Леонид Роберман: «Я по сути своей – волк-одиночка»

 

В этом году исполняется 25 лет театральному агентству «Арт-Партнер». «Театрал» побеседовал с его создателем Леонидом Роберманом о том, с чего начиналась его карьера продюсера, чему он научился у Джигарханяна и Юрского и почему снова пригласил на постановку Дмитрия Крымова.

– Леонид Семенович, буквально за один месяц у вас вышло две премьеры. С чем связана такая плотность графика? С пандемией?

– В Израиле есть понятие «отсроченный чек» – документы у тебя на руках, а деньги по ним приходят позже. Так и нынешние премьеры – я хотел и должен был их выпустить в прошлом году, но вмешался карантин. Тогда я ощутил, что грядут перемены и обновление. Так и случилось: в команду пришли Юрий Муравицкий и Денис Азаров, с которыми мы никогда раньше не работали. В результате сложились спектакли «Эмигранты» с Игорем Скляром и Юрием Чурсиным и «Сад» совместно с Электротеатром Станиславский, Юлия Ауг в главной роли.

– А пьесу Мрожека «Эмигранты» для постановки выбрали вы?

– Мы вместе выбрали друг друга! То же самое произошло и с пьесой «Сад». В конце концов, я уже давно работаю и имею право выбирать. И это, пожалуй, самое ценное в моей профессии. Если классический репертуарный театр может прожить счастливо всего 10–15 лет, то мы в театральном агентстве «АртПартнер» каждый раз вступаем в новую воду, каждый раз собираем новую команду.

– В этом году исполняется 25 лет вашему агентству, вы помните, с чего все начиналось?

– С факса, который я купил на рынке на Олимпийском проспекте за 480 долларов! С факса и пятиметровой кухни, на которой он стоял.

– Как вышло, что театральное агентство началось с факса?

– Первым регионом, с которым я начал работать, был Дальний Восток. Когда в Москве наступала полночь, в Петропавловске только начиналась жизнь. У нормальных людей был день и ночь, а у меня был день, ночь и… Дальний Восток. Домашние ложились спать, а я шел на кухню – «бомбить» партнёров письмами.

– Почему именно этот регион?

– Тогда у Министерства культуры и Министерства обороны была совместная программа по организации досуга военных на «дальних рубежах». Я к тому времени успел поработать в Театре Северного флота в Мурманске и уже представлял себе, во-первых, что такое Север, во-вторых, что такое военные. Знал, чем капитан второго ранга отличается от капитана третьего ранга, а тот, в свою очередь, от мичмана. Я даже мог отличить авианосец от подводной лодки. Словом, был идеальным кандидатом для такого проекта! Найти подходящий для военных жанр оказалось непросто. Нужно было что-то малонаселённое – выступать приходилось в кубрике подводной лодки – и одновременно при этом лёгкое. А что может быть легче, чем оперетта? Тогда я подумал, что нужно собрать концерт солистов оперетты. Они смогут по одному или вдвоем-втроем заходить в кубрик или в кают-компанию, они смогут и спеть, и станцевать. А уж если нас пригласят на авианосец (а мы в свое время были на авианосце «Кузнецов»), то там-то мы сможем разгуляться. Так что я собрал артистов «Московской оперетты», и мы полетели…

– Неужели вас пускали выступать прямо на подводной лодке?

– Не просто пускали – отпускать не хотели! Накрывали стол, щедро угощали – ведь мы прилетали из голодной Москвы, а там было всё! – рыба на любой вкус, икра красная и черная, а уж водки – море разливанное!.. По возвращении меня вызвал к себе Владимир Исидорович Тартаковский (директор театра «Московской оперетты» – Т.) и строго спросил: «Почему вы используете марку «Московской оперетты»?» Не помню, что я ему ответил. Я же понимал, что делать этого нельзя, но надеялся, что проскочит! – Не проскочило. Покаялся. Пообещал, что не буду писать: «Московская оперетта» представляет». И… стал писать иначе: «В концерте принимают участие солисты «Московской оперетты». Ожидаемо, Владимиру Исидоровичу это тоже не понравилось, и он еще раз вызвал меня на ковер. Тогда я понял, что пора создавать свою марку. И первым моим спектаклем стал спектакль «Сильва» (опять же оперетта!), с участием замечательной Лилии Амарфий.

– Она ведь тоже была солисткой «Московской оперетты»?

– Да, одной из его примадонн, но спектакль «Сильва», который мы сделали, вышел уже под брендом театрального агентства «Арт-Партнер». Хотя, каюсь, я и тогда умудрился написать, что в главной роли – солистка «Московской оперетты». Декорации к постановке делали в Минске на велосипедном заводе. Как это часто бывало в 1990-е, с сотрудниками там расплачивались продукцией – велосипедами, то есть. Наш художник выкупил эти велосипеды и смастерил легкие мобильные декорации. И мы опять поехали на Дальний Восток…

– Значит, именно тогда впервые и прозвучало словосочетание – агентство «Арт-Партнер». А как случилось, что вы в какой-то момент с музыкальных экзерсисов перешли на драматические?

– Одними песнями сыт не будешь. Мы перекормили зрителя опереттой. Я думаю, что за все годы существования Советской власти на Дальнем Востоке не было столько музыкальных гастролей, как за два года моей работы. Жаль только, что Министерство обороны не повысило меня в звании. Так и остался, как записано в военном билете, – «артист клубов и библиотек». А если серьезно, как раз в это время в свободное плавание из Театра Маяковского ушел Джигарханян, и я предложил ему «поплавать» вместе. «Хорошо, сынок», – ответил Армен Борисович. Я тогда очень обрадовался, мне льстило это его «сынок».

– А какой спектакль вы ему предложили сделать?

– Никакой. Зачем было что-то делать? В 1990-е годы правильнее было взять то, что уже успешно работает. У них уже был спектакль «Игра в джин», который в Театре Маяковского шел сначала с Татьяной Карповой, а потом – с Татьяной Поппе. Спектакль на двух человек – самый удобный выездной вариант. И я решил, что я начну работать именно с этим, а уже потом сделаю еще что-нибудь. Так и произошло.

– С Джигарханяном было сложно?

– Было непросто. И увлекательно, и огорчительно. В этом человеке было всё. В нём невероятным образом сочетались выдающийся дар и очень сложный характер. Я был очень счастлив, когда он согласился со мной работать, и я был в равной степени счастлив, когда мы закончили совместные проекты. Начался другой этап моей жизни…

– Кто встретился вам на следующем этапе?

– Было еще очень много уроков, по-настоящему великих людей. Была Любовь Полищук, был Сергей Юрский, был Николай Волков, Валентин Гафт…

– Как складывалось ваше общение с Сергеем Юрским?
– С ним было очень непросто договариваться, но уж если договорился – всё работало как часы. Мне, молодому тогда еще человеку, порой было сложно его понять. Почему нельзя играть несколько спектаклей подряд и зарабатывать в несколько раз больше?.. У Юрского было выражение «духу набраться». Его урок – это урок бережного сохранения отпущенного природой дара. Он понимал, как никто, что в каждом выходе на сцену должно быть содержание. Для него было важно всё! С кем играть, где играть и для кого. Всё имело значение, всё обретало смысл. У него была своя публика. Это были интеллигенты! Это была та самая золотая жила России – тонкая прослойка интеллигенции. Но ее хватало в любом городе, чтобы заполнить зал, а иногда и не один. Среди его публики не было случайных людей.

– Сергей Юрьевич выступал в основном со своими программами?

– Сначала со своими, а потом мы сделали наш первый спектакль «Железный класс», в котором было невероятное трио: Сергей Юрский, Николай Волков и Ольга Волкова. Это был звездный состав…

– А кто был режиссером этого спектакля?

– Николай Чиндяйкин. Он сумел создать творческую репетиционную атмосферу, в которой всем было комфортно. Когда я шел с этим предложением к Юрскому, боялся, что он откажется, но он с большим уважением относился к Николаю Волкову и согласился. Волков тогда был артистом Маяковки, но у него практически не было работы. Это может показаться странным, но после ухода из жизни Анатолия Эфроса Волков почти не играл в театре. И, конечно, он очень обрадовался этой возможности. Еще на запуске проекта Юрский сказал, что мы должны сыграть 100 раз. Почему – не знаю. Цифры для него имели важное, можно сказать, магическое значение. И он оказался прав: мы сыграли 102 раза. А когда, спустя годы, выпускался спектакль «Полеты с ангелом. Шагал», Сергей Юрьевич и ему предсказал пройти на сцене 100 раз. Незадолго до его смерти мы говорили по телефону по поводу отмены спектакля, и он произнес: «Лёнь, ты думаешь, я случайно назвал цифру 100?» Это был последний наш разговор... А сотый спектакль, помню, мы уговорили его сыграть в Петербурге – городе, где он родился и где стал тем самым Юрским. Мы выпустили подарочные медали к сотому показу нашего «Шагала». Я хотел сделать этот день особенным, и на перроне московский поезд Юрского встречал оркестр. Сергей Юрьевич, конечно, ни о чём не догадывался. Он вышел, зазвучала музыка, вокруг люди с камерами, телевидение, интервью… Я редко видел его растроганным, но в этот момент это было именно так. Был удивительный вечер после спектакля, когда Сергей Юрский и Наталья Тенякова вспоминали свои годы в БДТ. Перед нами открывалась история…. Когда Юрскому исполнилось 80 лет, он не организовывал никакого чествования, но я договорился, что после нашего спектакля на сцену выйдут Табаков, Меньшов, Гафт и Меньшиков и его поздравят. Но Валентин Иосифович Гафт плохо себя чувствовал и не смог приехать. Так они тогда и не встретились, но теперь их встреча произошла…

– Вы издали уникальную книгу стихов Валентина Гафта с иллюстрациями Михаила Шемякина. Расскажите о Валентине Иосифовиче и об этом проекте.

– С Гафтом мне всегда было очень просто. Для него в последние годы было очень важно все, что связано с литературой. Он об этом не часто говорил, но ему очень хотелось, чтобы к его поэзии относились серьезно. И участие в нашем издании Михаила Шемякина, человека, обладающего мировой славой, было еще одним подтверждением признания его стихов.

– Вы как-то планируете отметить 25-летие вашего агентства в 2021 году?

– Нет, я не хочу отмечать. Любой юбилей — это подведение итогов. А итоги подводить не хочется. Да и рано, потому что я просто иду вперёд по дороге жизни. Я не знаю, в какой части этого пути нахожусь сейчас. Это не мне решать, но нужно еще многое сделать. Я очень многого еще не попробовал. Я еще не снял кино, еще не сделал балет. Я не научился играть на арфе и на скрипке. Даже на барабане, на котором когда-то играл, разучился. Уверен: надо просто жить и идти дальше. А праздник, он – во мне, в моем настроении.

– Расскажите, каким спектаклем собираетесь открыть следующий театральный сезон?

– Следующий осенний проект — это новый спектакль с Дмитрием Крымовым. Уже понятны контуры этого проекта: мы с Крымовым и Музей Москвы – с одной стороны, с другой – Сталин, Михоэлс и Чаплин. С третьей – Стычкин, Суханов, Хайруллина, Виторган...

– Звучит многообещающе!

– Важно, чтобы всё сложилось. Это будет уже третий наш с Крымовым проект. И это – новое для меня ощущение. Я ведь по сути своей – волк-одиночка, который каждый раз собирает новую «стаю». Но с Дмитрием мне настолько интересно, что я соглашаюсь работать, даже не прочитав текст, не зная, во что это выльется. Вернее, зная, что это будет мучительная, но интереснейшая работа!

  • Нравится



Самое читаемое

  • В Никола-Ленивце открывается фестиваль «Архстояние»

    С 23 по 25 июля в арт-парке «Никола-Ленивец» пройдет Международный фестиваль ландшафтных объектов «Архстояние». Гостей ждут перформансы известных современных художников, концерты и три новых арт-объекта. Общая тема смотра – «Личное»: по мысли организаторов, художники должны сбросить маски и прочие общественные регалии ради простоты и искренности. ...
  • Театрам разрешили полные залы при условии введения QR-кодов

    Московские театры и другие учреждения культуры получили возможность заполнять зал на 100% при условии введения системы пропусков по QR-кодам. Об этом сообщили в Департаменте культуры Москвы. Организациям, которые будут пускать посетителей по QR-кодам, не нужно будет соблюдать ограничения по количеству зрителей при проведении культурно-досуговых или зрелищных мероприятий - спектаклей, концертов, представлений, лекций, творческих встреч и кинопоказов. ...
  • Андрей Максимов: «О ситуации в Театре Моссовета»

    Кому интересно... О СИТУАЦИИ В ТЕАТРЕ МОССОВЕТА Так получилось, что я был первым режиссером, которого Евгений Марчелли пригласил на постановку после того, как его назначили худруком театра Моссовета. Моя интерпретация пьесы Мережковского "Гроза прошла" идет на сцене Под крышей. ...
  • «Плач женщины на могиле мужа оскорбляет военных?»

    Большой резонанс в СМИ и театральной сфере вызвало недовольство ветеранов организации «Офицеры России» премьерным спектаклем «Первый хлеб» в театре «Современник». «Офицеров России» возмутило использование актерами ненормативной лексики, «неприкрытая пропаганда однополой любви и ценностей ЛГБТ-сообщества». ...
Читайте также


Читайте также

Читайте также