Александр Березкин: «Поддержка для меня много значит»

В Москве готовят суд над театральным педагогом

 

17 августа в Общественной палате РФ прошел круглый стол, где обсуждали положение детских школ искусств в России. Настоящим взрывом стало выступление доцента Московской консерватории Михаила Лидского, который говорил на самую страшную тему – ложных клеветнических обвинений в педофилии, которые уже сейчас прошлись катком по судьбам людей.

На основе одних только детских слов (дети якобы не могут врать), без доказательств, без экспертизы, без свидетельских показаний – людей сажают за решетку. «Театрал» следит за делом театрального педагога Александра Березкина (его обвиняют в изнасиловании девочки, хотя врачебный осмотр этого не подтвердил). Но Березкин сидит в СИЗО. Связь с миром – только через письма. Наш корреспондент Ольга Егошина отправила ему письмо с вопросами, и он в течение недели аккуратно отвечал на них. И в этих ответах, и в его письмах из СИЗО – жене, сыну, друзьям виден человек замученный, но не сдавшийся, любящий своих учеников и свою работу, гордящийся тем, что сделал свой детский театр и вырастил несколько поколений грамотных театральных зрителей и просто порядочных людей.

– Вы помните свои первые эмоции в тот вечер, когда в дом вошли с обыском полицейские и сказали, что вас обвиняют в изнасиловании?

– В вечер ареста мы сидели на чемоданах, собираясь в ночи ехать в аэропорт, в отпуск в Анапу – наш самолет вылетал в 7 утра. И первой эмоцией была досада. А еще у меня есть одно отвратительное свойство, изжить которое я в себе никак не могу: я впадаю в какой-то животный ступор-оцепенение перед лицом простого, бытового хамства, и чем безыскуснее и немотивированнее хамство, тем глубже ступор. Стоит в автобусе, к примеру, кому-то бросить в мою сторону «чё локти расставил, чмо...», и я этаким насекомым-палочником еду дальше, пока не очухаюсь. Гадость и слабость – знаю. Но пока в работе над собой не преуспел. Так было и в тот вечер. Ощущение себя насекомым. И какая-то накрывшая нереальность происходящего. Осознание, что это все всерьез и со мной, навалилось позднее. И тогда же встал гамлетовский вопрос: а не прервать ли это все, просто от той самой гадливости? И осознание своей ответственности перед женой и сыном... У меня удивительная семья – жена Аня, сын Кеша. Я все время чувствую их любовь, поддержку, ругаю себя, что уделял им меньше времени, чем мог, чем должен был. Ведь это такое чудо – просто быть вместе: читать, гулять, обнять родного человека... Мне сейчас пишут письма и передают приветы огромное количество людей. И их поддержка для меня многое значит. Поддержка родных, друзей, учеников, их родителей. Это важно – ощущать, что ты не один наедине с бедой и клеветой.

– Про девочку, с которой вы занимались дополнительно, все говорят «проблемная», «очень специфическая». Зачем вы решили тратить на нее свои силы, время? Ведь было видно, что звездой ей не быть?

– Не только с этой ученицей, но и со всеми другими детьми без исключения я давно зарекся делать прогнозы как в «+», так и в «-» по поводу их перспектив и шансов. N. три года молчала у меня на занятиях и рыдала в углу (не потому, что я ее ругал или как-то обижал – от внутреннего напряжения). А на четвертый год стала «звездой». Наш главный герой, трудяга и талантище M., тоже раскрылся не сразу. Его я как раз ругал за наплевательское отношение к дисциплине, за безразличие к общему делу. А сейчас без него весь репертуар рухнет. И, напротив, моя надежда и радость с первых дней занятий – «будущая Доронина» V. стала совершенно невыносимой и в поведении, и на сцене... Таких примеров в моей практике – море. Так что нет правил. Одни исключения. Что касается ТОЙ ученицы – я ей реально хотел помочь. После индивидуальных занятий любой мой ученик на конкурсе показывает процентов 70 того, на что он способен на репетициях. И это нормально, это даже неплохо. Профессиональные актеры показывают на спектаклях не больше (кроме великих актеров, конечно). А она показывала от силы 10. И вот, старый дурень, решил откликнуться на просьбу... Если б знать заранее, во что выльется, – в мой переломанный хребет... В будущем – если представить, что это будущее у меня есть, – никогда и никаких индивидуальных занятий.

– Все ученики и родители в один голос говорят, что дверь в классе, где шли занятия, всегда была открыта... И в смежной комнате всегда кто-то был.

– Двери у нас все двустворчатые и номинально все снабжены замками-защелками. И ключи от них лежат у охраны. Но фактически мы этими замками и ключами не пользуемся. Потому что даже при зафиксированной защелке двери свободно распахиваются. Поэтому в процессе занятий мы не запираемся даже условно. Все свободно входят и выходят. Ранее в эти двери были врезаны более основательные замки, но года три назад их сменили из соображений пожарной безопасности (это может подтвердить наш завхоз А. Г. Захаров). Да и незачем запираться. Ничем секретным мы там не занимаемся.

– Я верю, что справедливость восторжествует. Вы сможете преодолеть шок и обиду и вернуться к занятиям театром с детьми?

– Оля, я вам бесконечно благодарен за вашу веру в «восторжествует», и очень хочется поверить так же, примерить на себя, влить в мозг наивность XVIII века, стереть из памяти многочисленные «торжества» совсем другого рода... Говорят, когда Остужев начинал свой монолог: «Как жаль, Яго», – зал реагировал бурным, судорожным, внезапным, как ведро воды на голову, рыданием... И те же рыдания случались всякий раз и за кулисами, а одна впечатлительная помреж даже заранее убегала со своего поста, чтобы не слышать, чем вызывала гнев дотошного Радлова... Это я к тому, что мне также до судорог в горле и брызг из глаз ЖАЛЬ нашего с Анютой взлелеянного и только-только вставшего на ноги детища – действующего детского репертуарного театра. И мы убеждены, и жизнь так показала, что эта модель самая действенная в работе с детьми, что необходимые, но дико скучные тренинги, практики усваиваются детьми только в условиях постоянной практики, работы на сцене для зрителя. Что спектакль становится по-настоящему живым не на репетициях, а к 10- 20-30 показу на зрителе.

При этом мы не стремимся сделать из наших детей профессионалов, как в безумных телешоу. Мы нормальные, здравомыслящие люди. Наши постановки никогда не претендовали на «высокохудожественность». То, что два-три наших воспитанника выбрали театр как сферу своей жизни, – это их личный выбор, но не наша цель. Незадолго до карантинного затишья мы встретили случайно в метро Андрея Бажина (РАМТ), и он спросил, кивая на нашего Кешку: «Актера растите?» – «Ни в коем случае!» – замахали втроем руками мы. – «Это хорошо! Театр надо любить издалека!» И мы с этим полностью согласны. Кому надо стать профессионалом – станет. Но не к этому стремимся мы и нацеливаем их. Все, чего мы хотим – дать детям возможность прикоснуться к живому театру, распробовать его, пропустить их через эту радугу, повисающую между актером и зрителем. Разглядеть все ее цвета, почувствовать аллергию на пыль кулис и вылечиться от этой аллергии... Прочувствовать ложь актерской профессии и ее великую правду.

В общем, пройти все то, что восхитительно описано Львом Лосевым в его «Записках театрала»... Фуй, какой пафос я напустил, самого передергивает! Но я так верил и верю. И одно знаю точно: пройдя наш детский репертуарный театр, наши выпускники никогда не будут обычными театральными зрителями. Просто не смогут. Потому что знают и чувствуют основу. Потому что сами постояли на этой основе. И среди моря шелухи они всегда выловят зерно, хотя бы маленькое зернышко, актерской правды. И со сцены их, таких зрителей, обязательно разглядят, просканируют, поскольку именно один-два таких зрителя и «делают» зрительный зал для актеров. Простите, опять лезет пафос... Я, конечно, не смогу вернуться к прежнему своему делу. И не потому, что не дадут официально. Я сам себе не дам, сам не смогу…

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • «В опасности все и всегда»

    «Театрал» продолжает следить за расследованием дела театрального педагога Александра Березкина, которого уже почти три месяца держат в СИЗО. На днях Мосгорсуд вновь продлил меру пресечения, хотя потерпевшая призналась, что соврала. ...
  • Александр Березкин: «Поддержка для меня много значит»

    17 августа в Общественной палате РФ прошел круглый стол, где обсуждали положение детских школ искусств в России. Настоящим взрывом стало выступление доцента Московской консерватории Михаила Лидского, который говорил на самую страшную тему – ложных клеветнических обвинений в педофилии, которые уже сейчас прошлись катком по судьбам людей. ...
  • «Казус Березкина»: в поддержку педагога, попавшего в «план по педофилам»

    Продолжается расследование дела театрального педагога Александра Березкина, обвиненного в развратных действиях по отношению к несовершеннолетней. Дело возбудили на основании заявления одной из родительниц... За педагога вступилось множество его коллег, родителей его воспитанников. ...
  • Помощник бухгалтера «Седьмой студии» заявила о давлении следствия

    В понедельник, 15 июня, на заседании в Мещанском суде помощник бухгалтера «Седьмой студии» Элеонора Филимонова отказалась от данных ранее показаний, она сообщила о давлении на нее следствия.   Свидетель по делу «Седьмой студии» Элеонора Филимонова заявила, что помогала бухгалтеру «Седьмой студии» Нине Масляевой с оформлением документов, о хищениях ей известно в тот период не было. ...
Читайте также