Шутники и шуты

В «Сатириконе» представили спектакль по непопулярной пьесе Островского

 

Что такое Островский в массовом русском сознании: «Полна чудес могучая природа», «Из Керчи в Вологду, из Вологды в Керчь», «Так не доставайся же ты никому», «Почему люди не летают, как птицы» – ну и достаточно. При этом автор сорока восьми пьес создал такую вереницу русских типов и коллизий, что до сих пор его наследие можно открывать, как новые земли.

В афише «Сатирикона» новое название – «Шутники». Поверх сюжета Островского проступает еще один, надтеатральный, на первый взгляд. Театр под руководством Константина Райкина пять лет ждет ремонта, выживает на чужих площадках и являет собой чудо равновесия в невесомости. Не заземленная в своем доме, скитающаяся труппа сцементирована общим делом, этикой отношения к нему и верой в своего основателя. В этот театральный дом без дома Константин Райкин пригласил на постановку Евгения Марчелли, только что лишившегося своих театральных стен, которые укреплял много лет – кознями все того же Минкульта он покинул Волковский театр в Ярославле.

Для постановки выбрана пьеса «Шутники» – о взаимоотношениях сильных и бессильных. Трагизм безысходной бедности и унижений неимущих перед богатыми здесь разрешается чудесным, сказочным образом: проснувшегося в богатом чувства – любви ли, совести или щедрости; и в самой сказочной небывальщине такого финала утешительность соединяется с горечью. Об этом – и малозаметный эпиграф в программке, лермонтовское «И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг – // Такая пустая и глупая шутка».

Сценограф Дмитрий Разумов не строил на сцене бедный домик, где живет чиновник Оброшенов с двумя дочерьми – засидевшейся в девках Анной и юной Верочкой. Перед зрителем – помост на грубых серых камнях, ринг или площадные подмостки, над ними – листы гофрированной жести. В этом мире уюта нет и пощады тоже не будет. Это ясно понимает главный герой в исполнении Константина Райкина. Выходит он на помост как на арену – в башмаках с огромными клоунскими носами, майке и широких штанах на подтяжках. Его способ выживать – самоумаляться, валять дурака на потеху богатым, по-щенячьи падать на спину и болтать лапками перед благодетелем Хрюковым, из своей зависимости цирк устраивать и цирком же этим зарабатывать.

В этом унижении может быть одна тайная гордость – артистическое мастерство. И недаром тени Чаплина и Майкла Джексона Райкин набрасывает летучим пластическим рисунком. И одна гордость явная: не все на продажу, есть предел, где достоинство в нем остается неприступным – это отцовство.

Пристроить бесприданницу – постоянный мотив Островского. Здесь отец подбирает для младшей первого попавшегося юнца с весь в долгах Сашенька нравится ему тем, что чист сердцем, если не на руку, и очень влюблен в Верочку. Эта пара детей в исполнении Ильи Рогова и Анны Петровой очаровательно ссорится, милуется и испытывает терпение и чувства друг друга. Режиссер сочинил им немало острокомических сцен, и исполнители отыгрывают их с задором и иронией, отлично усвоив родовые признаки сатириконовской школы.

Но главный дуэт спектакля – это Филимон Протасьич Хрюков и Анна Павловна Оброшенова, купец-благодетель и «старая дева» двадцати пяти лет. Это действительно большие актерские работы Дениса Суханова и Алены Разживиной. Персонажи их поворачиваются разными гранями – это и типы ушедшей старины, и совершенно современные люди; в одни моменты это очень русские этнографические зарисовки, в другие – тонкость и выразительность психологического рисунка приводят на память большой итальянский кинематограф.

Двое взрослых людей примериваются друг к другу, присматриваются, каждый ведет свою большую игру, где у нее ставка – благополучие отца и сестры, а у него – честная жена. Испытывая друг друга, они надевают маски: он – прожженного сластолюбивого циника, она – бедной соблазнительной просительницы. Но под рассудочными выкладками обоих протуберанцами рвется влечение друг к другу, которое ни один не спешит предъявить и все меньше в силах сдерживать, и то и дело тонко выстроенная стратегия грозит обрушиться под напором взаимной страсти. Эти двое шутят чувствами друг друга, проверяя их требованиями и соблазнами.

Другие здесь шутят над чужой доверчивостью: модные приятели Саши глумятся над ним и, с особым цинизмом – над его будущим тестем, подсунув ему пустые бумажки вместо денег. Простодушная радость Оброшенова от будто бы обретенного богатства воплощается немедленно и напоказ – искусственные пальмы, гипсовые львы, банкетный стол, цилиндр и фрак на хозяине – широкого гуляния требует душа.

Мария Данилова с ее костюмами, как всегда, полноценный соавтор постановки: мешковатый пиджак, обезличивающий Анну Павловну, в несколько приемов становится сексапильным костюмом, закленные пластырем и измазанные зеленкой коленки Вари под короткой пижамкой рассказывают о героине, посреди действия вдруг вплывают ярмарочной каруселью сусально разряженные персонажи самых тиражированных пьес Островского. Эти вставные эпизоды – еще один уровень шутовства в пьесе; это сарказм режиссера по поводу аляповатого «традиционного театра», во вкусе фестивалей варенья и новогодних телешоу. Сделать «плохой театр», не теряя вкуса и остроумия – непростая задача, веселье зрителей показывает, что решение удалось.

В искрящейся юмором постановке звучат и щемящие ноты – когда Оброшенов воинственно бросается за защиту Саши перед его модными циничными дружками и сникает, не умея объяснить то, что ему самому кажется естественным уважением к человеку; когда не верит, что обманут и празднику не быть, плачет, пока уносят со сцены его нарядное смешное великолепие; когда обнимает дочерей и они сидят втроем, прижавшись, как птицы, когда Саша, набедокурив в пьяном кураже, приходит виноватиться перед Верочкой, ради ее прощения, отчаянно хлеща тряпкой, моет пол и вдруг замирает у ног невесты, нежно вытирая ее ботиночек…

Двойная свадьба в финале, на которую гордый отец выводит дочек в белых фатах – не только счастливый финал в грустной пьесе. Это праздник театра, его шутливого и неугомонного духа, который будет смеяться, ерничать и хулиганить в самых драматических обстоятельствах, оставаясь собой, пока есть актеры, режиссер и любые подмостки.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Журналисты и критики обсудят судьбу театральных СМИ

    Утром в среду, 27 мая, на сайте СТД состоится онлайн-конференция «Театральные СМИ в новой реальности», основными спикерами которой станут главные редактора изданий, посвященных театру. Будут обсуждаться проблемы, с которыми редакции театральных СМИ столкнулись в период самоизоляции. ...
  • Александр Молочников: «Очень скучаю по этому спектаклю»

    В воскресенье, 17 мая, на своем YouTube-канале режиссер Александр Молочников выложит запись спектакля «Светлый путь», поставленного в МХТ им. Чехова в 2017 году.    – Мы выкладываем «Светлый путь», потому что я и, надеюсь, артисты, очень его любим, – рассказал «Театралу» Александр Молочников. ...
  • Центр Вознесенского проводит паблик-ток с Борисом Павловичем

    В понедельник, 20 апреля, в 19.30 в Центре Вознесенского пройдет онлайн-дискуссия «Трудный текст в театре» с Борисом Павловичем.   Дискуссию c режиссером и педагогом Борисом Павловичем и театроведом Аленой Солнцевой о странных и трудных текстах в актуальной сценической практике проведет куратор театральных программ Центра Вознесенского Юлия Гирба. ...
  • Майку Науменко посвятят zoom-квартирник

    В понедельник, 20 апреля, в 17.00 Большой театр кукол проведет свой первый zoom-квартирник, который будет посвящен творчеству культового поэта и музыканта Майка Науменко. 18 апреля ему исполнилось бы 65 лет. «Майк Науменко работал в Большом театре кукол звукорежиссёром, - говорит  главный режиссер театра Руслан Кудашов. ...
Читайте также