Марк Розовский: «Ни одного своего стихотворения не знаю наизусть»

 

3 апреля - день рождения лауреата премии «Звезда Театрала» в номинации «Легенда сцены» Марка Розовского. «Театрал» поздравляет Марка Григорьевича и желает ему здоровья и энергии для воплощения его многочисленных творческих идей и планов.  Сегодня мы публикуем стихи худрука театра «У Никитских ворот» в нашем поэтическом спецпроекте.
 
–  Я признателен «Театралу» за то, что вы обратили внимание на мои стишата, - говорит Марг Григорьевич. -  Именно так я называю свои опусы на ниве стихосложения, ибо поэтом себя не считаю. Когда я нахожусь в одиночестве, что бывает крайне редко, у меня возникает настроение зарифмовать свои мысли. Я делаю это для себя. Стихи – нечто значительно более высокое, чем то, что я делаю, а я весьма строго отношусь к себе по этой части. Вышло уже три книги моих стишат: первая называется «Яблокони», вторая – «Альбом Дон Жуана», третья – «Кошерная тетрадь».
Между тем я никогда не посылал ни в одно издательство или издание своих стихов с просьбой их напечатать. Всё происходило само собой. Вот, например, один мой товарищ, профессиональный поэт, однажды увидел на столе мои рукописи, начал их листать, а затем попросил дать на время. Мне стало лестно, что он хочет познакомиться с моей работой поближе, и я с удовольствием согласился. Через пару дней он мне позвонил. Я приготовился услышать какое-нибудь его зубодробительное мнение, а он говорит: «Я уже в издательство отнес» (речь идет об «Альбоме Дон Жуана»).
Дальше началось какое-то сумасшествие. Я думал, что появится редактор, который скажет, какое стихотворение убрать, что подправить… Но мне показали готовую верстку, и я увидел свои стихи напечатанными. Под впечатлением, что будто не я всё это написал, я испытал свойственный всякому нормальному автору стыд и желание остановить процесс, но было уже поздно. У издательства оставался только один вопрос: «Как будем оформлять?» Так моя книга увидела свет, причем сразу в «Золотой серии поэзии»!
Сейчас на творческих встречах я позволяю себе прочесть несколько своих стихотворений. Читаю всегда по бумажке, ибо ни одного своего стихотворения, не в пример истинным поэтам, не знаю наизусть. Помимо вошедших в упомянутые книги стишат у меня есть стихи, созданные для спектаклей. Здесь я чувствую себя свободнее, потому что считаю, что стих, предназначенный для исполнения со сцены, совсем не обязан быть высокой поэзией, он просто должен соответствовать языку спектакля. И работаю очень быстро.
 
ИЗ КНИГИ «ЯБЛОКОНИ»
 
                   ***
И в жаркий день пурга метет,
И в поцелуях лёд бывает,
И в горле слово застревает,
И страх к победам нас ведет…
 
Но знай: улыбка победит,
И смятая трава восстанет,
Хоть сердце жить и перестанет,
Твой шарик в небо полетит.
 
Шостакович

Мне 25. Я Шостакович.
Я музыки торжественная горечь.
В меня прицелились и были метки.
Я кирпичом, завернутым в газетки,
Сраженный.
Я – прокаженный.
Мне 45. Я Шостакович.
Я – композитор. И я не сволочь.
Я в ритмах времени счастливая синкопа.
У ног моих Америка, Европа…
Я пестрота.
И я острота.
«Это что-то!»
То-то.
И вот мне сто. Я Шостакович.
Мне по душе дружок мой Ростропович.
Мы музицируем в дуэте на том свете.
Наш звук во тьме уже не так заметен…
Хоть мы – два деда,
А все ж – Победа!
Я музыки торжественная горечь.
Мне тысяча. Я – Шостакович!
 
ИЗ КНИГИ «АЛЬБОМ ДОН ЖУАНА»
С МЕЙЕРХОЛЬДОМ

Творю я миры и, склонившись над чашей,
Колдую и дую на гладь.
А мне из глубин кто-то ручкою машет,
Зовет с Мейерхольдом играть.
 
Пожалуй, готов я… Пожалуй, я с ним бы
Одно мог бы тесто месить.
А также подручным – и к черту все нимбы! –
Снаряды б ему подносить!
 
Без лести и без потерянной чести
Я предан Театру и Вам.
А дальше – да пусть расстреляют нас вместе…
Чего там делить пополам.
 
И ПО ТРАВКЕ БОСИКОМ

Отзовусь на имя Марик,
Хоть уже стал стариком.
Мне б в подарок синий шарик
И – по травке босиком!
 
Мне б от всех забиться в норку,
Слыть шутом и дураком,
Мне бы только хлеба корку
И – по травке босиком!
 
Не страшны нам волки серы,
Ни партком, ни репертком.
За премьерами премьеры,
И – по травке босиком!
 
На меня неотвратимо
Лезли беды косяком,
Мне бы дух Иерусалима
И – по травке босиком!
 
Буду тихий, буду кроткий,
Век смирением влеком.
Мне б с друзьями рюмку водки
И – по травке босиком!
 
Завещали мои предки:
Никогда не будь жуком.
Мне бы внуки, мне бы детки
И – по травке босиком!
 
В этой жизни, в этой баньке
Кровь бунтует кипятком.
Мне б любовь девчонки Таньки
И – по травке босиком!
 
Мне б Бен Ладана Усаму
Изловить – и в Белый дом.
Мне б живой увидеть маму
И – по травке босиком!
 
Круглосуточно в работе,
Но мечта моя – тайком –
Спеть в дуэте с Паваротти!
И – по травке босиком!
 
Как себя проверить в деле?
На Бродвее был бы гром,
Я бы с Лайзою Минелли…
И – по травке босиком!
 
Понимаю: беспардонно,
Но еще бы я вдвоем
Сделал что-нибудь с Мадонной
И – по травке босиком!
 
С Гоголем пройтись бы Невским,
С Чеховым бы – за чайком,
Мне б с Толстым и Достоевским…
И – по травке босиком!
 
Люди! Строго между нами:
Не трясите кулаком.
Хорошо мне быть с друзьями
И – по травке босиком!
 
В одну точку методично
Бью я ржавым молотком,
Чтоб создать театр приличный
И – по травке босиком!
 
С книгой в лавке букиниста,
У камина с камельком
Мне б пожить еще лет триста,
И – по травке босиком!
 
Чтоб потом, что было силы,
С шумом, свистом, ветерком
Мне вскочить бы из могилы
И – по травке босиком!


ОТКРОЕТСЯ ЗАНАВЕС

Ко сцене живой навсегда и всерьёз
Припав, я шепчу с придыханьем:
Тут жизнь состоит из провалов и роз,
Накопленных всем мирозданьем!
 
Тут дух ниоткуда летит в никуда,
И призраки тенями скачут,
Тут хлещет шампанским любая бурда,
Дерутся, смеются и плачут.
Тут кажет себя героем злодей,
Палач себя жертвой считает.
Тут всяк – и пройдоха, и прелюбодей –
Себя, свою мразь, оправдает.
 
Тут Гамлет – мальчишка, казалось бы, ноль
Всем взрослым перчит и перечит…
Кишками наружу несет свою боль
С помоста в луче каждый вечер!
 
Смотрите, как варвар святое пенсне
В дерьмо каблучищами топчет,
А Чехов всевидящий, будто во сне,
В дурдоме над нами хохочет.
 
И я, затесавшись в великой толпе
Талантов, купцов, шарлатанов,
Дудя в свои дудки, вам песенки пел,
Не ведая полных карманов.
 
Я что-то разыгрывал, что-то бренчал,
Я строил не замок, не дачу…
И вот я вернулся к началу начал –
К тому, с чего сызмальства начал.
 
Откроется занавес. Призрачный свет
Падет на фигуры актеров.
И мой, столь желанный, «звездный билет»
Отправит всех нас на просторы
 
Пространств, горизонтов и черных прорух,
Видений, не канувших в Лете.
Но стоп… Пред тобой – пустота или дух?
Ты в свете. Ты в новом ответе.
 
АКТЕРЫ

Их огромное количество.
Имя им важнее отчества.
Есть Актер – Его Величество.
Есть актер – Его Высочество.
 
Первый очень любит кланяться,
А Второму нужно сжечь себя…
В нашем деле нельзя чваниться,
Делать что-то не любя.
 
Вы на сцене распрекрасные.
В ролях оба – короли.
Ах, какие они разные –
Слезы ваши и мои!
 

ПРЕДСМЕРТНЫЕ КУПЛЕТЫ КОРОЛЯ
(Из спектакля «Поющий Михоэлс»)
                    Памяти С.М.Михоэлса

Был Лир чумной старик,
Бродивший по пустыне.
А умер молодой
При этом и при том.
Запомним этот миг,
Живущие поныне.
Стыдись же, шар земной,
При этом и при том.
 
– Я был одним из вас
И я всегда был вами,
Но был самим собой
При этом и при том.
Я был для вас не раз
Родной земли лугами.
Зовущей к ней трубой.
При этом и при том.     
         
Я искрой был в огне,
Пылающем в неволе.
Пешком ходить любил
При этом и при том.
Бывал и на коне,
И в этой сладкой доле
Лишь горе находил
При этом и при том.
 
Мечась туда-сюда,
В узде и необуздан,
И шумен был, и тих
При этом и при том.
С чужими никогда
Я семечки не лузгал.
Не предавал своих
При этом и при том.
 
Как Моисей, бродил
В жару в пустыне духа
Неопалим, угрюм
При этом и при том.
Я души бередил,
А в горле было сухо
От урагана дум   
При этом и при том.
 
Со смертью я играл
Всерьез не без улыбок.
Был пленником властей
При этом и при том.
И вот такой финал –
Комедия ошибок.
Трагедия страстей
При этом и при том.
 
Хочу лежать во рву
Я с вашими телами,
И с вами жить хочу
При этом и при том.
Легко все путы рву
И остаюсь я с вами,
На небеса лечу
При этом и при том.
 
Мне хочется одно:
Чтоб в яме мои кости
Вросли в небесный свод
При этом и при том.
Нет, мне не все равно,
Ко мне, как будто в гости,
Кто именно придет
При этом и при том.     
 
Господь, я не устал
Быть камнем в твоем храме.
Надеюсь, не был лишний
При этом и при том.
Мой смертный час настал
В нетеатральной драме –
Прими меня, Всевышний,
При этом и при том.
 
Запомним этот миг,
Запомним Катастрофу.
Стыдись же, шар земной,
При этом и при том.
Был Лир чумной старик,
Взошедший на вершину,
А умер молодой
При этом и при том.
 
ДЖОЙС   
                                                                                           Кате Гениевой
Они идут навстречу – Блум и Стивен.
А хор вокруг так весел и противен!
Гуляет с рожей перекошенною Дублин,
Петлею улицы задушен и загублен.
 
А Джойс слепой все видит-ненавидит
И любит всех, кто фрейдит и либидит.
Мосты чисты и переулки гулки.
Шаги заводят в тупики и закоулки.
 
Какая же во мраке сочность-прочность!
Куда-то сгинула невинность-непорочность!
Во всех несчастьях принимай участие.
Я в ночку эту буду непременно счастлив.
 
Тут ад и рай в обнимку пиво дуют.
Ирландия по пьяни негодует.
Все тонет в абсурдистской суете, глядь…
Тут все – не то и все совсем не те, б…дь.
 
Здесь призраки людские и фантомы
Все великаны, а на самом деле гномы.
Матросы, проститутки, лицедеи, –
Смешались с неевреями евреи.
 
Животные, бродяги, хулиганы –
Собою хороши, а чувства рваны,
Звонки и хохот, гогот, писки, плачи.
Все в куче, сборе, хоре – не иначе.
 
Движение без цели, без причины…
Есть спячка, приближение кончины.
Лишь джойсовский язык плетется вслед за Блумом,
Перекрываемый ночным трамвайным шумом.
 
Чудовища в обличье человечьем
К земле приникли, вознеслись над вечным…
Кружа кружат круги, кругами одержимы.
Пути земные бестолковы, неисповедимы.
 
И в этом городском коловороте
Тот, кто свободен, тот не на свободе…
Глаза слепого смотрят зло и строго
На все и всех, кто не страшится Б-га!
 
Увесиста и звучна эта книга.
Где Блум идет и где стоит интрига.
Он шел, и он дошел. А в доме – Молли,
И монолог ее – больнее нету боли.
 
ИСПЫТАНЬЯ

Никогда не прыгал с парашютом,
А шутом подпрыгивал не раз.
Не стоял на холоде на лютом
Голым во дворе хотя бы час.
Не валялся пьяным на дороге.
Не срывал плоды с больных дерев,
Не читал чужие монологи,
Славу мимолетную презрев.
Не имел шикарнейшей квартиры, –
Мне квартирою бывал вокзал.
И в своих карманах только дыры
Пальцем указательным пронзал.
Дом мой утл. Но для меня он новым
Был всегда… Там много было лиц!..
Не поверите, я слыл всегда здоровым
И не знал бессонниц и больниц.
Ненавидел я все то, что, право, мерзко,
Рухлядь не таскал на пьедестал.
Из «ничто» уверенно и дерзко
Я обычно «нечто» доставал.
Не стрелял и не бросал каменья
Даже в самых доблестных врагов.
Мне присущи страшные сомненья
По вопросу нужности оков.
Мне скорей нужна была бы нежность.
Я задумал здесь, на берегу:
Смерти дадена нам злая неизбежность, –
Это испытанье избегу!
 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Андрей Кузичев: «Мы ощущаем жизнь как отчаянный эксперимент»

    Трудно поверить, но Андрей Кузичев, тот самый, который сыграл главную роль в «Пластилине» Кирилла Серебренникова, на днях отметил 50. Позади – шесть спектаклей Деклана Доннеллана, которые привели в Театр Пушкина, «Седьмая студия» в Школе-студии МХАТ, которая привела в педагогику, а теперь – курс Евгения Писарева, где он преподает актерское мастерство. ...
  • Генриетта Яновская: «Ее замечания были прелестны»

    Журнал «Театрал» выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Абсолютный слух

    «Талант – это от Бога, – скажет однажды Людмила Максакова. – А вот как ты им распорядишься, насколько сумеешь своими ролями, своим творчеством донести до зрителей те самые «чувства добрые», насколько сможешь изменить мир своей душой, насколько сумеешь завоевать сердца и обратить их к прекрасному, – вот об этом должен думать человек театра…» Далее в лучших традициях юбилейного очерка следовало бы написать о том, что собственный талант народная артистка России, прима Театра им. ...
  • Анатолий Полянкин: «Мы сделали ставку на практическое театроведение»

    Высшая школа сценических искусств – самый молодой театральный вуз в России. В интервью «Театралу» ректор Школы Анатолий Полянкин рассказал о перспективах ВШСИ и, в частности, о том, почему в сентябре вуз продлил набор абитуриентов, и какие ноу-хау выгодно отличают учебную программу. ...
Читайте также