Факт ухода

Новый спектакль лидера европейской режиссуры

 

На одном из самых престижных театральных форумов Европы – фестивале Wiener Festwochen был показан спектакль венского Бургтеатра «Сон» в постановке Люка Бонди, известного театрального режиссера, художественного руководителя фестиваля. Автор пьесы – современный норвежский драматург Йон Фоссе.
Главный герой постановки – время, его незаметное, но безжалостное течение. Спектакль идет тихо, без кульминаций, словно устремляясь к полной, последней тишине. Здесь паузы более важны, чем речь, а действия значат меньше, чем неподвижность.

Сюжет спектакля пересказать нелегко, как и описать, из какой материи он создан. Здесь важен не сюжет, а стиль пьесы и постановки, который и определяет смысл. Театральная материя соткана из нюансов и полутонов.

Люк Бонди чуть более чем за час спектакля показал, как сменяются поколения, дал зрителю почувствовать, что проходит не время, а мы. Одно дело – сформулировать это, и совсем иное – непафосно, непрямолинейно показать. Бонди добился того, что сцена казалась словно окутанной дымкой (хотя, конечно, никаких дешевых приемов вроде клубящегося пара здесь нет) – такими бывают воспоминания, так являет себя утраченное время. Настоящие режиссеры, к которым, безусловно, принадлежит Люк Бонди, умеют сделать так, что самые незначительные жесты, вскользь брошенные фразы «работают» на основную тему спектакля.

На сцене – две супружеские пары. Это молодожены, которые только въехали в новую квартиру. Словно боясь резким жестом или громким словом разрушить создающееся счастье, осторожно рассматривают они свое жилье. Строят планы на будущее, покупают детскую коляску, игрушки. Вскоре понимаешь, что молодые пары не замечают друг друга потому, что существуют в разном времени. Кажется, что дом, в котором они жили (или живут?), вспоминает о своих жильцах. Граница между настоящим и прошлым размывается, и утраченное время кажется столь же значимым, сколь и настоящее. А настоящее теряет свою ценность – ведь оно ежесекундно становится прошлым.

Вот старик склонился над умирающей женой. Беззвучно плачет. Молодые пары, что ходят по сцене, замирают. Им это еще предстоит пережить или это они же, но в старости – не важно. Для драматурга и режиссера существен только факт ухода. А потому молодость и старость, прошлое и настоящее существуют здесь одномоментно, нераздельно. Спектакль Люка Бонди показывает, что люди умирают каждую минуту своей жизни.

Норвежец Йон Фосс всегда пишет о времени и смерти. Но, мне кажется, здесь выражено и очень личное для Люка Бонди трагическое ощущение времени. Смотря эту постановку, вспоминаешь слова Сенеки: «Люди думают, что смерть впереди, хотя большая ее часть – у нас за плечами».

Пока герои спектакля готовятся к будущему, проходит их жизнь. Вот мужчина стоит перед зеркалом и бреется: в его неторопливых, безошибочных жестах проявляется глубокое равнодушие к женщине, с которой он живет. Женщина неторопливо вытирает мокрые волосы полотенцем, и даже не смотрит на мужа, но в ее движениях чувствуется острая ненависть к этому человеку, Так, в крохотном эпизоде, Люк Бонди концентрирует конфликт, который длится годы. Но, мне кажется, что для Люка Бонди эти микроконфликты, ссоры и примирения, тихое отчаяние и короткая радость, скорее, прекрасны. Человеческая близость, столь сложная, приносящая боль – единственное, что противостоит холоду, который герои спектакля, а с ними и зрители, ощущают почти физически.

Люк Бонди почти всегда сосредоточивает свою работу на актерах и тексте – он внимателен и к их индивидуальностям, и к структуре пьесы. Интересно, что один из лучших режиссеров Европы Томас Остермайер, чьи постановки по-хорошему агрессивны и всегда остро социальны, поставил пьесу норвежца Йона Фосса «Имя» в Шаубюне столь же негромко и нежно, не преследуя актуальных тем и словно боясь, что от режиссерского нажима структура текста рухнет. Видимо, поэтический строй пьес Йона Фоссе, где все соткано из сновидений, мечтаний и теней, очень властно диктует режиссерам выбор стиля. Но Люк Бонди, тем не менее, оставляет свою «печать» на каждой мизансцене. Он четко «регламентирует» смену ритма речи и движений, взаимоотношение тишины и звуков. Из этой неприметной глазу полифонии он создает мир, обреченный на исчезновение.

В финале на сцене – лишь разбросанные вещи: телефон, посуда, детские игрушки, настольная лампа. Это все, что люди оставили после себя.

Поделиться в социальных сетях:




Самое читаемое

  • Константин Хабенский озвучил свою стратегию

    Сегодня, 24 ноября, в МХТ им. Чехова прошел сбор труппы, на котором новый художественный руководитель озвучил свои планы на два сезона вперед.    «Разрешите, я сниму маску в прямом и в переносном смысле», – сказал Константин Хабенский и начал сбор труппы с поздравлений всем, кто победоносно вернулся, а это Андрей Бурковский, Дарья Мороз, Игорь Золотовицкий и Николай Симонов – главный художник МХТ им. ...
  • Римас Туминас: «Талант не спасет, если нет вкуса»

    К столетию Театра им. Вахтангова Римас Туминас выпускает спектакль по одному из главнейших произведений в пантеоне русской классики – роману Льва Толстого «Война и мир». Главнейшему хотя бы потому, что едва ли не каждый зритель знаком с романом со школьной скамьи, а стало быть, сомнения и споры неизбежны. ...
  • Эдуард Бояков покинул пост худрука МХАТа им. Горького

    Эдуард Бояков ушел с должности художественного руководителя МХАТа им. Горького. Об этом он сообщил в Facebook. «Директор Владимир Кехман вечером предложил мне написать заявление. Я это сделал несмотря на то, что у меня пятилетний контракт. ...
  • Владимир Кехман планирует провести сокращение штата во МХАТе

    Новый глава МХАТа им. Горького Владимир Кехман рассказал, что собирается проводить масштабное сокращение штата нетворческих сотрудников театра ввиду сильного дисбаланса между творческим и управленческим коллективами. ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также