Факт ухода

Новый спектакль лидера европейской режиссуры

 

На одном из самых престижных театральных форумов Европы – фестивале Wiener Festwochen был показан спектакль венского Бургтеатра «Сон» в постановке Люка Бонди, известного театрального режиссера, художественного руководителя фестиваля. Автор пьесы – современный норвежский драматург Йон Фоссе.
Главный герой постановки – время, его незаметное, но безжалостное течение. Спектакль идет тихо, без кульминаций, словно устремляясь к полной, последней тишине. Здесь паузы более важны, чем речь, а действия значат меньше, чем неподвижность.

Сюжет спектакля пересказать нелегко, как и описать, из какой материи он создан. Здесь важен не сюжет, а стиль пьесы и постановки, который и определяет смысл. Театральная материя соткана из нюансов и полутонов.

Люк Бонди чуть более чем за час спектакля показал, как сменяются поколения, дал зрителю почувствовать, что проходит не время, а мы. Одно дело – сформулировать это, и совсем иное – непафосно, непрямолинейно показать. Бонди добился того, что сцена казалась словно окутанной дымкой (хотя, конечно, никаких дешевых приемов вроде клубящегося пара здесь нет) – такими бывают воспоминания, так являет себя утраченное время. Настоящие режиссеры, к которым, безусловно, принадлежит Люк Бонди, умеют сделать так, что самые незначительные жесты, вскользь брошенные фразы «работают» на основную тему спектакля.

На сцене – две супружеские пары. Это молодожены, которые только въехали в новую квартиру. Словно боясь резким жестом или громким словом разрушить создающееся счастье, осторожно рассматривают они свое жилье. Строят планы на будущее, покупают детскую коляску, игрушки. Вскоре понимаешь, что молодые пары не замечают друг друга потому, что существуют в разном времени. Кажется, что дом, в котором они жили (или живут?), вспоминает о своих жильцах. Граница между настоящим и прошлым размывается, и утраченное время кажется столь же значимым, сколь и настоящее. А настоящее теряет свою ценность – ведь оно ежесекундно становится прошлым.

Вот старик склонился над умирающей женой. Беззвучно плачет. Молодые пары, что ходят по сцене, замирают. Им это еще предстоит пережить или это они же, но в старости – не важно. Для драматурга и режиссера существен только факт ухода. А потому молодость и старость, прошлое и настоящее существуют здесь одномоментно, нераздельно. Спектакль Люка Бонди показывает, что люди умирают каждую минуту своей жизни.

Норвежец Йон Фосс всегда пишет о времени и смерти. Но, мне кажется, здесь выражено и очень личное для Люка Бонди трагическое ощущение времени. Смотря эту постановку, вспоминаешь слова Сенеки: «Люди думают, что смерть впереди, хотя большая ее часть – у нас за плечами».

Пока герои спектакля готовятся к будущему, проходит их жизнь. Вот мужчина стоит перед зеркалом и бреется: в его неторопливых, безошибочных жестах проявляется глубокое равнодушие к женщине, с которой он живет. Женщина неторопливо вытирает мокрые волосы полотенцем, и даже не смотрит на мужа, но в ее движениях чувствуется острая ненависть к этому человеку, Так, в крохотном эпизоде, Люк Бонди концентрирует конфликт, который длится годы. Но, мне кажется, что для Люка Бонди эти микроконфликты, ссоры и примирения, тихое отчаяние и короткая радость, скорее, прекрасны. Человеческая близость, столь сложная, приносящая боль – единственное, что противостоит холоду, который герои спектакля, а с ними и зрители, ощущают почти физически.

Люк Бонди почти всегда сосредоточивает свою работу на актерах и тексте – он внимателен и к их индивидуальностям, и к структуре пьесы. Интересно, что один из лучших режиссеров Европы Томас Остермайер, чьи постановки по-хорошему агрессивны и всегда остро социальны, поставил пьесу норвежца Йона Фосса «Имя» в Шаубюне столь же негромко и нежно, не преследуя актуальных тем и словно боясь, что от режиссерского нажима структура текста рухнет. Видимо, поэтический строй пьес Йона Фоссе, где все соткано из сновидений, мечтаний и теней, очень властно диктует режиссерам выбор стиля. Но Люк Бонди, тем не менее, оставляет свою «печать» на каждой мизансцене. Он четко «регламентирует» смену ритма речи и движений, взаимоотношение тишины и звуков. Из этой неприметной глазу полифонии он создает мир, обреченный на исчезновение.

В финале на сцене – лишь разбросанные вещи: телефон, посуда, детские игрушки, настольная лампа. Это все, что люди оставили после себя.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр балета Бориса Эйфмана анонсировал гастроли в США

    В июне нынешнего года в «Линкольн-центре» Нью-Йорка должны были состояться гастроли Театра балета Бориса Эйфмана. В связи с эпидемией коронавируса представления были отменены, однако уже сейчас организаторы турне и дирекция театра объявила о новых сроках. ...
  • В России пройдут первые интернет-гастроли

    На волне повсеместной онлайн-трансляции спектаклей в России зарождается еще один вид творческой деятельности: интернет-гастроли. Так, в частности, с 25 мая по 4 июня на интернет-платформах Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии состоятся виртуальные гастроли Иркутского областного музыкального театра им. ...
  • Большой театр отменил американские гастроли

    Пандемия нарушила международные планы главного музыкального театра страны. Предполагалось, что со 2 по 7 июня гастроли ГАБТа состоятся в вашингтонском Кеннеди-центре, а с 10 по 14-е – в театре Аудитория в Чикаго. Дирекция Большого театра до последнего момента надеялась, что гастроли состоятся (в Вашингтоне должны были показать балет «Ромео и Джульетта», а в Чикаго – «Лебединое озеро»). ...
  • «Экскурсия» в Музей Родена

    В понедельник, 18 мая, во всем мире отмечается Международный день музеев. «Театрал» решил в этот день подарить своим читателям «путешествие» в парижский Музей Родена, символом которого, на самом деле, должен быть не хрестоматийный «Мыслитель», а «Вечная весна» и нежность непостижимо переданная скульптором в мраморе. ...
Читайте также