Соломин, Санаева, Мысина, Гафт..: «Это было всеобщее счастье…»

"Театрал" публикует рассказы актеров о том, что связано у них лично и в их семьях с Днем Победы

 



Юрий Соломин:
– Я прекрасно помню день окончания войны. У нас был уже вечер, и я вместе с соседской девчонкой Валькой катался на качелях во дворе. Качели представляли из себя доску, привязанную веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выскакивать люди с криками «Победа! Победа!», обниматься, целоваться. Валька спрыгнула, и доска с размаху шарахнула меня по голове. Я упал. Очевидно, потерял сознание. Встать не могу, крикнуть не могу, сказать ничего не могу. Вижу, что все бегают, целуются. Понимаю, что произошло нечто совершенно необыкновенное, а я лежу и представляю себе, что я раненый разведчик. Меня никто так и не подобрал, я отлежался и встал сам. Так и совпал у меня День Победы с небольшим сотрясением.



Елена Санаева:
– Это было всеобщее счастье. Мой муж Ролан, у которого отец прошел четыре войны, жил недалеко от Красной площади, в районе Павелецкого вокзала. И мальчишками они пробрались на Красную площадь в День Победы. Там валялись брошенные немецкие знамена, их бросали на грузовики и увозили по Каменному мосту в сторону Ордынки. Ролан прицепился к грузовику, и пытался рвать на части фашистские знамена, такая была ненависть. Но у него не получалось: они были крепкие, а солдатик, который вел грузовик, пытался согнать его палкой. А вечером на Красной площади была гора башмаков: в течение дня люди радовались, обнимались, танцевали, был салют, и многие потеряли башмаки, которые так и остались лежать на площади.

…Это всегда был святой день, но актеры такое племя, которое может быть в разных городах, на концертах или спектаклях, поэтому всей семьей собираться за общим столом не всегда получалось. Но если мы были в Москве, то непременно шли к Большому театру – там буйно цвела сирень (при ремонте ее вырубили), ветераны пели песни, все обнимались. Было настоящее счастье.




Оксана Мысина:
– У моей мамы есть рассказ о Дне Победы. Для нее это был, конечно, очень яркий день. Она ехала в трамвае, и сначала у нее украли берет, который прикрывал ее лысинку военного ребенка, дальше в этот трамвай вошел человек и сказал, что закончилась война. Все вышли из трамвая на улицы, мама побежала к школе, где были немецкие пленные. Мама и другие дети каждый день прибегали к ним и подкармливали пленных своими завтраками. Она побежала к пленным, чтобы сказать им, что закончилась война, но их уже не было. А на заборе сидел мальчик, который постоянно обзывал ее лысой. У них была конфронтация, но в тот день мальчик попросил его снять, и мама заметила, что у него нет ног.

Как наша семья отмечает этот день? Последние несколько лет мы ходим в «Школу современной пьесы», где проходит вечер памяти Булата Окуджавы. Иногда я выступаю, иногда сижу в зрительном зале. Раньше, когда папа был жив, мы вместе ездили на дачу. Собирались соседи, все разговаривали и вспоминали те годы. У нас оба дедушки были в плену, и оба выжили, поэтому мой папа в этот день всегда словно переживал заново эти страшные истории и… плакал.



Николай Чиндяйкин:
– Мой папа воевал с сорок первого года, потом он был в плену, а после находился в нашем лагере, как бывший военнопленный. Маму он потерял, искал ее, писал письма, но они нашлись уже только после Победы. 9 мая они не были рядом, поэтому, несмотря на всеобщее ликование, для них это была сложнейшая полоса жизни. Потом они, к счастью, встретились, и уже сочинили мою жизнь.

Теперь, когда родителей нет, я с грустью отмечаю этот праздник. Я достаю отцовский орден, фотографии, его записную книжку времен войны, показываю это своим внукам. Запомнился мне один праздник, в 1985 году, когда я уговорил отца пойти в военкомат и, наконец, решить эту двусмысленность его положения и понять, считают ли его до сих пор врагом страны, ведь он был всего лишен, несмотря на то, что провел самые тяжелые годы на фронте. Он собрался с силами, пошел и… через какое-то время получил орден Отечественной войны, который я бережно храню. Перед ним, можно сказать, извинились, признали героем, и у него поменялась жизнь.



Валентин Гафт:
– Все воспоминания и образы тех лет очень отрывочны и бессвязны, так как в начале войны мне не было и шести лет. Но сам День Победы помню отчетливо – тетя Феня повезла меня в метро на Красную площадь. Это было прекрасно. Очень много народу, и все радовались, играли на гармошках, обнимались и целовались, а высоко-высоко над площадью, на аэростате, висел портрет Сталина, освещенный прожекторами.

Первые впечатления от войны у меня тоже с тетей Феней связаны. Это очереди в булочных, куда мы ходили вместе с ней, или мобилизация по воздушной тревоге. Нас будили ночью и вели в какое-то сырое подвальное помещение. Трубы, ночь, очень много детей, визг, крики, хочется спать, а ты мерзнешь и трясешься от холода и страха.

В одну из бомбежек бомба упала рядом с нашим домом и попала в магазин, который почему-то назывался женским, и почти все, кто там был, погибли. С тех пор не могу выносить подвалов, потому что они напоминают мне бомбежку, в них пахнет проросшей картошкой и сырой известкой.


Отец сразу ушел на фронт добровольцем. А в конце войны, после ранения, отца привезли в один из московских госпиталей. Мы долго-долго шли по коридору, и мне было боязно и страшно увидеть его. Мои страхи оправдались, так как у отца ранение было в лицо, почти оторван нос, и он лежал с перевязанной и заклеенной головой. Рядом с кроватью стояла тумбочка, где было много всякой вкусной еды: шоколад, компот, и я с большим аппетитом почти все это съел.

А еще мне запомнились проводы моего двоюродного брата – маминого племянника, который также ушел добровольцем в неполные двадцать лет. Он тогда был уже в военной форме, я прижимался к нему, еле доставая лбом до пряжки ремня, а потом убежал в другую комнату и первый раз в жизни заплакал. Это замечательный человек. Ему повезло, он остался жив, но его под Москвой так шарахнуло, что одна нога стала короче и осталось одно легкое. Оба маминых родных брата и сын одного из них пошли на фронт и погибли под Сталинградом. Когда война кончилась, мама несколько лет ходила на Белорусский вокзал в надежде кого-нибудь из них увидеть. Но никто не вернулся.




Василий Лановой:
– День Победы забыть невозможно. Какие были салюты! Как ждали мы их, ждали последние сводки Информбюро. И разве можно забыть, как после позывных на мотив песни «Широка страна моя родная» было сообщение о взятии Берлина. До сих пор слышу истошное, по всему дому раскатистое: «Взяли!.. Берлин взяли!..» Несмотря на позднее ночное время, все высыпали из своих комнат в коридоры, а потом на улицы, и началось шествие людей – народа-победителя. Люди целовались, пели, танцевали, плакали. На фоне всеобщей безграничной радости раздавались вскрики рыданий тех, кому не суждено было дождаться своих мужей, сыновей, братьев, отцов. Это была невероятная симфония ликования и слез, радости и скорби. Вот уж действительно «радость со слезами на глазах». Как это было единение народа! Ни с чем не сравнимое чувство Победы!

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Театр СФЕРА поздравит зрителей с Днем Победы

    9 мая, в День 75-летия Великой Победы, в 18.00 на YouTube - канале театра СФЕРА состоится премьера видео-поздравления «Между своими связь жива...»   В музыкально-поэтической композиции прозвучат стихи и песни военных лет в исполнении артистов Антона Алипова, Екатерины Богдановой, Павла Гребенникова, Елены Еловой, Сергея Загорельского, Галины Калашниковой, Ильи Ковалева, Александра Коршунова, Ивана Мишина, Дмитрия Новикова, Ирины Померанцевой, Даниила Толстых, Дмитрия Триумфова, Николая Иванова, Александра Филатова и артистов оркестра Алексея Богомолова и Антона Жукова. ...
  • День Победы в воспоминаниях легендарных российских деятелей культуры

    Владимир Этуш: – Весной 1945 года все понимали, что война идет к завершению. Но когда наступит тот долгожданный день – никто не знал. И вдруг по радио объявили, что Берлин взят. Большего праздника в моей жизни не было. Что творилось на улицах! ...
  • Соломин, Санаева, Мысина, Гафт..: «Это было всеобщее счастье…»

    Юрий Соломин: – Я прекрасно помню день окончания войны. У нас был уже вечер, и я вместе с соседской девчонкой Валькой катался на качелях во дворе. Качели представляли из себя доску, привязанную веревками к дереву. Вдруг из соседних домов стали выскакивать люди с криками «Победа! ...
  • «Меня пять раз вели на расстрел»

    За кулисы Театра Моссовета он попал еще ребенком, в 1930-м году, поскольку здесь кассиром работала его мама. А позже вернулся сюда уже как выпускник Школы-студии МХАТ. Играл в спектаклях с Раневской и Марецкой, Мордвиновым и Пляттом, Марковым и Жженовым. ...
Читайте также