Владислав Гандрабура: «Мама может быть о-о-очень грозной»

 
Одной из ярких премьер Театра Вахтангова в конце минувшего сезона стала постановка Владимира Иванова «Мертвые души», в которой Мария Аронова вдвоем со своим сыном актёром Владиславом Гандрабурой играют практически всех персонажей гоголевской поэмы. В интервью «Театралу» Владислав рассказал о том, как начиналась его актерская биография.

– Владислав, вы помните, с какого момента в вашей жизни появился театр?

– Театр был всегда. Мама родила меня, когда заканчивала первый курс Щукинского института, так что я «помню театр» всю свою жизнь. И это всегда был Театр Вахтангова, он мне как дом родной, буквально.

– И наверняка вы чаще бывали там за кулисами, чем в зрительном зале?

– Да, мы с женой даже смеялись недавно по этому поводу, когда вдвоем пошли в наш Вахтанговский театр на «Бег»; я вдруг понял, что не очень понимаю, куда идти, потому что зрительскую сторону театра я практически не знаю.

– В каком спектакле вы впервые увидели свою маму на сцене?

– У меня первое воспоминание о матери на сцене – это спектакль «Левша», она там играла дочь атамана. Помню, очень переживал, потому что там был такой момент, когда ей отрезают косы, и почему-то меня это очень задело…

– Встречи с кем-то из актеров за кулисами запомнились?

– Я очень хорошо помню, как будучи совсем маленьким видел Владимира Абрамовича Этуша. А еще был как-то юбилей Театра Вахтангова, и кучу детей артистов привлекли к участию, мы там изображали театральные маски. Почему-то из этого вечера мне ярче всего запомнился Павел Евгеньевич Любимцев, который выступал с номером, в котором какие-то молодые люди танцевали, а Павел Евгеньевич, как в программе «Путешествия натуралиста», которую он вел на телевидении, ходил в своем пробковом шлеме и рассказывал про танцующих, как про птиц.

– Мама часто брала вас с собой на репетиции?

– Лет до шести, мне кажется, я всегда тусовался в театре. У меня была няня, но очень часто я оставался в театре – в гримерке или в буфете. Пару раз даже во время репетиции выперся на сцену.

– На спектаклях такого не случалось?

– Тоже был такой случай. Шел спектакль «Будьте здоровы», в котором играли Вячеслав Шалевич и Агнесса Петерсон. И тут появляюсь я! Агнесса Оскаровна аж текст свой забыла, когда увидела, как я вышел весь такой в джинсовом комбинезоне, в кроссовках, а спектакль был «костюмный», из зарубежной жизни. Но Вячеслав Анатольевич не растерялся и пошел в мою сторону со словами, обращенными к героине: «Мадам, вы не говорили, что у вас есть дети». Я испугался и убежал обратно в гримерку.

На репетиции как-то я вылез из оркестровой ямы, когда мать репетировала «Дядюшкин сон» как раз с Владимиром Абрамовичем Этушем. И он, помню, очень расстроился и сказал, что я его сбиваю. Меня быстренько увели, чтобы я не мешал. Еще один раз была ситуация, по-моему, на спектакле «Пышка». Мать играла там женщину довольно свободного поведения, и у нее была такая легкомысленная песня из разряда «я вам на деле покажу, чем я любовь в мужчине разбужу». А я в этот момент сидел в зале с маминой подругой, которая за мной приглядывала. И тут я из зала начал орать, что это моя мама. Почему-то, увидев маму именно в этой роли, я решил сообщить всем присутствующим, что это моя мама. И меня, по традиции, быстро вывели из зала.

А на одном из вахтанговских праздничных вечеров, как раз на котором Павел Евгеньевич рассказывал про птиц, мы с сыном кого-то из артистов каким-то образом забрались на колосники и начали баловаться со световой пушкой. По шапке, конечно, получили. Но, в общем, есть что вспомнить, много веселого было.

– Мама вас строго воспитывала, боялись ее?

– Нет. Мама довольно «разносторонний» человек, она может быть очень мягкой и любящей, но может быть и о-о-очень грозной. Когда мама ругалась, я, конечно, пугался. Но нельзя сказать, что я ее боялся, я ее очень сильно любил, как и сейчас. Но когда мать ругалась, это, правда, бывало страшно. До сих пор, если спросите кого-нибудь, на кого когда-нибудь ругалась моя мать, взрослые-то люди от этого крика готовы сквозь землю провалиться. Там и энергетика сильная, и глотка, натренированная спектаклями на тысячные залы.

– А «легально» в каких-то спектаклях на сцене не появлялись – вам не давали детские роли?

– Нет. Я вообще сторонился этой профессии. Я в детстве считал, что, когда вырасту, ни в коем случае актером не буду. Просто потому, что я наблюдал за тем, как мама работает. Она ведь жуткий трудоголик, просто сумасшедший! Я уже когда вырос, окончил театральный институт и начал наблюдать за другими артистами, только тогда понял, что таких трудоголиков, как мама, можно по пальцам пересчитать. У нее бывает, что всего двенадцать выходных за полгода. Она выполняет какой-то колоссальный объем работы! В детстве я вообще не понимал, как можно в этой профессии существовать, потому что мать работала круглыми сутками. Когда возвращалась, то если у нее не было «семи килограммов» текста, который предстояло срочно выучить наизусть, то она занималась семьей. Вообще, она всегда старалась учить тексты, не жертвуя временем, которое она может проводить с семьей. Но часто бывало так, что она могла с гастролей приехать отыграть спектакль, ночью поехать на какую-нибудь съемку, утром – на репетицию. И если она после всего этого возвращалась домой, когда я еще не спал, то она обязательно проводила время со мной или с моей младшей сестрой. И только потом, когда все в доме ложились спать, мать доставала новые тексты и начинала учить. Помню, как я, маленький, просыпаюсь ночью и вижу, что мама опять работает вместо того, чтобы спать. Поэтому я от этой профессии старался держаться подальше. Просто не понимал, как люди в ней выживают.

– И все же в итоге вы стали именно артистом…

– Когда мне было 15 лет, настало время выбирать профессию. Школу заканчивал экстерном. Всегда любил вкусно поесть и неплохо готовил. Поступил в кулинарный колледж. Но мне там не очень понравилось, а мать сказала, что сейчас один очень хороший мастер – Владимир Петрович Поглазов – набирает курс в Щукинском институте и, может быть, стоит попробовать… Я решился и прошел. И уже в процессе обучения понял, что в другой профессии мне вообще делать нечего, что это единственный вариант моего дальнейшего существования.

– Мама-то помогала готовиться к поступлению?

– Она подсказала мне, что Павел Евгеньевич Любимцев профессиональный чтец и что он может помочь мне со стихами, с прозой, так что помогал с программой он. А мать и тогда держалась и сейчас держится на максимальном расстоянии от меня в этом плане. И она, и я, мы прекрасно понимаем, что если начать помогать в этой профессии, то можно человеку оказать медвежью услугу. В следующем году будет 10 лет, как я выпустился из института. За минувшие годы я в театре на это насмотрелся, когда родители вроде как помогают своим детям, а на самом деле эта помощь идет только во вред. В театре все нужно делать самому. Мы сейчас выпустили вместе с матерью спектакль «Мертвые души» и к этой работе приступили только лишь потому, что оба почувствовали, наверное, можем это попробовать и сделать.

– Ну, а в Вахтанговский театр как попали?

– Кстати, совершенно не по блату. Можно сказать, по счастливому стечению обстоятельств. Тогда Галина Львовна Коновалова была завтруппой. В Вахтанговском театре раньше работали исключительно выпускники Щукинского института, точнее училища. И Галина Львовна, будучи человеком старой закалки, не ждала, что какие-то студенты придут на показы, а сама ходила смотреть выпускные работы студентов Щукинского института. У нас был выпускной спектакль «Мышеловка», в котором я ей очень понравился. По окончании института все студенты стали бегать по театрам, показывать какие-то отрывки, какие-то свои работы, и я не был исключением, мы бегали круглыми сутками по театрам Москвы, пытаясь куда-то пробиться. И вот в очередной раз, потратив на это часов пять и пройдя по парочке театров, мы уже, уставшие, сидели с ребятами в гримерке Щукинского института, и мне позвонила мать: «Ты где?» Я говорю: «Я в гримерках сижу, сейчас дух переведу, поеду домой». Она говорит: «Давай я тебя довезу, потому что у меня спектакль через полчасика заканчивается и вместе поедем». Я говорю: «Ладно», – пошел в Вахтанговский театр подождать ее, посидел у нее в гримерке, а потом вышел покурить. И наткнулся на Галину Львовну, которая меня увидела и сказала: «Ой, здравствуйте, я была на вашей «Мышеловке», вы мне там очень понравились, ради бога извините, но я, даже если постараюсь, не смогу ни вспомнить, ни выговорить вашу фамилию». Я говорю: «Гандрабура». Она говорит: «Да-да-да, точно-точно! А что вы здесь делаете так поздно?» Я говорю: «Пришел мать подождать». Она говорит: «Да что вы? У вас здесь мама работает?» Я говорю: «Да». Она говорит: «А кем?» Я говорю: «Маша Аронова – это же мать моя!». И тут Коновалова ко мне приблизилась и говорит: «Владик? Это ты, что ли?! Почему ты к нам не поступаешь?» Я ей объясняю, что мы с матерью договорились, что она мне не будет в этом плане помогать. А Коновалова говорит: «Да ты что, с ума сошел! У нас сейчас идет закрытый отсмотр студентов! Я всё устрою!» Зашла к матери после спектакля, отругала ее, но мать счастлива была до невозможности, что я наткнулся в театре на Коновалову. Галина Львовна устроила отсмотр у Римаса Владимировича Туминаса, и так я попал в театр. В буквальном смысле волею судьбы, как говорится. Тогда взяли меня и еще нескольких ребят: Федьку Воронцова, Сашу Одинцову, Катю Нестерову и Лялю Лерман.

– На сцене с мамой часто встречаетесь?

– В работе периодически сталкиваемся, но тоже при каких-то очень странных обстоятельствах. Например, в «Дядюшкином сне». Мы дружим с замечательным артистом Вахтанговского театра Женей Косыревым. В силу того, что я человек не худой, он мне всегда предлагает быть у него вторым составом, потому что не очень удобно было работать в одиночку в некоторых спектаклях – в «Мадемуазели Нитуш» и в «Дядюшкином сне». Я с большим удовольствием на это подписался и так попал в мои любимые спектакли. А потом, когда Владимир Симонов уже устал играть полковника Шато-Жибюс, начали искать, кого бы ввести на эту роль, и выбор пал на меня, а до этого у меня уже, по-моему, лет шесть или семь в этом спектакле была небольшая роль. И в «Дядюшкином сне» мы тоже с матерью пересеклись, моего персонажа Гришкой звали.

– Легко переключаться с отношений родственных на партнерские?

– Очень тяжело. И мне, и ей. Сейчас мы выпускали «Мертвые души», и это нам далось непросто. Очень трудно сохранять ту часть партнерской субординации, которая необходима для нормальных репетиций и вообще для работы. Но выпустили тем не менее. Спектакль очень непростой: гигантское количество текста, огромное количество мизансцен, очень много работы с масками, с двигающейся сценой, с переодеваниями. Понятное дело, что люди за кулисами – монтировщики, костюмеры, гримеры – это всегда отдельно живущий организм. Но здесь это буквально часть спектакля. Для меня это первая работа такого масштаба и трудоемкости.

– А на съемочную площадку мама когда-нибудь брала вас с собой?

– Единственный раз, когда я с ней был на съемках в кино, это когда она снималась в нашей «Улице Сезам». Я помню только очень сильное впечатление, которое на меня произвели внутренности Зелибобы! Оказалось, что там внутри был человек какими-то крюками пристегнут и у него там стоял монитор. Это же огромная кукла, по-моему, около двух с чем-то метров в высоту. Одним словом, очень сложная конструкция! На меня это произвело колоссальное впечатление, потому что раньше я думал, что это просто большой дядька в мохнатом костюме, а там целая система!

– В детстве не обидно было, что для того, кто знает театр со стороны кулис, какая-то театральная магия теряется?

– У меня таких проблем вообще не было. У меня театральная магия чуть-чуть потерялась после пяти лет работы в театре, когда я уже любой спектакль смотрел с точки зрения человека, который тоже этим занимается. А в детстве я всегда смотрел спектакли со стопроцентной верой в происходящее.

– Какой у вас самый любимый был в детстве спектакль с маминым участием?

– «Мадемуазель Нитуш», конечно, был мой самый любимый спектакль. И мне как раз в этом спектакле очень нравился персонаж – полковник. И вот через 7 лет работы в театре и мне посчастливилось играть эту роль. В самом любимом моем спектакле, который я видел в детстве, теперь я играю моего самого любимого персонажа. Забавно было, что когда я начал играть в «Мадемуазели Нитуш» полковника, то люди удивлялись, где такого артиста нашли, который так с Ароновой похож, что действительно может ее брата играть. Не все знали, что я, несмотря на другую фамилию, ее ближайший родственник. Нынче у Владислава Гандрабуры и Марии Ароновой – творческий дуэт.


Поделиться в социальных сетях:



Читайте также

  • Кустурица снимет три фильма по Гоголю

    Эмир Кустурица планирует снять три фильма по произведениям Гоголя, об этом режиссер рассказал «Известиям». Кустурица назвал творчество Гоголя «самым мощным примером реалистичной литературы». Он считает необходимым создать три фильма, так как они оставят более сильное впечатление, чем одна картина. ...
  • В Мариинке состоится премьера симфонии «Слава Отчизне»

    6 февраля в концертном зале Мариинского театра состоится мировая премьера Симфонии № 4 «Слава Отчизне» Гавриила Попова.   Как рассказали в Мариинском театре, в отличие от трех предшествующих симфоний ленинградского композитора Гавриила Попова, четвертая написана для смешанного хора и солистов без участия оркестра. ...
  • В Москве открывают выставку к 100-летию Гайдая

    Российская государственная библиотека со 2 по 13 февраля проведет выставку к столетию кинорежиссера и сценариста Леонида Гайдая.   Экспозиция расскажет о творческой деятельности Леонида Гайдая с момента выхода его дебютного фильма «Долгий путь» (1956) и до премьеры фильма «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди» (1992). ...
  • К 125-летию МХТ учредили премию

    В Москве прошло заседание организационного комитета по подготовке и проведению празднования 125-летия основания Московского Художественно-Общедоступного театра. В план празднования вошли свыше 50 мероприятий. МХТ учредил премию Московского Художественного театра, которая будет вручаться ежегодно. ...
Читайте также

Самое читаемое

  • «Анна Каренина» Римаса Туминаса в Тель-Авиве

    25 января в израильском театре «Гешер» Римас Туминас представил премьеру спектакля «Анна Каренина». На одном из первых показов побывала театральный блогер Нина Цукерман, публикуем ее отклик на эту постановку. ...
  • Дмитрий Назаров с супругой уволены из МХТ

    Народный артист РФ Дмитрий Назаров и его супруга актриса Ольга Васильева уволены из МХТ им. Чехова, сообщает «МК» со ссылкой на приказ художественного руководителя театра Константина Хабенского.   Причиной увольнения называют позицию супругов против СВО, которую артисты высказывали публично. ...
  • Иван Панфилов: «У мамы тонкое чувство юмора»

    В 2018 году в преддверии юбилея легендарной Инны Чуриковой «Театрал» побеседовал с сыном актрисы Иваном ПАНФИЛОВЫМ. Сегодня в память об актрисе мы вновь публикуем это интервью.    – Иван, что для вас значит быть сыном поистине легендарной актрисы? ...
  • Сомнения юности

    В Театре им. Моссовета поставили спектакль по одноименной пьесе Сергея Решетнева, победившей в конкурсе пьес «Московские истории», который театр проводил при поддержке Департамента культуры Москвы. Авторству драматурга принадлежат и стихи для песен – их артисты исполняют в спектакле вживую под аккомпанемент небольшого оркестра. ...
Читайте также