Меньше года назад в Петербурге появился самый маленький театр «Блоха». Прячется он в бывшей обувной мастерской. 9 квадратных метров хаоса режиссер Кирилл Люкевич и команда превратили в космос, причем своими руками. Теперь здесь есть и сцена метр на метр, и всё, что имеется в обычном театре – гардероб, буфет, портретное фойе, зал на 6 мест – только всё блошиных размеров (кроме ярко-розовой уборной) и работает иначе.
В комплекте с 35-минутным спектаклем (начинается он, как и положено, с трех звонков) всегда идет общение, «близкий контакт». Это неотъемлемая часть театрального впечатления. Поэтому приезжать лучше заранее. Визит в театр начинается с мини-квеста – с поисков «Блохи» в районе Пески. Чтобы попасть в нужную подворотню и трижды постучаться в правильную дверь, надо получить в мессенджер инструкцию для своего маленького приключения, а еще её распечатать и вырезать оттуда крошечный билет. Не забудьте. В «Блохе» его непременно спросят и обменяют на такую же крошечную программку.
Встречают каждого зрителя двое: актриса (если это «dyimovochka trip») или актер (если это «Волк») и режиссер Кирилл Люкевич или продюсер Яна Плешанова. На дежурство они выходят по очереди, причем сразу в нескольких ролях – администратора, билетёра, капельдинера… Они и одежду в гардероб принимают (кстати, уместился он прямо в дверном проеме, так что в «Блоху» все попадают, как в Нарнию, – через шкаф), и в буфете чай или кофе в мини чашечках подают. Предалагют алкоголь в микродозах (даже бутылочка абсента есть, но открыли её всего один раз). Они же рассказывают, как тут всё устроено и «настроено», что тут было до и стало после новоселья «Блохи».
О предыдущих жильцах, обувщике и скупщике антиквариата, напоминает ботинок и миниатюрные фигурки из металла – пристроили их на лампе-вывеске с названием и логотипом театра. Приветливая блошка в кепочке, надо сказать, не только отрисована, но и отшита: сделали её и подарили зрители – молодая пара, которая благодаря «Блохе» стала интересоваться театрами Петербурга.
– Наша уже 9-месячная жизнь подтверждает, что мы занимаем свою нишу. У нас появляется постоянный зритель, то есть тот, кто уже всё про «Блоху» знает, не удивляется минимальным размерам, а идет именно за искусством, за уникальным театральным опытом, – рассказывает продюсер, она же директор театра, Яна Плешанова.
История про самую маленькую девочку – величиной с дюйм, 2 см 54 мм – сама просилась в самый маленький театр. «dyimovochka trip» – это буквально путешествие по очень подробному предметному миру, описанному в сказке Андерсена и детально восстановленному на двухэтажной конструкции: верхний, зеленый этаж похож на оранжерею, а нижний, подземный – на сложную инсталляцию из камней и «корней».
– Всё, что есть на сцене, мы очень долго и кропотливо подбирали сами, – говорит актриса Ксения Пономарёва-Бородина. – Изначально была идея стеллажа, как в цветочном магазине, а дальше мы просто это наполняли – приносили, помимо живых растений, весь мелкий реквизит, например, все персонажи, от ведьмы-напёрстка до эльфа-значка, это мои вещи, с моими личными ассоциациями.
Дюймовочку актриса рисует на своем пальчике и отправляет в путь, снимая на ручную камеру, так что микромир выводится на экран телевизора (родом из детства) в увеличенном виде. Укрупняется здесь и каждый жизненный «переход» – вынужденный, навязанный, – усложняется до «драмы большого человека». Незаметная девочка стремительно взрослеет – перерастает сказку с её искусственным «хэппи эндом» и заявляет о себе, о своем выборе в полный голос.
– Спектакли «Блохи» актёроцентричные, потому что в таком ограниченном пространстве, как наше, очень важно кто или что перед тобой, – поясняет Яна. – Это основной, сюжетообразующий «компонент». И два состава – это два спектакля: актеры «разматывают» свои размышления, свои личные переживания по канве сказки, говорят в том числе о своем пути, о своих поисках счастья. То есть названий у нас два, «Волк» и «dyimovochka trip», а спектакля – три, скоро будет четыре, потому что еще один волчара появится. И очень важно, что это не в чистом виде импровизация – она собрана и обработана драматургом в паре с артистом: Настасья Фёдорова встречалась и с волками, и с дюймовочками – каждый «зашил» в пьесу своё.
После спектакля дюймовочка предлагает остаться на чай с конфетами «Ласточка». Три ряда складных табуреток за минуту убирают, буфетная полка, она же «барная стойка», поднимается – и снова начинаются разговоры.
– «Блоха» показана социофобам или наоборот – противопоказана? – спрашиваю актрису, когда спустя полчаса все расходятся. – Вчера, когда Кирилл был администратором, мы это обсуждали. «Не понимаю, – говорит он. – Почему иногда повисают паузы дурацкие, люди не знают, как себя вести. Есть момент неловкости, скованности». А я говорю: «Когда мы с Яной в паре, практически никогда неловких моментов не возникает». Хочется, чтобы у человека было ощущение, что он пришёл в гости к друзьям, а не в театр, где всё очень серьезно и очень официально, – пытаемся настроить общение на лёгкий лад. Вот сегодня, например, две девочки пришли за полчаса, так что мы успели поговорить про архитектуру, про художников – и уже сонастроились. Оттого что мы провели вместе много времени, я смогла выйти с ними на контакт. Cоциофобам, мне кажется, это не противопоказано.
– Я считаю, что наш театр – «таблетка от социофобии», – продолжает Яна. – Не случайно у нас на сайте нет кнопки «купить билет», только мессенджер или звонки – надо написать или позвонить «Блохе», сначала с ней договориться, потом её найти и пообщаться за чашечкой чая или кофе, до спектакля и после. Но бывает, люди приходят – и сразу в телефон. Закрываются. Ну и мы не лезем. Мы же не консультанты в «Лэтуаль».
– Идея «Блохи» возникла как реакция на пандемию? Кажется, что эта история с социальной дистанцией, она оттуда.
– Нет, идея «Блохи» – как жизнеспособной формы независимого театра, как зона эксперимента с коммуникацией – возникла очень давно. Этой командой – режиссер, драматург, художник, продюсер – мы работаем уже лет пять на разных проектах, а вот наш 4elovekvmaske – спектакль-прогулка с граффитистом по андерграудному Петербургу – выстрелил именно в пандемию.
Просто потом мы поняли, что людей очень долго держали на дистанции друг от друга, а тут театр, где её нет (ни с театральным искусством, ни с другими зрителями, ни с администрацией – вообще ни с чем). «Держать дистанцию воспрещается», – это наша главная установка. И пандемия в итоге сыграла нам на руку – люди захотели держаться поближе, возник запрос на очень тесное и настоящее общение, не с головами в зуме.
4elovekvmaske – тоже в «блошиной» афише, и неслучайно: он ведет по спрятанным в городе местам. Это уличный мир граффити, который мы как бы видим, а как бы и нет. Эта спрятанность, незаметность, за которую Кирилл Люкевич зацепился, как раз проигрывается в «Блохе» – в это маленькое пространство ныряешь, как в кармашек Петербурга, и находишь целый театр.
– Тут у вас все зрители, как на ладони, – к каждому можно присмотреться и даже прислушаться. Что вы про них поняли? Что за люди сюда приходят?
– Кто придет – не угадаешь. Изначально мы думали, что наша аудитория – студенты, молодые люди, готовые к экспериментам. Но иногда открываешь дверь – стоит очень взрослый человек. Дядька усатый с барсеткой. Или женщина лет 60 – прилетела из Барнаула на один день, увидела на улице наклейку «Блоха» и нашла нас. Или, например, тётя с пакетами, продукты купила – тут «Магнит» за углом – пришла за 30-40 минут, сразу свои мешки поставила. Я говорю неуверенно: «Женщина, вы на спектакль?» Она: «Да-а! Племянник посоветовал». И ей понравилось! Самое главное – наше пространство уравнивает во многом людей очень разных людей.
Пока мы болтаем с Яной, Ксения аккуратно разбирает декорацию, где есть даже мини-кувшинки и прудик, т.е. емкость с водой. И тут я замечаю «склад» – прямо над входом в уборную. Чтобы никто не сомневался, что все составляющие «блошиных» спектаклей хранятся здесь, на стене есть указатель – стрелка и надпись, сделанная от руки чёрным фломастером (кстати, указатели на стенах тут повсюду – все локации подписаны).
– Сейчас на полке хранится «Волк». Потом он встанет на сцену, а туда – «Дюймовочка». Поменяются местами, – говорит Яна. – Еще по выходным мы проводим кинопоказы – VHS сказку «Воскресенье» <фильм Никиты Касьяненко> смотрим на старом телевизоре, ставим тумбочку, стелим ковры из «советского далёка» – и всё это тоже хранится в «Блохе». Но очень растет предметный мир нашего театра, поэтому что-то держим в машине, что-то отдаем на хранение. Например, цветок каждый раз забирает Ксюша – она близко живет.
– Почему для своих первых спектаклей вы выбрали сказки, причем не для детей?
– Ну а что это за пространство, как не сказочный мир, в который ты можешь попасть с улицы? Ты ныряешь в эту подворотню, стучишься в эту дверь – и прячешься от сегодняшних реалий в маленьком театральном «бункере», где тебе показывают сказку, подзабытую, уже вроде бы неактуальную, но «перепрошитую» для твоего взрослого сознания. У нас все спектакли 18+.
В сказке «Волк» Никита Касьяненко откровенничает со зрителями как бы про себя, но как бы и нет. Он просто ищет своего волчьего счастья и размышляет на тему, опять же, отсутствия дистанции, желания любить, дружить и показать другим, что не опасен: «С клыкам и когтями родился, извините, но вообще-то я людей не ем». И даже фильм «Воскресенье» – это VHS сказка, как Никита её назвал, причем до того, как мы запустились со сказками. Это тенденция появилась сама собой. Но спектакль, который мы сейчас готовим, уже не сказочный. Будем пробовать другие жанры, другие форматы.
– Почему выбрали именно это место (а не чердачок, например, или подвальчик)? Тут, наверно, дело не только в квадратных метрах…
– Важно было найти пространство со своим входом и своим выходом. В центре города. Чтобы мы могли разместить 6 человек. И чтобы была уборная. И чтобы было понятно: ага, здесь сцена. Видите, тут даже маленькая ступенька, как будто возвышение, и оно было до нас, а на потолке – лепнина, как в многоярусном театре. Только люстры не хватает. Ну, и чтобы арендодатель сказал нам «да» на то, что мы собираемся тут обустроить. Мы взяли банки краски, кисти и приехали наводить красоту, а потом под заказ делали табуретки, искали маленькие кружечки для буфета – в общем, все своими руками и на личные средства.
– Зарабатывать получается?
– Слава Богу, да. Билет на спектакль стоит 1500, а на VHS сказку – 500. В ценообразовании мы отталкивались от стандартной цены билета в кино. 1500 по меркам Петербурга – тоже стандарт, но, когда у тебя 1001 театр и ты можешь по проходке пойти за 300 рублей, то встает вопрос, что выбрать. И все-таки в «Блоху» ходят, поэтому мы можем и аренду выплатить, и купить расходный материал, и зарплаты выдать артистам. Мы накопили финансовую базу, чтобы пригласить новых режиссеров. Самый маленький театр – это большой вызов большим художникам, да. Но мы открыты к предложениям и сотрудничеству.
В комплекте с 35-минутным спектаклем (начинается он, как и положено, с трех звонков) всегда идет общение, «близкий контакт». Это неотъемлемая часть театрального впечатления. Поэтому приезжать лучше заранее. Визит в театр начинается с мини-квеста – с поисков «Блохи» в районе Пески. Чтобы попасть в нужную подворотню и трижды постучаться в правильную дверь, надо получить в мессенджер инструкцию для своего маленького приключения, а еще её распечатать и вырезать оттуда крошечный билет. Не забудьте. В «Блохе» его непременно спросят и обменяют на такую же крошечную программку. Встречают каждого зрителя двое: актриса (если это «dyimovochka trip») или актер (если это «Волк») и режиссер Кирилл Люкевич или продюсер Яна Плешанова. На дежурство они выходят по очереди, причем сразу в нескольких ролях – администратора, билетёра, капельдинера… Они и одежду в гардероб принимают (кстати, уместился он прямо в дверном проеме, так что в «Блоху» все попадают, как в Нарнию, – через шкаф), и в буфете чай или кофе в мини чашечках подают. Предалагют алкоголь в микродозах (даже бутылочка абсента есть, но открыли её всего один раз). Они же рассказывают, как тут всё устроено и «настроено», что тут было до и стало после новоселья «Блохи».
О предыдущих жильцах, обувщике и скупщике антиквариата, напоминает ботинок и миниатюрные фигурки из металла – пристроили их на лампе-вывеске с названием и логотипом театра. Приветливая блошка в кепочке, надо сказать, не только отрисована, но и отшита: сделали её и подарили зрители – молодая пара, которая благодаря «Блохе» стала интересоваться театрами Петербурга. – Наша уже 9-месячная жизнь подтверждает, что мы занимаем свою нишу. У нас появляется постоянный зритель, то есть тот, кто уже всё про «Блоху» знает, не удивляется минимальным размерам, а идет именно за искусством, за уникальным театральным опытом, – рассказывает продюсер, она же директор театра, Яна Плешанова.
История про самую маленькую девочку – величиной с дюйм, 2 см 54 мм – сама просилась в самый маленький театр. «dyimovochka trip» – это буквально путешествие по очень подробному предметному миру, описанному в сказке Андерсена и детально восстановленному на двухэтажной конструкции: верхний, зеленый этаж похож на оранжерею, а нижний, подземный – на сложную инсталляцию из камней и «корней». – Всё, что есть на сцене, мы очень долго и кропотливо подбирали сами, – говорит актриса Ксения Пономарёва-Бородина. – Изначально была идея стеллажа, как в цветочном магазине, а дальше мы просто это наполняли – приносили, помимо живых растений, весь мелкий реквизит, например, все персонажи, от ведьмы-напёрстка до эльфа-значка, это мои вещи, с моими личными ассоциациями.
Дюймовочку актриса рисует на своем пальчике и отправляет в путь, снимая на ручную камеру, так что микромир выводится на экран телевизора (родом из детства) в увеличенном виде. Укрупняется здесь и каждый жизненный «переход» – вынужденный, навязанный, – усложняется до «драмы большого человека». Незаметная девочка стремительно взрослеет – перерастает сказку с её искусственным «хэппи эндом» и заявляет о себе, о своем выборе в полный голос. – Спектакли «Блохи» актёроцентричные, потому что в таком ограниченном пространстве, как наше, очень важно кто или что перед тобой, – поясняет Яна. – Это основной, сюжетообразующий «компонент». И два состава – это два спектакля: актеры «разматывают» свои размышления, свои личные переживания по канве сказки, говорят в том числе о своем пути, о своих поисках счастья. То есть названий у нас два, «Волк» и «dyimovochka trip», а спектакля – три, скоро будет четыре, потому что еще один волчара появится. И очень важно, что это не в чистом виде импровизация – она собрана и обработана драматургом в паре с артистом: Настасья Фёдорова встречалась и с волками, и с дюймовочками – каждый «зашил» в пьесу своё.
После спектакля дюймовочка предлагает остаться на чай с конфетами «Ласточка». Три ряда складных табуреток за минуту убирают, буфетная полка, она же «барная стойка», поднимается – и снова начинаются разговоры.– «Блоха» показана социофобам или наоборот – противопоказана? – спрашиваю актрису, когда спустя полчаса все расходятся. – Вчера, когда Кирилл был администратором, мы это обсуждали. «Не понимаю, – говорит он. – Почему иногда повисают паузы дурацкие, люди не знают, как себя вести. Есть момент неловкости, скованности». А я говорю: «Когда мы с Яной в паре, практически никогда неловких моментов не возникает». Хочется, чтобы у человека было ощущение, что он пришёл в гости к друзьям, а не в театр, где всё очень серьезно и очень официально, – пытаемся настроить общение на лёгкий лад. Вот сегодня, например, две девочки пришли за полчаса, так что мы успели поговорить про архитектуру, про художников – и уже сонастроились. Оттого что мы провели вместе много времени, я смогла выйти с ними на контакт. Cоциофобам, мне кажется, это не противопоказано.
– Я считаю, что наш театр – «таблетка от социофобии», – продолжает Яна. – Не случайно у нас на сайте нет кнопки «купить билет», только мессенджер или звонки – надо написать или позвонить «Блохе», сначала с ней договориться, потом её найти и пообщаться за чашечкой чая или кофе, до спектакля и после. Но бывает, люди приходят – и сразу в телефон. Закрываются. Ну и мы не лезем. Мы же не консультанты в «Лэтуаль».
– Идея «Блохи» возникла как реакция на пандемию? Кажется, что эта история с социальной дистанцией, она оттуда.– Нет, идея «Блохи» – как жизнеспособной формы независимого театра, как зона эксперимента с коммуникацией – возникла очень давно. Этой командой – режиссер, драматург, художник, продюсер – мы работаем уже лет пять на разных проектах, а вот наш 4elovekvmaske – спектакль-прогулка с граффитистом по андерграудному Петербургу – выстрелил именно в пандемию.
Просто потом мы поняли, что людей очень долго держали на дистанции друг от друга, а тут театр, где её нет (ни с театральным искусством, ни с другими зрителями, ни с администрацией – вообще ни с чем). «Держать дистанцию воспрещается», – это наша главная установка. И пандемия в итоге сыграла нам на руку – люди захотели держаться поближе, возник запрос на очень тесное и настоящее общение, не с головами в зуме.
4elovekvmaske – тоже в «блошиной» афише, и неслучайно: он ведет по спрятанным в городе местам. Это уличный мир граффити, который мы как бы видим, а как бы и нет. Эта спрятанность, незаметность, за которую Кирилл Люкевич зацепился, как раз проигрывается в «Блохе» – в это маленькое пространство ныряешь, как в кармашек Петербурга, и находишь целый театр.
– Тут у вас все зрители, как на ладони, – к каждому можно присмотреться и даже прислушаться. Что вы про них поняли? Что за люди сюда приходят?
– Кто придет – не угадаешь. Изначально мы думали, что наша аудитория – студенты, молодые люди, готовые к экспериментам. Но иногда открываешь дверь – стоит очень взрослый человек. Дядька усатый с барсеткой. Или женщина лет 60 – прилетела из Барнаула на один день, увидела на улице наклейку «Блоха» и нашла нас. Или, например, тётя с пакетами, продукты купила – тут «Магнит» за углом – пришла за 30-40 минут, сразу свои мешки поставила. Я говорю неуверенно: «Женщина, вы на спектакль?» Она: «Да-а! Племянник посоветовал». И ей понравилось! Самое главное – наше пространство уравнивает во многом людей очень разных людей.
Пока мы болтаем с Яной, Ксения аккуратно разбирает декорацию, где есть даже мини-кувшинки и прудик, т.е. емкость с водой. И тут я замечаю «склад» – прямо над входом в уборную. Чтобы никто не сомневался, что все составляющие «блошиных» спектаклей хранятся здесь, на стене есть указатель – стрелка и надпись, сделанная от руки чёрным фломастером (кстати, указатели на стенах тут повсюду – все локации подписаны).
– Сейчас на полке хранится «Волк». Потом он встанет на сцену, а туда – «Дюймовочка». Поменяются местами, – говорит Яна. – Еще по выходным мы проводим кинопоказы – VHS сказку «Воскресенье» <фильм Никиты Касьяненко> смотрим на старом телевизоре, ставим тумбочку, стелим ковры из «советского далёка» – и всё это тоже хранится в «Блохе». Но очень растет предметный мир нашего театра, поэтому что-то держим в машине, что-то отдаем на хранение. Например, цветок каждый раз забирает Ксюша – она близко живет.
– Почему для своих первых спектаклей вы выбрали сказки, причем не для детей?
– Ну а что это за пространство, как не сказочный мир, в который ты можешь попасть с улицы? Ты ныряешь в эту подворотню, стучишься в эту дверь – и прячешься от сегодняшних реалий в маленьком театральном «бункере», где тебе показывают сказку, подзабытую, уже вроде бы неактуальную, но «перепрошитую» для твоего взрослого сознания. У нас все спектакли 18+.
В сказке «Волк» Никита Касьяненко откровенничает со зрителями как бы про себя, но как бы и нет. Он просто ищет своего волчьего счастья и размышляет на тему, опять же, отсутствия дистанции, желания любить, дружить и показать другим, что не опасен: «С клыкам и когтями родился, извините, но вообще-то я людей не ем». И даже фильм «Воскресенье» – это VHS сказка, как Никита её назвал, причем до того, как мы запустились со сказками. Это тенденция появилась сама собой. Но спектакль, который мы сейчас готовим, уже не сказочный. Будем пробовать другие жанры, другие форматы.– Почему выбрали именно это место (а не чердачок, например, или подвальчик)? Тут, наверно, дело не только в квадратных метрах…
– Важно было найти пространство со своим входом и своим выходом. В центре города. Чтобы мы могли разместить 6 человек. И чтобы была уборная. И чтобы было понятно: ага, здесь сцена. Видите, тут даже маленькая ступенька, как будто возвышение, и оно было до нас, а на потолке – лепнина, как в многоярусном театре. Только люстры не хватает. Ну, и чтобы арендодатель сказал нам «да» на то, что мы собираемся тут обустроить. Мы взяли банки краски, кисти и приехали наводить красоту, а потом под заказ делали табуретки, искали маленькие кружечки для буфета – в общем, все своими руками и на личные средства.
– Зарабатывать получается?
– Слава Богу, да. Билет на спектакль стоит 1500, а на VHS сказку – 500. В ценообразовании мы отталкивались от стандартной цены билета в кино. 1500 по меркам Петербурга – тоже стандарт, но, когда у тебя 1001 театр и ты можешь по проходке пойти за 300 рублей, то встает вопрос, что выбрать. И все-таки в «Блоху» ходят, поэтому мы можем и аренду выплатить, и купить расходный материал, и зарплаты выдать артистам. Мы накопили финансовую базу, чтобы пригласить новых режиссеров. Самый маленький театр – это большой вызов большим художникам, да. Но мы открыты к предложениям и сотрудничеству.
