Сергей Безруков сыграл дядю Ваню

«Театрал» представляет фоторепортаж с премьеры «Дяди Вани» в Московском губернском театре

 

Сергей Безруков сыграл дядю Ваню, своего ровесника – человека, который в 47 лет приходит к осознанию, что время потрачено впустую, к потере веры: в себя, в людей, в жизнь. Но фокус внимания как режиссер и исполнитель главной роли он сместил с «драмы провинциальной жизни» на поиск спасения, возможного только в любви. Правда, не в той, что дарит сиюминутное удовольствие и оставляет за собой пустоту, а в той, что дает силы жить. 

Авансцена заставлена ящиками с рассадой и кустами роз, которые дядя Ваня срежет для Елены Андреевны. «Как и многие, я провел самоизоляцию, сажая в огороде помидоры и огурцы, немного пожил деревенской жизнью, – рассказал Сергей Безруков. – И в моей постановке все это есть: много рассады (в буквальном смысле)». Обыграв новую театральную реальность, ящики в Губернском театре разместили и между зрителями. 
Устремившись друг к другу, чтобы обняться в знак приветствия, актеры вдруг останавливаются. Вспоминают о дистанции и, прежде чем подойти ближе, одевают под аплодисменты зрительного зала медицинские маски. Эта примета коронавирусного времени будет работать как напоминание о том, что «дорогого профессора», «надоевшего всем городам своими болезнями», надо всячески оберегать. Дядя Ваня будет разговаривать с ним, «соблюдая дистанцию», еще и в противогазе. Как будто герои интеллектуальных комедий Вуди Аллена попали в постановку шекспировской драмы.
Дядя Ваня Безрукова не меланхолик, оплакивающий пропавшую жизнь, а холерик, неистощимый на остроумные реплики и горькую иронию. Подобно ребёнку, обиженному на взрослых, он будет всячески привлекать внимание домашних. Кричать, как в мегафон, в оторванную от граммофона трубу. Сидеть верхом на книжном шкафу, потом скатываться вниз, как по горке, по стопкам профессорских книг.
А еще Войницкий занимается фотографией. Думается, лучшего увлечения и не придумать, чтобы показать, как он восхищается красотой Елены Андреевны, устраивая ей фотосессии. Потом он расставит огромные, в пол человеческого роста портреты молодой жены профессора и станет их страстно прижимать к себе. А уже в финале, когда все страсти улягутся, а Серебряковы уедут, дядя Ваня останется наедине со своими воспоминаниями, которые бережно хранит в непроявленной фотопленке.

  • Нравится



Самое читаемое

Читайте также


Читайте также

  • Кот из «Театрального двора»

    «Дни Савелия» – дебютный роман Григория Служителя, артиста СТИ, лауреата национальной литературной премии «Большая книга» и Московской Арт-премии – занесло в РАМТ благодаря актеру Виктору Панченко. Тот полгода переписывался с автором бестселлера, сам вышел на режиссера Марину Брусникину – и пробил-таки дорогу спектаклю о Москве и её «незаметных» несчастливых жителях глазами кота, которого, кстати, сам же и сыграл. ...
  • «Там, где ты, нет меня»

    Дмитрий Крымов в Театре Пушкина ломает «четвертую стену», к которой привыкла здесь публика.  Его Костик Треплев буквально в первые же минуты спектакля выпадает со сцены прямо в зрительный зал…  Именно там должны найтись те, кто откликнется. ...
  • Найти пароль поколения

    Спектакль, цитатами и музыкальными фразами из которого будут обмениваться зрители, как паролем, – мечта многих режиссеров. Владимир Машков решил вернуться к своей постановке 1993 года – «Страсти по Бумбарашу» и посмотреть сможет ли спектакль-пароль Табакерки почти тридцатилетней давности снова восстановить волшебный мост «общего языка» с новым залом. ...
  • «У каждого свой «Цирк»

    Дмитрий Крымов поставил спектакль о том, как могла бы сложиться встреча Чаплина и Михоэлса, которая в 1943 году в реальности длилась около двух минут. Ничего этого не было и быть не могло, но теперь есть. Чарли Чаплин и Соломон Михоэлс сыграли один спектакль на двоих. ...
Читайте также