Игорь Золотовицкий: «Набирать студентов онлайн – это нонсенс»

Ректор Школы-студии МХАТ – о выпускниках, абитуриентах и педагогах на карантине

 

Карантин стал большой проблемой для выпускников и абитуриентов творческих вузов. Где играть дипломные спектакли? Как быть с показами в театрах, если все закрыты, скорее всего, до осени? Как проводить для актеров творческий конкурс? На вопросы «Театрала» ответил ректор Школы-студии МХАТ Игорь Золотовицкий. 

– Многие творческие вузы проводят лекции и семинары в Zoom. Как сейчас организован учебный процесс в Школе-студии?

– Мы полностью перешли на дистанционное обучение уже с конца марта и несмотря на то, что объявлены выходные, продолжаем работать. Наши культовые педагоги читают лекции: Дмитрий Бак – по литературе, Видас Силюнас – по испанскому театру. Кстати, он получил в Испании королевскую награду. И гуманитарные, и специальные предметы на актерском факультете, вроде не предполагающие онлайн-формата, тем не менее, преподаются. Педагоги включили свою фантазию – и занимаются и движением, и танцем, и вокалом, и речью, и мастерством – спасибо нашим гаджетам. Посмотрите, что творится сейчас в интернет-пространстве, как используют веб-камеры: и фильмы снимают, и спектакли ставят. Голь на выдумки хитра.

– Всех волнует вопрос, как и когда будут проходить вступительные экзамены? Карантин может затянуться, а прием не за горами. 

– Что касается приема: творческий конкурс, конечно, надо проводить вживую, надо видеть, чувствовать людей. Но мы оказались сейчас на «другой планете», в совершенно новых условиях – и что теперь? Не будем здесь жить, потому что нет привычной гравитации? Поймите, надо отталкиваться от той земли, которая под ногами. Набор никто не отменяет. Министерство науки и образования даже не рекомендует, а уже приказывает провести вступительные экзамены. Поэтому мы решили, что первый этап (а всего их четыре) будем проводить дистанционно. Если карантин затянется, значит, опять на видеоконференции с проректорами и руководителями кафедр будем решать, как подстроиться под ситуацию.

Пока живем от новости к новости, ждем, что президент объявит 11 мая, и собираем видео портфолио абитуриентов.

Первый отборочный тур – это «большое сито», в среднем 3,5 тысяч человек. В прошлом году мы ввели электронную запись, и это было прекрасно: никаких скандалов, как раньше, когда одни приходили в 7 утра, чтобы записаться, а потом, в 9 часов, приходили другие и рвали записи предыдущих.

Сейчас на апрель и на май записались примерно по 700 человек. Наши партнеры-айтишники установят на сайте Школы-студии специальную программу, чтобы все, претендующие на поступление, могли скидывать ссылки на свои видео, где они читают классическую и современную прозу, классические и современные стихи, плюс басня и вокал. Эти заявки мы распределим между педагогами. За день один педагог будет просматривать, допустим, по 50 человек и каждому высылать по электронной почте свое решение. Надеюсь, что все последующие профессиональные испытания проведем очно.

С одной стороны, это все и в страшном сне не могло присниться. Но, с другой стороны, нет худа без добра. Ведь очень многие хотят, но не могут поехать в Москву, и мы это знаем не понаслышке: в безвирусное время ездили по стране и на местах проводили предварительные прослушивания. Если эти ребята дистанционно пройдут первый тур, то, может быть, рискнут приехать на второй в июле-августе, когда закончится карантин. Может, абитуриенты из регионов будут охотнее пробовать свои силы, и мы в итоге найдем нового Смоктуновского, который даже не мечтал приехать на конкурс, потому что не было денег – не мог рисковать и мчаться за тысячи километров.

Набирать студентов онлайн, особенно актеров – это, конечно, нонсенс. Если бы отменили примем в творческие вузы – я сейчас говорю не только про актеров, но и про музыкантов, художников, хореографов – это была бы одна ситуация. И кстати, она привела бы к сокращению нагрузки, а значит и зарплаты педагогов. Но будем отталкиваться от того, что есть на сегодняшний день. 

– Есть ли понимание, как быть с выпускными курсами, с дипломными спектаклями?

– Сейчас такое быстрое время, что спектакли на актерском факультете выходят уже в конце первого курса: один по этюдам и всяким хулиганским заданиям, а второй – по вербатиму. Наш выпускной курс, которым руководит Виктор Рыжаков, давно наигрался, и в принципе все педагоги знают, что каждый выпускник из себя представляет. И все-таки две премьеры вообще не состоялись. Играть их в Учебном театре будут уже осенью.

Постараемся, чтобы творческие амбиции выпускников не были ущемлены – найдем прокатные площадки.

Может быть, Департамент культуры пойдет навстречу – и даст возможность поиграть это в «Современнике», которым Рыжаков теперь руководит. Конечно, было бы здорово провести экзамены по традиции, при почетном председателе госкомиссии, а это обычно культовый актер из числа выпускников Школы-студии МХАТ. Но форс-мажор, в котором мы существуем, диктует свои условия.

– Обычно вы помогаете выпускникам с показами в театрах?

– Безусловно. Мы, как писал Экзюпери, «в ответе за тех, кого приручили»: звоним главным режиссерам (в основном они редко приходят на дипломные спектакли), договариваемся, сами идем в театры и водим ребят с показами. Но сейчас – это проблема всероссийского масштаба.

Кому выпускники будут показываться, если все театры закрыты? Как они будут распределяться?

Я как ректор работаю на эффективном договоре, а значит должен устроить 90% курса – и отчитаться, со слов работодателей, как наши выпускники себя чувствуют в театрах.  

Мое счастье как ректора, что, во-первых, Школа-студия МХАТ – все-таки при МХТ им. Чехова. Изначально это была идея Немировича-Данченко – готовить смену для Художественного театра. И сейчас мы в тесной связи с Сергеем Женовачом. Он заведует кафедрой режиссуры в ГИТИСе, но прекрасно понимает, что выпускники Школы-студии – в приоритете. Во-вторых, мое счастье в том, что у руководителей курсов – свои театры, понятно, они не резиновые и не могут каждый выпуск брать к себе. Но сейчас Рыжаков думает, как устраивать своих ребят – и, может быть, часть из них попадут в «Современник».
    
– Есть ли плюсы в новом опыте «удаленки»? Можно ли их использовать потом, когда жизнь и учеба вернутся в нормальное русло?

– Преподавательская профессия – она же чуть вампирская, мы же подтпитываемся молодой энергией на занятиях. Но одно дело, когда в аудитории мы дышим одним воздухом, а другое – когда смотрим в экран. Как себя «заряжать»? На «удаленке» пришлось иначе налаживать контакт, и во многом от нас зависело, как студенты втянуться в процесс. Надо сказать, все по-разному переносят самоизоляцию и находятся в разных условиях: студенты из общежития Школы-студии сейчас разъехались по домам, от Донецка до Бийска.  Когда я и собираю их на мониторе, 23 человека, то, конечно, вижу разницу настроений.

Первую неделю была эйфория. Они готовили этюды, танцы, играли чеховских героев. Я им предложил: «Ребят, вот вы на даче сидите, а в пьесах Чехова умирают со скуки в деревне. Попробуйте, отключите себя – на один день, только на один – от всех гаджетов. Не принимайте ни смс, ни звонки. Забудьте, что есть интернет. Просто поживите один на один с книгой – и вы почувствуете настроение героев «Дяди Вани». Они попробовали и заявили: «Нервы стали сдавать». «Вот видите, – говорю, – и Астрову тоже непросто». 

Конечно, мы должны им нравиться, мы должны их заражать – не коронавирусом, а вирусом искусства. Но сейчас это дается сложнее, потому что психологически они в другом состоянии.

Например, девочка из Донецка говорит, что на окраинах стреляют, мины рвутся. Из Москвы она добиралась до дома на автобусе 28 часов, а как будет возвращаться обратно, не знаю. Быстрый интернет есть далеко не у всех, из-за скромных возможностей местных провайдеров. Минусов, на самом деле, больше, чем плюсов.

– Если говорить не об учебном процессе, а о театре: Вы согласны, что эта остановка позитивная, и театр много приобретет, и творчески, и организационно? 

– Не согласен. Театр – как домна, которая не должна остывать, как непрерывное производство, которое нельзя поставить на паузу. Понимаете? Неделю не выходишь на сцену – и неизбежно начинаются сбои. Актер – инструмент, на котором должны играть. Чем дольше стоит в бездействии, тем сложнее настроить.

Как театры вернутся из карантина? Все говорят, что начнется естественный отбор: «сильные выживут, а слабые умрут». Но это не эксперимент над собаками Павлова. Кризис задел за живое все институции театра, включая театральное образование. Сейчас временно прекратились приезды иностранных студентов, но знаете, в каком они восторге от самой системы русского репертуарного театра?

Понятно, что длительная пауза может все это разрушить. Больше всего волнуюсь за коллег из регионов. Миллионники, конечно, выдержат, а что будет с театрами малых городов? Все зависит, к сожалению, от властей, а от них слышно только одно: «Потом займемся культурой». Потом займемся бескультурием. Это очень быстро отмирает, очень быстро клетки становятся мертвыми, если их не подпитывать. Репетиций нет, а для театра это как кислород, который врачи сейчас дают больным с легочной недостаточностью.

– То есть сложность выхода из карантина будет не только финансовая, но и творческая?

– Конечно, прежде всего, творческая. И мы зависим от того, в каком количестве люди, напуганные коронавирусом, пойдут в театр. Не будут ли бояться каждого чиха в зале? Захотят ли, устав от пугающей информации, которая льется из СМИ, смотреть серьезные спектакли? Или только легкие комедии? Какой будет ценовая политика? Если театр будет меньше зарабатывать на билетах, значит, и зарплаты артистов снизятся? Вопросов много.

Но будем надеяться, что как только карантин закончится, все-таки и люди рванут в театры, и театральное искусство сделает новый рывок.

На самом деле, все кризисы социального характера приводили к «энрегонакоплению» в культуре. Как в 20-е годы: вроде революция, гражданская война, а как театр вырвался? И Вахтангов, и Мейерхольд, и Михаил Чехов, и Таиров, и Станиславский с Немировичем. Может, и сейчас «рванет». Надо только чуть-чуть помочь. Не баснословными суммами. Получала культура 0,01 % – ну, дайте 1% – и мы будем в порядке. 

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Екатерина Райкина: «Родные называли ее Ромочка»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Людмила Иванова: «Почти каждый день стояла в углу»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Виктор Сухоруков: «Бедность и порок»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
  • Максим Никулин: «Родители для меня одно целое»

    Журнал «Театрал»  выпустил в свет уникальный сборник, который состоит из пятидесяти монологов известных актёров, режиссёров и драматургов,  рассказывающих о главном человеке в жизни — о маме. Эти проникновенные воспоминания не один год публиковались на страницах журнала, и теперь собраны вместе под одной обложкой. ...
Читайте также