Анжелика Холина: «Правда о человеке лишь в его творчестве»

 

«У каждого человека – свой язык тела. Природная пластика – настоящий «предатель», который скажет о тебе гораздо больше, чем расскажешь словами», – говорит режиссер, хореограф Анжелика Холина.

– Анжелика, вы начали заниматься хореографией в пятилетнем возрасте. Когда вы поняли, что танец станет делом вашей жизни?

– Оглядываясь в прошлое, понимаю, что именно в моем случае профессия выбрала меня. Жизненные события развивались так, чтобы я начала ставит как можно быстрее. Мой интерес к хореографии проявился ещё в детском саду, где я с большим вдохновением ставила танцы снежинок и гномиков для Новогодней ёлки, танцевала в кружке и позже поступила в хореографическое училище. В период обучения ставила концертные номера, а в выпускном классе замахнулась на целый балет. Меня не взяли в театр, как балерину, но я особо не переживала, поехала в Москву по ступать в балетмейстерский факультет ГИТИСа и стала первой студенткой, которая была принята на режиссуру балета в 18-летнем возрасте. Окончив обучение, в 24 года поставила двухактный балет «Медея» на музыку А. Рекашюса в Национальном театре оперы и балета Литвы, который был отмечен театральной премией «Кристофор». С тех пор я режиссёр-балетмейстер и ставлю не только балеты, но и оперы, спектакли танца, оперетты, мюзиклы, хореографию в кино и драматических спектаклях режиссера Римаса Туминаса.

– Кого вы считаете своим учителем – человеком, чьё мнение для вас важно? 

– В ГИТИСе я училась у великого педагога Ольги Георгиевны Тарасовой, которая рискнула взять к себе на курс без опыта артистки балета. В период обучения она не только дала мне знания, но и повлияла на мышление, вкус и до сих пор является моим светом в профессии и советчиком в жизни. 

– Кто для вас кумир в профессии?

– Такой же вопрос после премьеры оперы Дмитрия Шостаковича «Катерина Измайлова» мне задал руководитель балетной труппы Большого театра Махар Вазиев, на который я ответила, что кумиров у меня нет. На что он сказал: «Вы ненормальная?» Хотя мне кажется, что я как раз нормальная – интересуюсь тем, что делают мои коллеги, ориентируюсь в том, что происходит в мире искусства, но мне никогда не хотелось за кем-то следовать, потому что у меня есть своё мировоззрение и свой мир, в котором мне всегда интересно. 

– Часто люди, связанные с танцем и привыкшие выражать свои чувства на языке пластики, через движения, не очень разговорчивы и тем более неохотно дают интервью, вы общительный человек? 

– И да, и нет. Мир несправедлив, но я люблю людей. В них мне одинаково интересны и плохие, и хорошие стороны. Общение – моя страсть, хотя это и приносит много боли. Мне нравится познавать людей, исследовать их души, переживать за их судьбы. Наблюдения жизни помогают мне приблизиться к правде о людях в спектаклях. Но если вам нужна правда о человеке, то в интервью вы её не найдёте, потому что, давая интервью, человек подсознательно создаёт миф о себе. Правду о нём вы найдёте лишь в его творчестве. 

– С чего для вас начинается работа над спектаклем?

– С четкого появления в голове темы, на которую мне есть что сказать.   

– У вас есть опыт работы во многих странах мира, с артистами разных культур. Насколько различен язык пластики?

– Люди везде одинаковые. Их объединяет то, что у всех есть душа, которая национальности не имеет. У всех те же переживания, боли и страхи. Из своего опыта могу сказать, что в театре чувства везде понимают и воспринимают одинаково. Я помню, когда с моим театром а|ch мы были на гастролях в Турции, танцевали «Анну Каренину» и боялись, как же примет спектакль страна, в которой дух мусульманской веры? Но публика в финале плакала и аплодировала так же, как и в Литве, в России или в любой другой стране мира. Человеческая душа везде волнуется одинаково, если это её трогает.

– С Римасом Туминасом вас объединяет многолетнее творческое сотрудничество, расскажите, как начиналась ваша совместная работа? 

– Можно сказать, что когда-то он меня спас. После успеха балета «Медея» мне было отказано ставить в Национальном театре оперы и балета. Но во мне кипела идея, и я обратилась к Римасу Туминасу, который тогда был художественным руководителем Национального драматического театра Литвы, и попросила его, чтобы он мне разрешил выпустить уже начатый ставить спектакль. Его тогда удивил мой пыл, и он сказал: «Ставь и выпускай здесь, но с одним условием – возьми в спектакль актёров театра». Так в 1998 году появился спектакль «Песни женщин» на музыку Марлен Дитрих с участием артистов балета и актеров. А в 2008 году этот же спектакль, но в более развёрнутой форме и под названием «Берег женщин» вышел на сцене Театра Вахтангова. 

– Как проходит работа над спектаклями Римаса Туминаса? Вы встречаетесь, пытаетесь нащупать какие-то общие ощущения?

– Иногда кажется, что при совместном труде хватает лишь быть как бы «одной крови». Тогда всё становится понятно, легко и превращается в приятный постановочный процесс. Очень важные персоны в создании спектакля художник и композитор. У Римаса Туминаса это Адомас Яцовскис и Фаустас Латенас, который в этом году от нас ушёл. 

– Насколько для вас, как для режиссера, важна актерская импровизация? Или артист не должен уходить от строго обозначенного рисунка? 

– Я не прошу, чтобы артист помогал мне ставить и тем более импровизировал, потому что я всегда знаю, что я хочу. 

–  Часто вы работаете с драматическими артистами. Бывают ли «непластичные» актеры? И как вы решаете этот вопрос?

– Мне интересны индивидуальные возможности артиста, поэтому я люблю «копаться» в телах актеров. Из природных данных важно, чтобы артист был координированным и слышал музыку, а всему остальному я должна и могу научить. Конечно, балетная подготовка тела даёт другие технические возможности, но, работая с драматическими актерами, я научилась осмыслять танец. 

– К какому жанру, стилю танца относятся ваши спектакли? 

– У меня нет определенного стиля. Все мои спектакли очень разные. Стиль спектакля и то, какую хореографическую лексику я буду в нём использовать, мне диктует тема спектакля и «материал» – набор способностей артиста. Интересно, что театралы так и не могут договориться, к какому жанру меня определить. Ставлю я больше 30 лет, а вокруг меня всё ещё кипят дискуссии – вроде это и не классический балет, но и не современный танец. Я владею разными хореографическими стилями, и каждому образу мне интересно придумывать характерную пластику. Хореограф в наше время должен быть сильным режиссером – драматургия спектакля очень важна, а в театре нужно завораживать зрителя, сделать так, чтобы он «не дышал», сопереживал происходящему. И какой там, к чёрту, жанр! Важно лишь какой сам спектакль. Волнует он или нет? 

–  А что для вас современный театр? Какой театр вам близок?  

–  Современность – в мышлении, а театр мне нравится живой. В театре я не изобретаю форму, не занимаюсь перформансом. Если я беру литературный материал, стараюсь раскрыть автора, а не самовыразиться. Работая над спектаклем, мне интересны отношения, люди и их судьбы. Я женщина, поэтому мне важна эстетика и красота спектакля. Большую роль играет выбор музыки и музыкальность постановки. Театр – это магия. И ты всегда попадёшь в душу зрителя, если не будешь забывать о сути, о том, что театр появился, чтобы показать человеку, что он плохой, и чтобы напомнить ему, что он смертный. 

– Вы много работали в Театре Вахтангова, ставили как собственные спектакли, так и совместно с Римасом Туминасом, что для вас значит сегодня этот театр?
 

– Это мой второй дом.

– Вы считаете Москву своим городом? 

– Я человек мира.

– Где вам комфортнее всего работать? 

– Я могу и умею работать везде, только не за всё берусь. В приоритете у меня постановки балетов и опер.

– Множество ваших спектаклей основано на классических литературных произведениях, как вы отбираете материал для будущих постановок? 

– Все темы моих постановок – лаборатория исследования собственной души, не более... 

– Если говорить об искусстве, было что-то такое в последнее время, что вас особенно впечатлило? 

– Я люблю саму жизнь, которую превращаю в искусство, и это мой главный источник впечатлений.  

– Что помогает вам восстанавливать силы?

– А я не устаю. В моей жизни нет ничего, что бы меня утомляло. Если хочется проветрить голову – еду на море. В Литве, на побережье Балтийского моря у меня есть своё убежище.

– Анжелика, что бы вы посоветовали людям, которые любят танцевать, но не решаются или не знают, где и как можно попробовать свои силы?

– Даже не знаю... Надо слушать своё тело. Если оно «не решается», может, ему это и ненужно? 

– Если согласиться с фразой, что человек – это стиль, насколько важен язык пластики, умение выражать свои мысли невербально в жизни, вне сцены?

– У каждого человека есть свой язык тела. Природная пластика – «предатель», который может о человеке сказать больше, чем он сам о себе расскажет словами. Но в этом и прелесть, потому что истинное счастье человека в проживании себя настоящего.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Анжелика Холина: «Правда о человеке лишь в его творчестве»

    «У каждого человека – свой язык тела. Природная пластика – настоящий «предатель», который скажет о тебе гораздо больше, чем расскажешь словами», – говорит режиссер, хореограф Анжелика Холина. – Анжелика, вы начали заниматься хореографией в пятилетнем возрасте. ...
  • Предметный разговор

    В Музее истории ГУЛАГа идет спектакль «Наблюдатели», соединяющей в себе предметный театр, театр теней и музыкальный перформанс. Действующие лица здесь – предметы быта, привезенные экспедициями музея из бывших мест сталинских лагерей с Чукотки и Колымы. ...
  • Недетские игры

    Аркадий Мирохин, ведущий артист Театра марионеток имени Деммени, первого в России государственного профессионального кукольного театра – о секретах кукловождения, одного из самых таинственных театральных искусств. ...
  • Драма без трагедии

    Конкуренция, репетиционный запал, стресс… Конфликты в творческом коллективе – не такая уж редкость. Как выйти из ситуации достойно и не испортить отношений с коллегами, «Театралу» рассказал врач-психотерапевт, актер театра «Современник» Александр Рапопорт. ...
Читайте также