Леонид Роберман: «Я по сути своей – волк-одиночка»

 
В этом году исполняется 25 лет театральному агентству «Арт-Партнер». «Театрал» побеседовал с его создателем Леонидом Роберманом о том, с чего начиналась его карьера продюсера, чему он научился у Джигарханяна и Юрского и почему снова пригласил на постановку Дмитрия Крымова.

– Леонид Семенович, буквально за один месяц у вас вышло две премьеры. С чем связана такая плотность графика? С пандемией?

– В Израиле есть понятие «отсроченный чек» – документы у тебя на руках, а деньги по ним приходят позже. Так и нынешние премьеры – я хотел и должен был их выпустить в прошлом году, но вмешался карантин. Тогда я ощутил, что грядут перемены и обновление. Так и случилось: в команду пришли Юрий Муравицкий и Денис Азаров, с которыми мы никогда раньше не работали. В результате сложились спектакли «Эмигранты» с Игорем Скляром и Юрием Чурсиным и «Сад» совместно с Электротеатром Станиславский, Юлия Ауг в главной роли.

– А пьесу Мрожека «Эмигранты» для постановки выбрали вы?

– Мы вместе выбрали друг друга! То же самое произошло и с пьесой «Сад». В конце концов, я уже давно работаю и имею право выбирать. И это, пожалуй, самое ценное в моей профессии. Если классический репертуарный театр может прожить счастливо всего 10–15 лет, то мы в театральном агентстве «АртПартнер» каждый раз вступаем в новую воду, каждый раз собираем новую команду.

– В этом году исполняется 25 лет вашему агентству, вы помните, с чего все начиналось?

– С факса, который я купил на рынке на Олимпийском проспекте за 480 долларов! С факса и пятиметровой кухни, на которой он стоял.

– Как вышло, что театральное агентство началось с факса?

– Первым регионом, с которым я начал работать, был Дальний Восток. Когда в Москве наступала полночь, в Петропавловске только начиналась жизнь. У нормальных людей был день и ночь, а у меня был день, ночь и… Дальний Восток. Домашние ложились спать, а я шел на кухню – «бомбить» партнёров письмами.

– Почему именно этот регион?

– Тогда у Министерства культуры и Министерства обороны была совместная программа по организации досуга военных на «дальних рубежах». Я к тому времени успел поработать в Театре Северного флота в Мурманске и уже представлял себе, во-первых, что такое Север, во-вторых, что такое военные. Знал, чем капитан второго ранга отличается от капитана третьего ранга, а тот, в свою очередь, от мичмана. Я даже мог отличить авианосец от подводной лодки. Словом, был идеальным кандидатом для такого проекта! Найти подходящий для военных жанр оказалось непросто. Нужно было что-то малонаселённое – выступать приходилось в кубрике подводной лодки – и одновременно при этом лёгкое. А что может быть легче, чем оперетта? Тогда я подумал, что нужно собрать концерт солистов оперетты. Они смогут по одному или вдвоем-втроем заходить в кубрик или в кают-компанию, они смогут и спеть, и станцевать. А уж если нас пригласят на авианосец (а мы в свое время были на авианосце «Кузнецов»), то там-то мы сможем разгуляться. Так что я собрал артистов «Московской оперетты», и мы полетели…

– Неужели вас пускали выступать прямо на подводной лодке?

– Не просто пускали – отпускать не хотели! Накрывали стол, щедро угощали – ведь мы прилетали из голодной Москвы, а там было всё! – рыба на любой вкус, икра красная и черная, а уж водки – море разливанное!.. По возвращении меня вызвал к себе Владимир Исидорович Тартаковский (директор театра «Московской оперетты» – Т.) и строго спросил: «Почему вы используете марку «Московской оперетты»?» Не помню, что я ему ответил. Я же понимал, что делать этого нельзя, но надеялся, что проскочит! – Не проскочило. Покаялся. Пообещал, что не буду писать: «Московская оперетта» представляет». И… стал писать иначе: «В концерте принимают участие солисты «Московской оперетты». Ожидаемо, Владимиру Исидоровичу это тоже не понравилось, и он еще раз вызвал меня на ковер. Тогда я понял, что пора создавать свою марку. И первым моим спектаклем стал спектакль «Сильва» (опять же оперетта!), с участием замечательной Лилии Амарфий.

– Она ведь тоже была солисткой «Московской оперетты»?

– Да, одной из его примадонн, но спектакль «Сильва», который мы сделали, вышел уже под брендом театрального агентства «Арт-Партнер». Хотя, каюсь, я и тогда умудрился написать, что в главной роли – солистка «Московской оперетты». Декорации к постановке делали в Минске на велосипедном заводе. Как это часто бывало в 1990-е, с сотрудниками там расплачивались продукцией – велосипедами, то есть. Наш художник выкупил эти велосипеды и смастерил легкие мобильные декорации. И мы опять поехали на Дальний Восток…

– Значит, именно тогда впервые и прозвучало словосочетание – агентство «Арт-Партнер». А как случилось, что вы в какой-то момент с музыкальных экзерсисов перешли на драматические?

– Одними песнями сыт не будешь. Мы перекормили зрителя опереттой. Я думаю, что за все годы существования Советской власти на Дальнем Востоке не было столько музыкальных гастролей, как за два года моей работы. Жаль только, что Министерство обороны не повысило меня в звании. Так и остался, как записано в военном билете, – «артист клубов и библиотек». А если серьезно, как раз в это время в свободное плавание из Театра Маяковского ушел Джигарханян, и я предложил ему «поплавать» вместе. «Хорошо, сынок», – ответил Армен Борисович. Я тогда очень обрадовался, мне льстило это его «сынок».

– А какой спектакль вы ему предложили сделать?

– Никакой. Зачем было что-то делать? В 1990-е годы правильнее было взять то, что уже успешно работает. У них уже был спектакль «Игра в джин», который в Театре Маяковского шел сначала с Татьяной Карповой, а потом – с Татьяной Поппе. Спектакль на двух человек – самый удобный выездной вариант. И я решил, что я начну работать именно с этим, а уже потом сделаю еще что-нибудь. Так и произошло.

– С Джигарханяном было сложно?

– Было непросто. И увлекательно, и огорчительно. В этом человеке было всё. В нём невероятным образом сочетались выдающийся дар и очень сложный характер. Я был очень счастлив, когда он согласился со мной работать, и я был в равной степени счастлив, когда мы закончили совместные проекты. Начался другой этап моей жизни…

– Кто встретился вам на следующем этапе?

– Было еще очень много уроков, по-настоящему великих людей. Была Любовь Полищук, был Сергей Юрский, был Николай Волков, Валентин Гафт…

– Как складывалось ваше общение с Сергеем Юрским?
– С ним было очень непросто договариваться, но уж если договорился – всё работало как часы. Мне, молодому тогда еще человеку, порой было сложно его понять. Почему нельзя играть несколько спектаклей подряд и зарабатывать в несколько раз больше?.. У Юрского было выражение «духу набраться». Его урок – это урок бережного сохранения отпущенного природой дара. Он понимал, как никто, что в каждом выходе на сцену должно быть содержание. Для него было важно всё! С кем играть, где играть и для кого. Всё имело значение, всё обретало смысл. У него была своя публика. Это были интеллигенты! Это была та самая золотая жила России – тонкая прослойка интеллигенции. Но ее хватало в любом городе, чтобы заполнить зал, а иногда и не один. Среди его публики не было случайных людей.

– Сергей Юрьевич выступал в основном со своими программами?

– Сначала со своими, а потом мы сделали наш первый спектакль «Железный класс», в котором было невероятное трио: Сергей Юрский, Николай Волков и Ольга Волкова. Это был звездный состав…

– А кто был режиссером этого спектакля?

– Николай Чиндяйкин. Он сумел создать творческую репетиционную атмосферу, в которой всем было комфортно. Когда я шел с этим предложением к Юрскому, боялся, что он откажется, но он с большим уважением относился к Николаю Волкову и согласился. Волков тогда был артистом Маяковки, но у него практически не было работы. Это может показаться странным, но после ухода из жизни Анатолия Эфроса Волков почти не играл в театре. И, конечно, он очень обрадовался этой возможности. Еще на запуске проекта Юрский сказал, что мы должны сыграть 100 раз. Почему – не знаю. Цифры для него имели важное, можно сказать, магическое значение. И он оказался прав: мы сыграли 102 раза. А когда, спустя годы, выпускался спектакль «Полеты с ангелом. Шагал», Сергей Юрьевич и ему предсказал пройти на сцене 100 раз. Незадолго до его смерти мы говорили по телефону по поводу отмены спектакля, и он произнес: «Лёнь, ты думаешь, я случайно назвал цифру 100?» Это был последний наш разговор... А сотый спектакль, помню, мы уговорили его сыграть в Петербурге – городе, где он родился и где стал тем самым Юрским. Мы выпустили подарочные медали к сотому показу нашего «Шагала». Я хотел сделать этот день особенным, и на перроне московский поезд Юрского встречал оркестр. Сергей Юрьевич, конечно, ни о чём не догадывался. Он вышел, зазвучала музыка, вокруг люди с камерами, телевидение, интервью… Я редко видел его растроганным, но в этот момент это было именно так. Был удивительный вечер после спектакля, когда Сергей Юрский и Наталья Тенякова вспоминали свои годы в БДТ. Перед нами открывалась история…. Когда Юрскому исполнилось 80 лет, он не организовывал никакого чествования, но я договорился, что после нашего спектакля на сцену выйдут Табаков, Меньшов, Гафт и Меньшиков и его поздравят. Но Валентин Иосифович Гафт плохо себя чувствовал и не смог приехать. Так они тогда и не встретились, но теперь их встреча произошла…

– Вы издали уникальную книгу стихов Валентина Гафта с иллюстрациями Михаила Шемякина. Расскажите о Валентине Иосифовиче и об этом проекте.

– С Гафтом мне всегда было очень просто. Для него в последние годы было очень важно все, что связано с литературой. Он об этом не часто говорил, но ему очень хотелось, чтобы к его поэзии относились серьезно. И участие в нашем издании Михаила Шемякина, человека, обладающего мировой славой, было еще одним подтверждением признания его стихов.

– Вы как-то планируете отметить 25-летие вашего агентства в 2021 году?

– Нет, я не хочу отмечать. Любой юбилей — это подведение итогов. А итоги подводить не хочется. Да и рано, потому что я просто иду вперёд по дороге жизни. Я не знаю, в какой части этого пути нахожусь сейчас. Это не мне решать, но нужно еще многое сделать. Я очень многого еще не попробовал. Я еще не снял кино, еще не сделал балет. Я не научился играть на арфе и на скрипке. Даже на барабане, на котором когда-то играл, разучился. Уверен: надо просто жить и идти дальше. А праздник, он – во мне, в моем настроении.

– Расскажите, каким спектаклем собираетесь открыть следующий театральный сезон?

– Следующий осенний проект — это новый спектакль с Дмитрием Крымовым. Уже понятны контуры этого проекта: мы с Крымовым и Музей Москвы – с одной стороны, с другой – Сталин, Михоэлс и Чаплин. С третьей – Стычкин, Суханов, Хайруллина, Виторган...

– Звучит многообещающе!

– Важно, чтобы всё сложилось. Это будет уже третий наш с Крымовым проект. И это – новое для меня ощущение. Я ведь по сути своей – волк-одиночка, который каждый раз собирает новую «стаю». Но с Дмитрием мне настолько интересно, что я соглашаюсь работать, даже не прочитав текст, не зная, во что это выльется. Вернее, зная, что это будет мучительная, но интереснейшая работа!


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • Завершилась спецпрограмма ЭХО Большого Детского фестиваля

    Специальная программа ЭХО Большого Детского фестиваля завершила работу 30 января в городе Озерск Челябинской области. За четыре дня здесь провели питчинг творческих проектов, образовательную программу для профессионалов театра, мастер-классы и тренинги для детей из творческих студий, а также лабораторию для молодых режиссеров. ...
  • Сомнения юности

    В Театре им. Моссовета поставили спектакль по одноименной пьесе Сергея Решетнева, победившей в конкурсе пьес «Московские истории», который театр проводил при поддержке Департамента культуры Москвы. Авторству драматурга принадлежат и стихи для песен – их артисты исполняют в спектакле вживую под аккомпанемент небольшого оркестра. ...
  • Назначен новый директор театра «Старый дом»

    Новым директором новосибирского театра «Старый дом» назначена Татьяна Ильина, которая раньше была начальником отдела развития Новосибирского музыкального театра. «Очень важно, лично для меня, что в театр «Старый дом» не просто ходят зрители. ...
  • Борис Эйфман готовит киноверсию «Русского Гамлета»

    В Петербурге завершилась съемочная часть работы над пластическим фильмом «Русский Гамлет», пишет Сlassicalmusicnews. Хореограф Борис Эйфман переносит на экран уже девятый спектакль. Киноверсия станет новым сценическим обращением Эйфмана к фигуре императора Павла Первого – человека, чья мечта о власти сбылась слишком поздно и обернулась трагедией. ...
Читайте также

Самое читаемое

  • «Анна Каренина» Римаса Туминаса в Тель-Авиве

    25 января в израильском театре «Гешер» Римас Туминас представил премьеру спектакля «Анна Каренина». На одном из первых показов побывала театральный блогер Нина Цукерман, публикуем ее отклик на эту постановку. ...
  • Дмитрий Назаров с супругой уволены из МХТ

    Народный артист РФ Дмитрий Назаров и его супруга актриса Ольга Васильева уволены из МХТ им. Чехова, сообщает «МК» со ссылкой на приказ художественного руководителя театра Константина Хабенского.   Причиной увольнения называют позицию супругов против СВО, которую артисты высказывали публично. ...
  • Иван Панфилов: «У мамы тонкое чувство юмора»

    В 2018 году в преддверии юбилея легендарной Инны Чуриковой «Театрал» побеседовал с сыном актрисы Иваном ПАНФИЛОВЫМ. Сегодня в память об актрисе мы вновь публикуем это интервью.    – Иван, что для вас значит быть сыном поистине легендарной актрисы? ...
  • Десять фильмов Владимира Высоцкого

    25 января исполнится 85 лет со дня рождения выдающегося поэта и актера Владимира Высоцкого. «Театрал» подготовил для читателей подборку его киноработ. «Я родом из детства» (1966) Режиссер Виктор Туров. Тридцатилетний седой капитан-танкист, прошедший всю войну и горевший в танке, с лицом, по воле режиссёра был автором и исполнителем своих песен. ...
Читайте также