В белом кителе из морга он на зал шагает гордо

В Александринке показали «Рождение Сталина»

 

Валерий Фокин к этому спектаклю шел долго. Корректировался замысел, перестраивался текст. Контекст вокруг тоже менялся. И хотя стихотворение Бориса Чичибабина продолжает звучать актуально («Пока мы лгать не перестанем // И не отучимся бояться, // – Не умер Сталин»), но последние годы фигура Генералиссимуса вернулась в дискуссионное поле. Казалось, все оценки даны, акценты расставлены, эта страница истории осмыслена, прожита и перевернута. Но нет. Тихо, незаметно, шаг за шагом похороненный и проклятый диктатор снова стал предметом публичных обсуждений, столкновений и драк.

На Московском вокзале Санкт-Петербурга в киоске стоят бюсты Генералиссимуса разных размеров. Цены от 350 рублей. Улыбчивая девушка спрашивает: «Вам в белом цвете? Или в бронзе?»

Сколько таких бюстов продается по стране? Тысячи? И значит, есть спрос. Напрягаю воображение и не могу себе представить семью, которая бы никак не пострадала ни от раскулачивания, ни от дела Промпартии, ни от Шахтинского дела, ни от закона о перемещенных лицах, ни от еще десятков, сотен, тысяч аналогичных дел. Но значит – есть! Есть те, для которых «эффективный менеджер» – пример для подражания и гордости.

О его злодеяниях говорили много и громко. У Соловецкого камня ежегодно поминают замученных им миллионы душ. Но оказалось, что эта страница истории так и не перевернута. Чумная инфекция продолжает заражать воздух. Усатая тень не исчезла пожранная вечности жерлом.

Отвечая на вопрос театрального критика Марины Токаревой: «Зачем вы обращаетесь к самой страшной фигуре отечественной истории?» — Валерий Фокин сказал: «Сам факт постановки спектакля о Сталине — операция по вскрытию гигантского абсцесса на теле нации, который отравляет ее уже много десятилетий». 

Тема спектакля заявлена в названии «Рождение Сталина». Название-оксюморон. Рождается живое. Здесь – рождается мертвое. Рождается идол. Спектакль о процессе расчеловечевания, который происходит не только с юным Сосо, но и его друзьями, начинавшими как бунтари и революционеры и быстро превратившимися в террористов и бандитов. Простая мысль: «террориста от бандита отделяет только то, что бандит знает, что грабить и убивать плохо (хоть сам грабит и убивает). А террорист уверен, что во имя его высшей цели убивать и грабить – необходимо и почетно.

Жанр спектакля: анти-житие. В эпизодах-клеймах рассказываются/иллюстрируются этапы пути чудовища. Как в любой житийной истории биографические факты неотделимы от вымысла. Дерзкий грабеж в центре города, когда были десятки убитых и похищены 250 тысяч рублей, - исторический факт. А вот убийство богатого отца любимой женщины и соитие на могиле убитого – из области предположительной. И – честно, - на фоне будущих злодеяний на фоне кровавых гекатомб ГУЛАГа любой чудовищный проступок молодости все равно кажется шалостью, пусть и в духе Ричарда III.

Сценическое решение – воссоздание образцового театра «социалистического реализма». Художник-режиссер Николай Рощин последние время полюбил игры с театральным «ретро». Сменяют друг друга расписные задники с видом городской улицы, изгибов реки Куры и горного ландшафта. На фурах выкатываются театральные павильоны, где тщательно воспроизведены исторические интерьеры: православной церкви, трактира, съемной квартиры, кладбища, тюремной камеры. В этих интерьерах можно было бы сыграть «Батум» Булгакова, пьесу которая тоже рассказывала о юных годах Иосифа Джугашвили, о «рождении Сталина», пьесу, которую вождь запретил лично.
Драматургический материал кроился кропотливо. Были собюраны документальные материалы. В него добавились цитаты из Булгакова и Достоевского, вставки, рожденные импровизациями исполнителей и постановщика на репетициях, вводились литературные аллюзии, навеянные великими злодеями Шекспира – Макбетом и Ричардом.
 
На роль Генералиссимуса в юности Валерий Фокин взял одного из самых обаятельных наших актеров, общего любимца – Владимира Кошевого. Пройдя горнило репетиций, похудев, кажется, в два раза Кошевой-Джугашвили нашел для своего персонажа интригующее несовпадение замедленного ритма речи и жестов и бешеного накала внутренней жизни, которая прорывается наружу редко и от того сильно.
 
Думаю, что актеру здорово достанется от тех, кто не примет Сталина – насильника и убийцу, пахана и грабителя. Оскорбится за «эффективного менеджера и полководца». Достанется и от тех, кто как я, видит в Сталине беса, и не считает нужным искать в нем человеческие черты.
 
Актуальный спектакль должен либо объединять зал в общем порыве, либо его раскалывать. «Рождение Сталина» - спектакль раскалывающий. Не только политических оппонентов. Не только соседей по ряду. Но каждого зрителя внутри себя самого.  
 
Слишком много повисает вопросов. Слишком много перекличек с днем нынешним. Вот уж по слову поэта: «Но как нам быть когда внутри нас не умер Сталин?» Мечта о справедливом мире для моей тезки княгини Ольги оказывается опасно слипшейся с желанием насильно изменить мир этот. Желание отдать богатства родителя для помощи обездоленным приводит к зверскому убийству отца. Ощущение избранности в своей жертвенности так легко переходит во вседозволенность. Мы боремся за свободу и революцию. И ради нерожденных можно принести в жертву даже ребенка…

Спектакль проходит по тебе наждаком. И уже не забыть как с каталки в морге поднимается знакомая фигура в белом кителе и синих лампасах. Медленно попыхивая трубкой, Сталин – Петр Семак будет передавать молодому Джугашвили катехизис людоеда.

А потом из оркестровой ямы поднимется гигантская фигура вождя и будет медленно распрямляться под взглядами зала.  От бюстика в сувенирной лавке до фигуры, застящей горизонт, – дистанция малого размера… И после затемнения ты рефлекторно ищешь глазами среди вышедших к рампе актеров белого идола: а ну как этот гигантский каменный гость тоже выйдет на поклоны?

Подписывайтесь на официальный канал «Театрала» в Telegram (@teatralmedia), чтобы не пропускать наши главные материалы.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «Вся поэзия театра»

    Не случайно Дмитрий Крымов назначает премьеры в свой день рождения – 10 октября, уж точно не для того чтобы, как он шутит, «гостей не звать домой». Просто каждый спектакль – это история из его жизни, а в день рождения хочется вспомнить то, что дорого сердцу – из детства, из юности, из главного. ...
  • Смерть автора

    В «Студии театрального искусства» начали сезон с Хармса, освобождающего смеха и мёртвой старухи, от которой никак не избавиться, как от фантомов советского прошлого или вездесущего ковида. Сергей Женовач оставляет за зрителем право на обе версии, но делает акцент на трагической невозможности творить. ...
  • «Театрал» октября уже в продаже!

    На страницах свежего номера (см. где купить и подписка) вы прочтете много интересного, и узнаете о том: - почему российские деятели культуры обеспокоены ситуацией в Белоруссии; - как актер Анатолий Белый относится к внутренней свободе и гражданской позиции; - чем театральное сообщество отреагировало на приговор Михаилу Ефремову; - что думает главред «Театрала» Валерий Яков о праве художника на слово и дело; - за кого голосуют зрители: шорт-лист премии «Звезда Театрала»-2020; - чем объясняет увольнение сотрудников Театра им. ...
  • Уже не смешно

    В Театре Наций в течение недели одна за другой вышли премьеры спектаклей «Лекарь поневоле» Олега Долина, «Разбитый кувшин» Тимофея Кулябина и «Страсти по Фоме» Евгения Марчелли. Хотя все три спектакля были задуманы еще до пандемии, они идеально соответствуют рекомендациям нового министра культуры Ольги Любимовой начинать посткарантинный сезон с чего-то легкого: шуточный пустячок Мольера, комедия-анекдот Клейста, даже у Достоевского – минимально травматичное и сатирическое «Село Степанчиково и его обитатели». ...
Читайте также