«Это уже не наш праздник»

Почему артисты региональных театров не будут праздновать 7 ноября

 

К очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции советские театры готовились, как к главному событию года. К торжественной дате непременно ставилась «датская» пьеса. Был задействован огромный идеологический механизм по созданию мифологии, и артисты, игравшие вождей, чувствовали свою причастность к живой истории страны.
Времена изменились, праздник поменял название, а артисты выходят на сцену уже в другой ипостаси. В преддверии 7 ноября «Театрал» попросил бывших Лениных и Сталиных сказать, как называется этот праздник сегодня, но получал нечеткие ответы. Например: «Какая разница, ведь это уже не наш праздник». Начало ноября для них по-прежнему ассоциируется с советской эпохой и ролью, которая во многом определила судьбу.

Сергей Хрупин – Сталин («Дальше… Дальше… Дальше!», Томский ТЮЗ, 1988):

– Долгое время я не соглашался на роль Сталина, заявляя, что нахожусь вне политики. Да и не похож я на него совершенно: у меня же типично рязанская рожа. Но режиссер Олег Афанасьев был непреклонен. Днем я репетировал пьесу, а ночью, по его настоянию, штудировал учебники истории. А поскольку жили мы с ним в соседних домах, он контролировал мое обучение. Каждый вечер подходил к моим окнам, проверяя, горит ли там свет. Мне же чтение учебников быстро надоело, и я стал обманывать Афанасьева: включал свет в своей комнате, а сам ложился спать. Утром, на его расспросы устало отвечал: «Прочитал 300 страниц, не спал всю ночь!»

Роль Сталина далась мне нелегко. Мы играли в обычной одежде, без грима, без декораций. Да и в зале разворачивались целые диспуты. Однажды чуть не дошло до криминала. Бабушки-зрительницы после спектакля избили юношу, который на поклонах подарил мне, Сталину, цветы. В другой раз в троллейбусе ко мне обратилась женщина: «Вы Сталин?» – «Нет, я артист Хрупин». –. «Но вы же играете Сталина в театре?» – «Совершенно верно». И в тот же миг она плюет мне в лицо.

Зато власть наградила меня поездкой в Москву, как раз во время Августовского путча. По Советским временам я скучаю, хотя по-прежнему стараюсь быть вне политики. Вот говорят, что в Союзе ничего не было. Но сейчас разве лучше? Сейчас все есть, а денег нет. Со всеми надбавками мой месячный оклад не превышает 8 тысяч рублей. Власти, несмотря на проводимые реформы, наплевательски относятся к нашему виду искусства. У них на уме сейчас только нанотехнологии.

Михаил Бушнов – Ленин («Шестое июля», «Третья патетическая», «Дальше… Дальше… Дальше!», Ростовский театр драмы имени Горького):

– Образ Ленина в моем творчестве стал ключевым. Начиная с 70-х годов я не раз выходил в этой роли на сцену. И многие до сих пор воспринимают меня не как народного артиста СССР, лауреата «Золотой маски», почетного гражданина города, профессора, а только как Владимира Ильича.

Эта роль мне удавалась. Особенно важным для меня было признание драматурга Шатрова, ведь Ленина я играл в основном в его пьесах. Однажды он присутствовал на одном из спектаклей, где мой герой произносит написанный им же монолог о плохом зрении. После спектакля мне передали программку Шатрова, где напротив моей фамилии были написаны слова: «У меня тоже неважно с глазами, но вас я заметил и запомнил надолго». Другой раз в одной из ростовских газет печатались фотографии артистов в образе Ленина, а затем их показали человеку, который был с ним знаком, и попросили оценить, кто более всех соответствует прототипу. После недолгой паузы он ответил: «Ленин похож на артиста Бушнова».

Роль Ленина принесла мне материальное благополучие. В Советском Союзе я получил все звания, какие только возможно. Мне выделили двухкомнатную квартиру, в которой я до сих пор живу. Сегодня, конечно, такое невозможно.

Ленина воспринимали как живого персонажа. Например, однажды я ехал на гастроли в соседний город – Новочеркасск. Гримировался в Ростове, а затем садился в машину и меня везли на спектакль. Однажды нас остановили у поста ГАИ. Постовой открывает дверь и тоном начальника спрашивает: «Куда едешь?» – «В Новочеркасск!» – бодро отвечает мой водитель. – «Кого везешь?» – «Ленина». Постовой несколько секунд изучает лицо водителя и постепенно закипает: «Ленина везешь? Я тебе такого Ленина покажу!» Но тут высовываюсь я и добродушно спрашиваю: «У нас на посту все в порядке, товарищ?» Тот, не в силах что-либо ответить, поднимает дрожащую руку к козырьку. Замечаю, что язык у него комом, не движется, и он только может просипеть: «А-а-а…» Я говорю: «Ну если все в порядке, закройте дверку». Мы отчаливаем, а бедный постовой так и остается стоять на дороге с рукой у козырька. Сегодня, что бы ты ни сыграл, представить такой эффект невозможно.

Юрий Бодров – Ленин («Синие кони на красной траве», Курганский театр драмы, 1980):

– Меня утвердили на роль Ленина, несмотря на то что всю жизнь я был беспартийным. Театр это нисколько не смущало, в отличие от обкома партии. Узнав об этом, руководство настояло на том, что бы меня «сняли» с этой роли и пригласили на нее другого актера. Театр повиновался, и я, уловив момент, лег на операцию. Уже во время реабилитационного периода мне вновь позвонил режиссер с воплями: «Выручай, через три дня премьера, а у нас так и нет актера на главную роль!» Оказалось, что кто-то из обкома пришел на один из последних прогонов и, увидев исполнителя роли Ленина, недовольно заявил: «Никуда не годится. Это же пародия!» Делать было нечего, пришлось мне за три дня наверстывать упущенное. Критика восприняла постановку «на ура», после премьеры ко мне толпами приходили ярые ленинцы с букетами цветов. Власти тоже были довольны, но отреагировали сухо. Только лет через пять-семь мне дали звание заслуженного артиста.

Альберт Дорожко – Ленин («Синие кони на красной траве», Новосибирский театр «Красный факел», 1980):

– На мой взгляд, именно при Ленине и Сталине наша страна переживала свои лучшие годы. В отличие от нынешнего времени, когда народ стал неуправляемым, а современные правители не имеют никакого отношения к таким понятиям, как «любовь» и «родина». Мне и не нужно было вживаться в роль Ленина: я изначально знал, как должен играть. А после премьеры услышал много лестных слов в свой адрес и от зрителей, и от власти. Помню, газете напечатали: «Дорожко в роли Ленина прост, как правда».

Многие почему-то думают, что участие в этом спектакле сулило мне материальные выгоды: премии, квартиры, машины... Ничего подобного никогда не было, все это легенды и байки. Единственная награда, которую я получил, – это предложение стать директором «Красного факела», вскоре поступившее «сверху». Но вскоре я отказался от этой должности.

В последнее время в родном театре я не играю. Для меня не приемлема его политика. Со сцены исчез социально-политический аспект: драматические театры сегодня не имеют программных задач, а у нас они были.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
  • «Экскурсия» в Музей Родена

    В понедельник, 18 мая, во всем мире отмечается Международный день музеев. «Театрал» решил в этот день подарить своим читателям «путешествие» в парижский Музей Родена, символом которого, на самом деле, должен быть не хрестоматийный «Мыслитель», а «Вечная весна» и нежность непостижимо переданная скульптором в мраморе. ...
Читайте также