в МХТ имени Чехова, внешне очень похожих по приёму. Полный лживой патетики текст Гусева актеры БДТ произносят спокойно и мягко, без отторжения, с тонким психологизмом, обращаясь в монологах не к залу, а будто заглядывая внутрь себя.
 
Два с половиной часа они работают на сверхкрупных планах, под постоянным прицелом камер, фиксирующих малейшие движения мимики, и ни на йоту не фальшивят. И ты даже проникаешься симпатией к этим милым, таким чистым и светлым персонажам, попадаешь под обаяние их убаюкивающих интонаций, откликаешься на такие понятные человеческие эмоции. И уже хочешь подумать: вот были люди, было время... Но тут же ужасаешься этой мысли. Какое там тысячелетие на дворе: 1936 год, говорите?
 
Вот тут сознание зрителя, если он сохранил способность к рефлексии, входит в ступор, он испытывает когнитивный диссонанс. Мы понимаем, что перед нами типичная агитка, прославляющая подвиги советских людей, и хорошо знаем, что скрывается за её потёмкинским фасадом. Но при этом наслаждаемся спектаклем, как наши дедушки и бабушки радовались духоподъёмным фильмам эпохи большого террора, не замечая по ночам чёрных воронков и исчезновения соседей.
 
Но проблема не в том, что над зрителями ставят эксперимент, заставляя  испытывать раздрай чувств. Проблема в том, что часть зала не замечает подвоха и иронии – а она там есть, хоть и в гомеопатических дозах. Старшее поколение на голубом глазу радуется возвращению нормальной советской пьесы «без чернухи и всяких вывертов», нормальных героев, понятного сюжета и твёрдых нравственных ориентиров. И даже в финале, когда более-менее живое действие окончательно мертвеет, а героев приглашают на приём в Кремль, публика радостно реагирует на реплику Нины Усатовой: «Сталин — сын трудового народа, а я трудового народа дочь». В Москве фестивальные зрители преимущественно смеялись, а вот в Питере, говорят, больше аплодируют. Люди снова покупаются на обманку Богомолова, как когда-то покупались на обманку Гусева. С той лишь разницей, что второй сам искренне заблуждался, а первый строит свой иллюзион совершенно трезво и расчетливо.
 
Богомолов всегда был трикстером и провокатором, но в этот раз превзошел самого себя. Его спектакль как лакмусовая бумажка проявляет уровень просоветскости в каждом конкретном индивидууме. Он как то платье из интернета, которое одни видели синим, а другие золотым. Либералы здесь чувствуют тонкий стёб, изживание дракона путём доскональной стилизации драконьего искусства. А патриоты удивляются, что охальник Богомолов наконец-то поставил хороший человеческий спектакль. Сам режиссёр не отрицает ни одну из версий и воздерживается от оценок, полностью оставляя их на совести зрителя.
 
В отличие от идейного режиссёра Серебренникова, который сейчас расплачивается свободой за свои взгляды, Богомолов постулирует, что искусство беспартийно и вне идеологии. Оно не обязано отстаивать историческую справедливость, открывать глаза, просвещать, убеждать, разоблачать и так далее. Оно как вещь в себе имеет право просто быть, оставаться над схваткой и навевать сладкие сны, а поддаться чарам или нет – личное дело каждого. Но есть в этой нейтральной ноль-позиции неприятная и даже пугающая черта: беспринципная, хамелеонья способность театра к мимикрии, релятивистское умение угодить и нашим, и вашим. Словно макбетовские ведьмы нашептали: «Зло есть добро, добро есть зло. Летим, вскочив на помело».


Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Ноябрьский «Театрал» уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. подписка и где купить) вы прочтете: - какие сюрпризы для зрителей готовит Максим Аверин; - кто стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены»; - чем Александра Ширвиндта беспокоит «удалёнка»: авторская колонка артиста в «Театрале»; - как пандемия стала поводом для поборов: колонка главреда «Театрала» Валерия Якова; - почему Сергей Женовач увидел в «Старухе» злободневность; - как Валентина Талызина искала «свой путь в искусстве»; - что для Александра Збруева дороже всего на свете; - зачем Роман Виктюк на каждом спектакле обращается к Богу; - о чем Дмитрий Крымов рассуждает в премьере «Школы современной пьесы»; - чем Марине Неёловой приглянулось новое произведение Евгения Гришковца; - как Театр им. ...
  • «Вся поэзия театра»

    Не случайно Дмитрий Крымов назначает премьеры в свой день рождения – 10 октября, уж точно не для того чтобы, как он шутит, «гостей не звать домой». Просто каждый спектакль – это история из его жизни, а в день рождения хочется вспомнить то, что дорого сердцу – из детства, из юности, из главного. ...
  • Смерть автора

    В «Студии театрального искусства» начали сезон с Хармса, освобождающего смеха и мёртвой старухи, от которой никак не избавиться, как от фантомов советского прошлого или вездесущего ковида. Сергей Женовач оставляет за зрителем право на обе версии, но делает акцент на трагической невозможности творить. ...
  • «Театрал» октября уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. где купить и подписка) вы прочтете много интересного, и узнаете о том: - почему российские деятели культуры обеспокоены ситуацией в Белоруссии; - как актер Анатолий Белый относится к внутренней свободе и гражданской позиции; - чем театральное сообщество отреагировало на приговор Михаилу Ефремову; - что думает главред «Театрала» Валерий Яков о праве художника на слово и дело; - за кого голосуют зрители: шорт-лист премии «Звезда Театрала»-2020; - чем объясняет увольнение сотрудников Театра им. ...
Читайте также